Я тебя никогда никому не отдам!

Тебя друзья весь вечер ждут. А ты имеешь их в виду. Включаешь свой магнитофон, и опять… С глазами мокрыми от слёз Балдеешь ты от белых роз. И мне вдруг стало ясно, что я тебя напрасно…жду…. Я тебя прошу, не повторяй. Ты же, как заморский попугай Напеваешь словно невзначай…”Ласковый май”…. Я тебя прошу, не уходи! Сколько хочешь, столько заводи, Слушай, сколько хочешь, если в кайф “Ласковый Май”! Я не могу никак понять, Зачем ты выбрала меня, Решив со мной потанцевать, если вновь…. Звучит мелодия твоя И ты не смотришь на меня, Торчишь, не уставая, от “Ласкового Мая”…Но….

"Ласковый май", В. Шурочкин, группа "Ласковый май"

Все напрасно! Этот глупый дождь Стучит, стучит в мое окно... Все мне ясно и давно ушло, Исчезло все, что раньше так жгло. Все напрасно... Слезы позади. Постой, постой - не уходи! Все напрасно, Что же впереди? Снова стучат за окнами дожди. Я жду тебя, жду тебя так давно! Не знаешь ты, как сгораю и гасну! Я жду тебя, жду тебя и надеюсь, но Знаю я: все напрасно. Все напрасно! Вспоминаю я твои глаза печальные! Все напрасно, По щеке слеза падает вниз, Как капелька хрустальная. Я жду тебя, жду тебя так давно! Не знаешь ты, как сгораю и гасну... Я жду тебя, жду тебя и надеюсь, но Знаю я все напрасно...

"Всё напрасно", Юра Шатунов, группа "Ласковый май"

"Ты просто был частицею меня. Хватало сил терпеть мои капризы. Ты просто был из правды и огня. И не любил почтовых писем..."

"Ты просто был...", Юра Шатунов, группа "Ласковый май"

Слов не найти - реально тяжело! С тобой ушла часть юности и детства! Не важно, Юра, что произошло - Ведь чтоб тебя вернуть - нет в мире средства! От всех девчонок тех лихих времён, И от мальчишек, что теперь мужчины - Спасибо, Юра! До земли поклон! Мы раны теми песнями лечили! Ох, сколько было тех девичьих слёз Пролито о тебе - и вновь их много... Пусть будет лепестками белых роз Усыпана на небеса дорога...

Юлия Ю.

Москва ПРОСТИЛАСЬ с ЮРОЙ ШАТУНОВЫМ... Из белых роз летели лепестки. Все небо было солнечно веселым, Но люди изнывали от тоски. Ушла Легенда, это же так ясно И опустел внезапно целый мир! Он ПЕЛ ДУШОЮ чисто и прекрасно - Любимый поколениям всем кумир. Знакомый с детства голос на кассете, И слезы прям про первую любовь... Роднее - просто не было на свете! Нахлынули все те же чувства вновь... Он был простым в общении, хоть известным И скромным, обаятельным собой. НАРОДНЫМ, НАСТОЯЩИМ интересным, Ну, словно - принц и сказочный герой. Девичьих грез наивные признания И мокрые подушки по ночам. И синих глаз - магнит очарование - В плакатах, по журналам, по стихам. Он был, и есть, родным и остается Бесспорно память в тысячах живет! Поэтому светило ярко солнце (сегодня) А смерть- к рождению вечный переход. Но белы розы стынут от мороза... Сердца сковала все седая ночь. И льются почему-то сами слезы. От боли - не сбежать куда-то прочь... Москва ПРОСТИЛАСЬ с ЮРОЙ ШАТУНОВЫМ. Как снег, всех роз летели лепестки... Он с фото улыбался всем веселым. Но люди умирали от тоски...

