О любви и дружбе

       Бывают моменты, когда Хорст не жалеет о преступном прошлом. Лишь растирает занемевшую за ночь руку, на которой спала Тату, и улыбается, пытаясь её растормошить.        Растворимый кофе, который пьёт Колетт, не имеет ничего общего с настоящим кофе, и Хорст берётся исполнять обязанности баристы. Тату просто обожает его таким по утрам, отсыпаясь вдоволь после очередного срыва.        — Тату, вставай, нельзя же быть такой уверенной в том, что тебя никто не ждёт!        Идти в душ, как, впрочем, и вставать, Колетт отказывается, Хорст несёт её в ванную фактически на плече, втайне надеясь, что так будет всегда. Он довольно ухмыляется в зеркало, наблюдая за пристально вчитывающейся в состав зубной пасты Тату, а потом невинно сообщает ей, что, ежели она желает пасту с углём, то он согласен купить ей билет до ближайшей шахты. Колетт в ответ запускает в него полотенцем и захлопывает двери ванной. Хорст в ответ только смеётся.        Колетт провожает его на работу в его же футболке, с чашкой горячего кофе — у неё рабочий день начинается значительно позже. Уходя, Хорст думает, что со стороны они больше похожи на семейную пару, чем на друзей. Колетт об этом не думает, ей хорошо, она дома.        Колетт отбрасывает ролики куда подальше, но Хорсту есть, что предложить взамен.        В выходные он тащит её в Диснейленд, прямиком в тир. Навыки из прошлого дают о себе знать, он выбивает все мишени до единой, на глаз определяя фальшивки с утяжелителями и целясь в верхушку — самое уязвимое место. Колетт это приводит в полный восторг, и детская гордость светится в её глазах, пока встречные дети с завистью глядят на огромного щенка с забавными висящими ушами, Колетт несёт его сама, Хорст только смеётся да больше не предлагает нести игрушку.        В кафетерии маленькая девочка окончательно выбирается наружу, и Колетт глупо хихикает, шутливо прячась за четырьмя разноцветными шариками мороженого. У Хорста в чашке горький чёрный кофе, не такой хороший, как варили у Гюсто, но вполне достойный, у Колетт персиковое мороженое на кончике носа, Хорст смеётся и тянется вытереть пятнышко, но Колетт по-кошачьи выгибается, и он лишь щекочет пальцами воздух. Хорст боится себе признаться, но ему иногда кажется, что Тату видит напротив двенадцатилетнего мальчишку, ровесника себе, а не взрослого и хронически недовольного Хорста.        После они возвращаются к тиру, и он самолично учит её стрелять, правильно ставя локти и накрывая подрагивающие руки своими. Трясущиеся руки для повара — не редкость, профессия, Хорсту надо было становиться хирургом со своим ледяным спокойствием. А Колетт хихикает и трётся о его щёку, пытаясь уравновесить эмоции, но прыгает на месте и хлопает в ладоши, когда первые пять мишеней оказываются поражены. И Хорст чувствует её тепло и проходящую дрожь даже через ткань куртки.        На обратном пути они попадают под дождь и прячутся под навесом здания вокзала, Колетт не расстраивается и взъерошивает его волосы, забывая о том, что продрогла: её платье промокло и прилипло к лопаткам. Хорст в ответ её в свою куртку заворачивает да стряхивает с волос холодные капли. Колетт греют его сильные руки и горячее дыхание в затылок. Хорошо, что отсюда видна остановка трамвая, они заскакивают в заднюю дверь за пару секунд до закрытия, взгляд у обоих безумный, точно у подростков, и огромная игрушка притягивает взгляды других пассажиров.        Через пару месяцев, ровно в день рождения Колетт, он снова берёт отгул и везёт её на настоящее стрельбище — договорился со старым знакомым о подобном сюрпризе в обмен на забронированный вип-столик в «Этуале», и Колетт визжит, как маленькая, восторженно держа в руках настоящий пистолет и наушники и бросаясь ему на шею. Колетт отбрасывает ролики куда подальше, но Хорст умеет развлекать.        Тату всё реже совершает ночные набеги на его квартиру, предпочитая оставаться на ночь, они смотрят «Звездные войны» и смеются над русскими комедиями. Под утро Колетт спихивает ногой на пол пустую коробку из-под пиццы и разворачивает плед, в котором сидела, делясь с мужчиной. Хорст ставит стаканы из-под колы на пол и притягивает засыпающую Колетт к себе, не принимая честную половину пледа и укладывая девушку поудобнее себе на грудь. И, наблюдая за сопящей на его плече девушкой, Хорсту первый раз в жизни хочется верить, что эта женщина его не предаст.