на моей спине

К тому времени, когда Бакуго исполняется десять, его спина покрыта цветами. Татуировки простираются от стебля на его позвоночнике — того самого, который появился на его коже через несколько месяцев после рождения; того самого, который сигнализировал, что его родственная душа впервые заплакала. По словам его матери, в первые годы цветы появляются естественным образом — крошечные цветочки вдоль стебля, поскольку чувства ребёнка несложные, и осознание эмоций, стоящих за их плачем, всё ещё примитивное. Однако вскоре после того, как Бакуго исполняется шесть, — достаточно взрослый, чтобы понимать, что означают непостоянные выжиги татуировок — цветы начинают разрастаться. Не маленькие, а большие, размером с кулак Бакуго; изящный узор смешивался и кружился вокруг себя по мере роста, перистые листья переплетались с гроздьями цветов и покрывали каждый дюйм доступной кожи. Это раздражало. Боль появлялась в самые неподходящие моменты, часто отвлекая его. В конце концов, Бакуго привык к ней, но всё равно удивлялся, почему ему так не повезло с такой плаксивой родственной душой. С такой скоростью всё его тело покроется цветами. Однако, когда Бакуго становится подростком, всё прекращается. Не полностью — время от времени крошечные пятна по-прежнему появляются, результат незначительных слез, которые, скорее всего, вызваны переломом руки, ушибом пальца или чем-то подобным — но большие, болезненные татуировки перестают появляться, и Бакуго чувствует облегчение, что может отодвинуть их на задворки своего сознания. Иногда отец напоминает о них. Масару настойчиво спрашивает его время от времени, выяснил ли он, кто его родственная душа, и Бакуго смущает обеспокоенное выражение лица отца, когда он говорит нет. В любом случае, это не так уж важно — родственная душа не имеет никакого отношения к тому, чтобы стать лучшим героем, так почему он должен беспокоиться?

///

— Боже, как много цветов. Бакуго не удостаивает комментарий ответом и прикрывает свои татуировки костюмом героя, когда заканчивает его надевать. Некоторые из них по-прежнему видны там, где ткань не закрывает плечи, но он ничего не может с этим поделать, да его это и не волнует — он больше сосредоточен на том, чтобы впервые надеть костюм, на том, как бурлит в его жилах кровь в предвкушении битв, которые Всемогущий приготовил для их класса. Это всего лишь его второй день в UA, но он готов доказать всем, на что способен. — Какого хрена вы уставились? — рычит он на своих глазеющих одноклассников, захлопывая шкафчик. — Вы должны быть готовы, что я надеру вам всем задницы. В его сторону раздается несколько протестов, но Бакуго не обращает на них внимания и выходит из раздевалки, направляясь на их первый урок Основополагающего Изучения Героев.

///

Вся уверенность исчезает к моменту окончания боя. Он не надирает всем задницы. Вместо этого ему надирает задницу Деку, и это видит весь класс. Он унижен. Это терзает его весь день, заставляет внутренности бурлить от гнева, страха и других вещей, которые он не может назвать, держит его в напряжении и неспособным сосредоточиться на чем-то ещё. Всё становится только хуже, когда Деку вступает с ним в конфронтацию, говоря какую-то чушь о своей причуде, и прежде чем Бакуго успевает подумать дважды, всё уже бурлит, и он не может остановить горячие слезы, льющиеся по его щекам, когда он говорит. Бакуго ненавидит чувствовать себя слабым, но больше всего он ненавидит плакать, потому что знает, что каждый раз, когда он это делает, у кого-то на коже расцветает новый цветок, и он об этом узнает. Но он всё равно не может остановиться, гнев и разочарование только усугубляют ситуацию. Он взрывается на Деку, а затем и на Всемогущего, увеличивая количество людей, знающих, как ему хреново, и всё, чего хочет Бакуго, — это выбраться отсюда. По крайней мере, его родственная душа не может испытывать к нему бесполезную жалость, если она не знает, кто он такой. Бакуго, наконец, уходит, его спина дрожит от неудачных попыток остановить слёзы. Он едва успевает миновать ворота UA, как сталкивается с кем-то, и, конечно, это оказывается последний человек, которого он хочет видеть в таком состоянии. Невозможно спутать эти красно-белые волосы. — Смотри, куда идёшь, ублюдок, — рычит Бакуго, отворачивая лицо, чтобы скрыть слёзы, хотя чужой потрясённый взгляд говорит ему, что он недостаточно быстр. — Ты… — Не лезь не в своё дело, — бормочет Бакуго. Он чувствует взгляд на своей спине, когда уходит.