Автор - Дарья Шевцова

      Ночь они провели вместе в придорожной двухэтажной забегаловке.       Ильин снял для себя и Ленки небольшую и тесную комнатку, где могла поместиться только одна не очень широкая кровать и столик с двумя стульями.       - Только подойди ко мне! Сразу получишь! – сказала ему с угрозой в голосе Ленка, сидя на кровати в номере, замахнувшись на него плоской подушкой. – Я тебя не простила. При первой же возможности я вернусь обратно домой. Я всё равно выйду замуж за Шалкара! Даже, если из-за такого придурка, как ты, пропущу щас свою собственную свадьбу. Шалкар меня простит, когда я ему всю правду расскажу. Мы пойдём в ЗАГС и распишемся с ним. Без свадьбы. Так и знай!       - Ага, - легко согласился с ней Ильин, не прекословя. – Попробуй, если у тебя получится. На чём ты доедешь домой, хотел бы я знать? «Бабок» у тебя нет, «ксивы» тоже, даже хавчика… Чё ты есть будешь?       - Не твоего ума дело! – отрезала Ленка. – На попутках доеду…       - А расплачиваться чем будешь? Своим телом? – прищурился он. – За проезд, за еду? Кто тебя бесплатно кормить и везти обратно будет? Щас время не такое… За бесплатно ты не проедешь даже километра. Если ты хочешь, беременная, быть изнасилованной по дороге домой, то вперёд… Давай, дерзай! Желаю тебе успеха!       Ленка промолчала. Задумалась.       Глядя на её надутые от обиды очаровательные губки, Ильин улыбнулся.       - Девочка моя, ты знаешь, что тебе очень идёт, когда ты сердишься?!       Ленка при этих его словах со злости всё-таки бросила в него подушкой. Она была не в настроении.       Он увернулся. Достал пролетевшую мимо него и упавшую на пол подушку. Кинул её обратно на постель.       - Лена, давай лучше мириться! Сейчас я хавчик прямо сюда принесу, в номер. Закажу и принесу. Чё ты хочешь? Ты ведь, наверно, голодная. Давай мяса закажу… Шашлык хочешь? С пылу, с жару!... Э-эх! Вкуснятина! – прищёлкнул Ильин языком.       Ленка, которая и в самом деле давно не ела и на нервах забыла о еде (столько всего произошло с утра!), внезапно почувствовала сильный голод. При упоминании шашлыка у неё засосало под ложечкой.       Но она ещё крепилась. Ильин спустился вниз. Заказал и принёс еды на подносе. Свежий овощной салат, картошку фри, испечённый на углях шашлык, принёс миндально-фисташкового мороженого в ведёрке «Baskin Robbins», себе бутылку белого сухого вина «Plaimont Le Gasconierre Blanc», Ленке горячего чаю и коробку тёмного вишнёвого сока. А также плитку шоколада «Dove» с изюмом и фундуком.       - Я не буду есть! – высокомерно сказала она ему, демонстративно отворачиваясь от этой вкусноты.       - Ленчик, ну престань дуться! Тебе надо хорошо питаться. Если не ради себя, то ради «бэбика», которого ты носишь… За что ты его-то голодом будешь морить? Он-то в чём виноват?.. Ну?.. Мир, а?! – не смутившись, предложил он ей, протягивая ей в знак примирения руку.       Она проигнорировала его протянутую руку. Но от еды отказаться не смогла. Это было свыше её сил. Аппетитный запах разносился по комнатке. И когда он пододвинул стол ближе к кровати с выставленной на подносе едой, она, уже не противясь, села ближе и с жадностью стала поглощать вкусную пищу. Во время этой второй беременности она ела за двоих, даже за троих… И не вспоминала уже больше о токсикозе, которым мучилась в первую свою беременность.       - Спать будешь на полу, - надменно сказала она ему, после того, как они поужинали. – Если полезешь ко мне среди ночи, получишь в глаз, понял?       - О, кэй! – покорно согласился он и вздохнул.       Ночь прошла без происшествий.       