Я тебя никогда никому не отдам!

Мы в этот вечер побудем с тобою одни. Пусть телефон наш пока отдохнет, помолчит. День далеко и повсюду ночные огни. Нас позабудут все те, кто трезвонит в ночи... Нам волшебная ночь подарит любовь И свет ярких звезд. Кто звонит – все равно, мы в мире своем. Нас уносят ветра. Мы будем вдвоем и только вдвоем. Я целую твой взгляд, сгорая огнем… …безумным огнем!

"Сгорая огнём", группа "Комиссар"

Нам с тобою любовь пророчили, Что на свете бывает не часто. Звезды с неба на землю падали, И я поверил в счастье... И я поверил в счастье. Ты сказала - такого как я Не полюбит такая как ты. Значит правда, любовь моя, На камнях не растут цветы.

"Нам с тобою любовь пророчили", группа "Комиссар"

      Ильин вышел из подъезда со своей желанной ношей, которую, можно сказать, отвоевал. Ленка перестала вырываться и колотить его. Нога у неё болела адски. На протяжении всего пути, пока Ильин спускался по лестнице, с её ступни на пол падали и растекались, застывая, крупные алые капли.       Он сбежал по лестнице как можно быстрее, вышел из подъезда и скорым шагом направился к припаркованному возле кустов акации тёмно-бордовому «Москвичу».       С трудом открыв заднюю дверцу, он как можно осторожнее опустил её на сиденье.       - Отвези меня домой, придурок! – Ленка рванулась, но тут же застонала – каждое её неосторожное движение отдавалось острой болью в раненной ноге. Сиденье «Москвича» запачкалось кровью, но ей было наплевать на это.       - Помолчи! – приказал он, захлопнул дверцу, сам сел за руль на водительское место, и машина двинулась в направлении загородного шоссе.       - Куда ты меня везёшь? Отвези домой, я сказала!       Ильин молча, не оглядываясь, вёл машину на приличной скорости. В зеркале заднего вида их глаза (её голубые и его тёмно-карие) встретились, скрестились как клинки дуэлянтов.       - Я везу тебя к себе на «фазенду»*, - наконец негромко сказал он. – Надо же, как следует, обработать твою рану. «Фазенда» близко. Сейчас будет поворот, а там уже приедем. Утром отвезу тебя домой.       Ленка при этих его словах испуганно вжалась в спинку сиденья.       - Я не хочу к тебе на «фазенду»! Отвези меня домой. Я Олежке скажу про тебя, если ты сейчас же не повернёшь обратно в город свою «тачку». Он тебя «уроет» на месте!       - Ага! – насмешливо протянул Ильин. – Тогда придётся ему всё рассказать, в том числе и про запланированную вами ночёвку на хате у ёб…ря твоего…       - Сволочь ты!.. Гад просто! Ой, как же мне больно!.. – Ленка откинула голову на спинку сиденья, её бросило в жар.       - Потерпи, уже подъезжаем… Сейчас обработаю рану… - Ильин сознательно пропустил мимо ушей её бранные слова.       … Он внёс её на руках в комнату, бережно опустил на широкую кровать. Торопливо вышел на маленькую кухоньку, налил в тазик колодезной воды. Метнулся к аптечке, вытряхнул из неё лекарства, какие были, впрочем, их было немного там, но анальгин он нашёл, также достал тонкий пинцет, взял вату, бинтов не обнаружил, но понадеялся, что хватит того количества перевязочного средства, которое ему дала старуха, достал с печки большой электрический фонарь, притащил всё это к кровати.       Ленка лежала головой на подушке, лицо её было почти таким же белым, как наволочка. Раненая нога её свешивалась с кровати, и на деревянный пол натекла уже приличная лужица крови. Ильин склонился над ней, усилием воли унял дрожь в своих руках, осторожно взял её ногу, смыл кровь и терпеливо, с большой осмотрительностью, очень умело принялся доставать пинцетом из раны осколки стекла. Залив рану зелёнкой, отчего Ленка дёрнула ногой и чуть не подскочила на кровати, застонав от боли и прикусив свои пухлые губы, он принялся туго бинтовать её ступню.       Закончив с этим, он дал ей запить обезболивающее из стакана и сел рядом с ней.       - Сейчас боль должна утихнуть, - сказал он с грубоватой нежностью и отвёл прядь тёмных волос, упавшую ей на глаза, - ты потерпи немного, Лена… Прости меня…       Ленка отвернула голову, крупная слеза скатилась по её округлой щеке, на которую постепенно возвращался румянец, и упала на подушку:       - Андрей… Ты избил его…       При упоминании соперника в душе Ильина вновь возникла уже знакомая боль.       - Он сам виноват. Он за дело получил! Да ничего особенного с ним не случилось. Немного ему фейс попортил. Зарастёт, как на собаке. В следующий раз будет знать… Не переживай за него. Понимаешь, он за тебя бы не переживал. Не любит он тебя, он попользуется тобой, посмотрит, что внутри и бросит тебя…       - Опять?! - Ленка поморщилась – Не желаю этого слышать!       - Посмотри, дура, он же со Светкой ходит, он тебе по ушам ездит, а сам с ней… Ты зачем к нему на хату пошла?       - Не твоё дело!       - Моё… Я тебя люблю! Ты должна это знать! Если бы ты со мной была… Будь со мной, Лена, а?.. Зачем тебе этот мажор?       - Я тебя не люблю… Не люблю… Не люблю… Не полюблю никогда! – резко возразила ему она. - Не лезь в мою жизнь! Понял?       Ильин, услышав это, со злости стукнул кулаком в деревянную перегородку. Ленка вздрогнула, приподнялась.       - Увези меня домой. Я домой хочу…       - Утром увезу. Спи. – Ильин поднялся, с мрачным и несчастным видом вышел из комнаты.       На кухне он достал из холодильника бутылку водки. Сел за стол, налил себе в стакан, выпил залпом, не закусывая…       Потом долго сидел, опершись локтями на стол, хмурый, крепко о чём-то задумавшись…       Будильник на полочке возле кровати показывал два часа ночи, когда он вошёл в комнату. Ленка спала. Лекарство подействовало. Он подошёл к ней, остановился, приложил руку к её лбу. Лоб был нормальный, температуры не было. Он постоял над ней, слегка пошатываясь, глядя на неё воспалёнными глазами. Наклонился над нею, погладил забинтованную ногу. Горячая рука его переместилась с повязки и двинулась вверх по её обнажённой ноге. Минуту спустя его жадные губы прижались к её щиколотке выше повязки, и он ощутил вкус её нежной кожи…