Ильин, лёжа терпеливо на жёстком полу, на вытертом ковролине, головой на тощей подушке, которую она, смилостившись над ним, разрешила ему всё же взять, но без покрывала, долго не спал. Он прислушивался в темноте к её лёгкому дыханию. И лежал спокойно. Правда, сначала он слышал, как она тихонько поплакала, услышал всхлипы её, доносившиеся с кровати, и подумывал было, несмотря на её запрет, залезть на тесное ложе к ней поближе и обнять, чтобы утешить её с помощью секса, но потом, подумав, всё же решил не рисковать установившимися между ними весьма хрупкими отношениями.       «Худой мир лучше доброй войны, - засыпая, сквозь сон, подумал он. – Незачем торопиться. Она ещё снова будет моей. Никуда не денется. Никому её не отдам!..».       Через два дня они приехали в Сочи. По дороге он останавливался только лишь на ночёвку да для того, чтобы купить им еды. Пару раз остановился возле больших магазинов и купил ей одежду. Не могла же она ехать на курорт в тех шмотках, в которых была, когда он в спешке похитил её и увёз из родного города! Поэтому, он купил ей всё, что она пожелала из одежды. А пожелала она недешёвую одежду, примерила и во время примерки отвергла кучу шмоток. Она привыкла к дорогим вещам, к «фирмЕ» – её приучил к этому Шрам.       И в этот же вечер, как только они приехали в Сочи, не давая ей опомниться, едва они устроились в съёмном жилье недалеко от пляжа, и успели наскоро перекусить, он повёз её на концерт «Ласкового мая». Пока они ехали по городу, он увидел расклеенные везде афиши, с которых улыбался широкой обаятельной улыбкой юный Юра Шатунов, и решил воспользоваться благоприятным случаем.       Она была беременна, и он не рискнул её вести в толпу. Вместо этого он договорился с секьюрити (охранником), и пока Ленка сидела в «тачке», отвалил ему несколько крупных купюр, в пять раз дороже стоимости обычного билета на этот концерт. Зато устроил её с комфортом неподалёку от сцены, но благоразумно отведя её от огромной толпы поклонниц, в прямом смысле слова пытавшихся забраться на сцену «к своему Юрочке» с огромными букетами белых и алых роз, и истерично кричавших: «Юра! Мы тебя любим» и бросавших на сцену прямо к ногам своего юного кумира нижнее бельё - бюстгальтеры и трусики.       Ленка смотрела на всё это широко открытыми восторженными глазами и жадно слушала. Она так близко видела Юру Шатунова! Жадно смотрела на него и слушала его, не отрываясь и не отвлекаясь ни на что другое.       Ильин, стоявший рядом с ней, не отходя от неё, оберегая её от толчков и натиска обезумевшей толпы шальных поклонниц, ревниво наблюдавший за ней во время концерта, видел такой неподдельный восторг в её голубых глазах, такое восхищение, такое упоение своим кумиром, что почувствовал вдруг огромную зависть и ревность, каких не знал прежде. На него она никогда не смотрела с таким обожанием! Ему стало обидно и грустно!       Ленка ничего не замечала вокруг себя. Душой она вся была на сцене. Не будь она беременная, с животом, Ильин не поручился бы, что она тоже не побежала бы вслед за другими девушками на сцену к Юре.       А когда со сцены зазвучала песня «Я откровенен только лишь с луною», и Юра Шатунов, двигаясь на сцене, во время песни приблизился к тому краю, где она сидела неподалёку, она вся встрепенулась, потянулась всем телом к сцене, к нему, и Артём с трудом удержал её. Зачем весны вода ручьями льётся, Ведь ты проводишь вечер не со мною? А за окном всё надо мной смеётся Обломок, мне оставленный луною, оставленный луною. Не знаешь ты, как медленно и верно, Горят огнём непосланные строчки, И не увидишь никогда, наверно. Пишу и жгу я их лишь только ночью, я их лишь только ночью. С тобой при встрече не подам и виду. В глазах увижу, как не тают льдинки. Я знаю, ждёшь ты слёз моей обиды, Но не увидишь даже и слезинки! Ты даже и слезинки. Как нелегко казаться безразличным. К твоим словам и встречам не со мною. Как твой холодный взгляд уж мне привычен, Но откровенен только лишь с луною, я только лишь с луною... – проникновенно, всем сердцем и так искренне пел Юра Шатунов, и Ильин с удивлением вдруг почувствовал на своих глазах слёзы. Так эта песня откликалась на то, что творилось в этот момент в его собственной душе!       Под впечатлением этой песни он обнял и прижал Ленку крепче к себе с жадностью собственника, а она даже никак не отреагировала на эти его объятия. Она вся была поглощена тем, что творилось в этот момент на сцене, не отрывая своего ласкового любящего взгляда от грустных глаз Юры Шатунова.       Тогда он, не сдержавшись, принялся в полумраке, когда вспыхнули в этот момент зажигалки с трепещущими огоньками в руках толпы, покрывать жадными поцелуями сзади её открытую шею, то и дело, прикасаясь горячими губами к завиткам её тёмных волос.       В это время уже другая песня «Тающий снег» сменила прежнюю: Ну, вот и всё, не нужно мне С тобою быть и день и ночь. Ну, вот и всё. Пора луне В осенних тучах скрыться прочь. Не нужно слёз, прошу, не плачь! Не думал я, что разлюблю. Да ты права, я твой палач. Но выпал снег не к сентябрю. О, как похож ты, тающий снег, Своим коротким существованьем Мою любовь напомнил ты мне, Такую же первую, такую же раннюю. Забуду я твой летний взгляд, Тепло травы забудешь ты. Пойми же, я не виноват! А первый снег убил цветы. О, как похож ты, тающий снег, Своим коротким существованьем Мою любовь напомнил ты мне, Такую же первую, такую же раннюю. Ну, вот и всё, а глупый снег, К исходу дня уйдёт с земли Ну, вот и всё не нужно мне Твоих ночей, твоей любви. О, как похож ты, тающий снег, Своим коротким существованьем Мою любовь напомнил ты мне, Такую же первую, такую же раннюю.       Она не отталкивала его. Вряд ли она даже замечала его нетерпение, вся поглощённая песнями «Ласкового мая». Стоя сзади неё и крепко прижимая разгорячённую Ленку к себе, он воспользовался моментом, и его нетерпеливые пальцы жадно проникли под её одежду, прямо под трусики. Он умело гладил её и страстно ласкал её киску. Сначала она сделала было попытку вырваться, проговорила пару раз: «Отстань, дурак! Я кому сказала?», дёрнулась, покосившись на рядом стоящих девчонок, щёки её вспыхнули, но он уверенно, с некоторым нахальством, не обращая внимания на её протесты, продолжал ласкать её, как он надеялся, незаметно для окружающих. И так, как он прекрасно знал и изучил её тело, знал, как ей больше нравится и шептал жарко ей прямо в ухо: «Леночка! Ты бы хотела, чтобы такое с тобой сделал сейчас твой несравненный Юра, не правда ли?!», и в голосе его при этом слышалась такая яростная и жгучая мужская ревность, что не прошло и пяти минут, как её накрыла волна острого, сумасшедшего наслаждения под песню Юры Шатунова «Седая ночь»: Я не знаю, что сказать тебе при встрече, Не могу найти хотя бы пары слов. А недолгий вечер, а недолгий вечер Скоро станет ночью темною без снов. А недолгий вечер, а недолгий вечер Станет ночью темною без снов… И снова седая ночь! И только ей доверяю я… Знает седая ночь не все мои тайны… Но даже и ты помочь Не можешь, и темнота твоя Мне одному совсем, совсем ни к чему. Знаешь ты без слов, тебе давно все ясно! Только прячешь взгляд своих счастливых глаз! И опять напрасно, и опять напрасно Собираюсь я все рассказать сейчас! И опять напрасно, и опять напрасно Собираюсь все сказать сейчас…       Ильин почувствовал, как она затрепетала всем телом, с трудом сдержав стон, рвущийся с её полуоткрытых губ и, осторожно повернув её лицо к себе, и не прекращая настойчиво гладить её лоно, прижавшись пахом к её ягодицам, чтобы она чувствовала его возбуждение, впился в её пухлые алые губы своим жадным ртом.       Такого мощного оргазма, как сейчас, на концерте Юры Шатунова, Ленка давно уже не испытывала, хотя Ильин не вошёл в неё, не проник в неё даже. Близость других людей в зале, опасность того, что другие могут заметить то, чем они тут занимаются, хотя в зале царил полумрак, дикое возбуждение и крики ликующей толпы, выкрикивающей признания в любви своим кумирам, сладкие песни «Ласкового мая», сам Юра Шатунов с его харизмой и энергетикой, двигающийся по сцене так близко – всё это приблизило и усилило для Ленки остроту момента.       Ленка после острого пика наслаждения в экстазе совсем обессилила и почти повисла на Ильине. С трудом приходя в себя, восстанавливая сбитое дыхание, она повернулась к нему, и с изумлением глядя на него, оправляя задранный подол, сказала непререкаемым тоном:       - А теперь я хочу автограф от Юры Шатунова. После концерта.       Когда напоследок со сцены зазвучали "Белые розы", весь зрительный зал, полный молодёжи, словно сошёл с ума... Юре Шатунову пришлось спеть эту песню ещё раз по многочисленным просьбам фанатов.       Чтобы получить автограф для Ленки, Ильину пришлось, однако, потрудиться, потому что пробраться сквозь огромную толпу плачущих и смеющихся поклонниц, ему не удалось, как он ни старался.       Тогда Ильин, оставив Ленку в машине, вновь пошёл искать своего знакомого охранника. Пришлось снять со своей руки массивное золотое кольцо, которое он приобрёл, ещё живя в Москве, и сунуть его охраннику, чтобы, тот, после долгих уговоров, наконец, согласился провести Ленку мимо орущей толпы фанаток в гримёрку «Ласкового мая».       И вот она, счастливая до глубины души, оказалась в гримёрке, заваленной охапками роскошных букетов, и получила ещё один автограф, теперь уже из рук самого Юры Шатунова. Всё происходящее казалось ей каким-то волшебным сном. Она так близко видела своего кумира, кумира всех девчонок большой страны и смотрела на него сияющими и восторженными голубыми глазами. Юра сказал ей что-то хорошее, она даже не поняла, что именно, тут же забыла, потому что больше смотрела на него, чем слушала. Он казался ей похожим на юного принца. Был красив и в то же время был похож на дворового пацана, с какими она привыкла общаться с детства. В общем казался ей своим в доску. Ленка сразу влюбилась в его обаятельную улыбку...       Выйдя из гримёрки с автографом Шатунова, ничего не видя перед собой, под огромнейшим впечатлением от всего, что она испытала за этот вечер, Ленка чуть не наткнулась на поджидающего её возле двери Ильина, который вывел её через служебный вход с помощью всё того же охранника мимо истерично рыдающих настойчивых и пробивных малолетних фанаток, которые дьяволу душу продадут, но добьются того, чего хотят и всегда всё знают. Ленка с откровенным любопытством смотрела на них.       И только сидя в тачке рядом с Ильиным, когда они уже ехали в свой номер гостиницы, она несколько пришла в себя.       Ильин, ведя машину, обернулся к ней в какой-то момент и сказал:       - Поедем к морю щас, Ленчик, на пляж, окунёмся, а?.. Ты ведь не против? Вечер тёплый…       - Лучший вечер в моей жизни! – мечтательно проговорила Ленка, откидываясь на спинку сиденья, прикрывая глаза и кладя руку на живот. – Ой! – вдруг сказала она.       - Чё случилось? – испугался Ильин за неё, схватив её за руку. – Чё, плохо тебе, Лена? Говори!.. Ну, говори же, чё с тобой!? - в голосе его прозвучала неприкрытая тревога.       - Ребёночек в первый раз зашевелился, - сказала она блаженно.       - Можно я тоже потрогаю? – как-то робко, но в то же время с любопытством, спросил её Ильин. И протянув руку к её животу, положив грубую мужскую ладонь ей на живот, он немного погодя почувствовал медленные и плавные толчки, как лёгкое дрожание под своими пальцами…