///

Между инцидентом в USJ, занятиями и необходимостью справляться со своими раздражающими одноклассниками, первый месяц пребывания в UA пролетает как один миг. На спортивном фестивале он борется изо всех сил, полностью погрузившись в азарт соревнований и необходимость показать себя перед всеми, кто смотрит. Даже когда он ждёт на трибунах своей очереди, его взгляд устремлён на арену — сначала с одним лишь желанием понаблюдать за стилем боя потенциальных противников и отметить их слабые стороны, а затем с ноткой любопытства, когда Деку выходит на бой с Тодороки. Бакуго ещё не имел шанса увидеть пределы причуды Тодороки, поэтому с интересом наблюдает, как затягивается бой. Деку держится довольно долго — это чертовски раздражает, учитывая, насколько силен Тодороки — но это даёт ему время изучить силу Половинчатого более внимательно. Но что-то не так. Бакуго видит, как Деку что-то говорит, но не знает, что именно — за шумом толпы трудно расслышать, — но, судя по тому, как атаки Тодороки становятся всё более отчаянными, это только распаляет его. Движения становятся медленными, более неуклюжими — Тодороки явно достигает своего предела. Жжение начинается так внезапно и с такой силой, что Бакуго задыхается. Инстинктивно он хватает себя за правую руку и морщится от боли. Он так давно этого не чувствовал, что это застает врасплох. На короткое мгновение он задаётся вопросом, что привело к этому — что, чёрт возьми, чувствует его родственная душа, если это причиняет ей такую боль? — но потом его отвлекает порыв жара, исходящий с арены. Пламя Тодороки поднимается высоко вверх, клубящаяся масса красного и оранжевого цвета вырывается из его левого бока. Бакуго едва может видеть сквозь дым, окружающий его и Деку, и не может сказать, что именно сделал этот ботаник, чтобы заставить Тодороки использовать свою огненную сторону после того разговора, который Бакуго подслушал. Реальность силы Половинчатого неоспорима, даже больше, чем он предполагал, и Бакуго наблюдает со смесью шока и интереса, как Тодороки использует эту её сторону. Но затем его внимание привлекает кое-что ещё. Даже при крупном плане трудно разглядеть сквозь дым и огонь, но по тому, как Тодороки вытирает глаза руками, легко догадаться, что он плачет. Бакуго смотрит на экран, а затем на свою руку, всё ещё пульсирующую тупой болью. Это совпадение — не иначе. Не может быть, чтобы Тодороки Шото был его родственной душой.

///

Тодороки Шото его грёбаная родственная душа. Внимание каждого сосредоточено на хаосе боевой арены, но глаза Бакуго прикованы к одному из больших экранов, транслирующего всё происходящее и теперь крупным планом показывающего Тодороки — дикое выражение на его лице, сгоревшую часть формы, обнажившую татуировку в виде цветка, растущего из стебля возле его сердца. Они не такие большие, как у Бакуго, всего несколько крошечных цветков и еще меньше больших, которые едва достигают его горла, но Бакуго не может перестать смотреть на их узор. Листья, похожие на перья, сгруппированные цветы в центре окружающих лепестков. Бакуго знает этот вид цветка, потому что именно он вытатуирован на значительной части его кожи. Тысячелистник. Это может быть совпадением — в мире существует столько видов цветов, и хотя у родственных душ они всегда одинаковы, учёные доказали, что если у кого-то такой же цветок, как и у тебя, это не означало, что он твоя родственная душа. Однако это было бы слишком большим совпадением, а Бакуго не идиот. Он всё ещё чувствует затягивающийся ожог на правой руке. Он помнит подслушанный разговор, и с таким детством неудивительно, что плач Тодороки был более частым и эмоциональным, чем у других детей. И тот момент, о котором Бакуго почти забыл, когда Тодороки увидел его слёзы и заговорил. «Ты…» Теперь он понял, что хотел сказать Тодороки.

///

Как бы неожиданно не было узнать, кто его родственная душа, в течение следующего часа Бакуго сосредоточивается на победе в своих битвах, отодвигая эту тему на задний план каждый раз, когда ему на глаза попадается Тодороки. И когда в финале он оказывается противником Бакуго, это кажется какой-то иронией. Только когда Бакуго заходит не в ту комнату ожидания, он поднимает эту тему. Беспечное отношение Половинчатого ещё больше усугубляется, теперь, когда он знает правду. — Ты знал, — говорит Бакуго, тыкая пальцем в грудь Тодороки, прямо в то место, где он видел татуировку. — Что мы родственные души? — на лице Тодороки лёгкое удивление, не сильно отличающееся от того, когда Бакуго пнул стол несколько минут назад. — Я подозревал. Полагаю, судя по твоей реакции, да. Бакуго скрипит зубами. Так вот почему Тодороки признал своим соперником не его, а чёртового Деку? Потому что он знал о слабых моментах Бакуго, запечатлённых на его коже? — Это всё равно ничего не меняет, — рычит Бакуго. — Мне всё равно, что ты думаешь, что знаешь обо мне, или что означают эти чёртовы цветы — родственные души мы или нет, я собираюсь победить. Так что тебе лучше не сдерживаться. Он не ждёт ответа. Не похоже, чтобы у Тодороки он был.

///

Бакуго отказывается плакать. Тодороки может быть и без сознания, но когда он очнётся, на его коже появится новый цветок, и Бакуго умрёт прежде, чем даст понять этому Половинчатому, как сильно на него повлиял этот глупый бой. Гнев и разочарование бурлят в его словах, когда он пытается привести другого в чувство, но Тодороки остаётся без сознания, а Бакуго — с пустой победой в руках. Он почти благодарен, когда его чувства начинают притупляться, и из-за причуды Полночи всё вокруг становится тёмным.

///

К тому моменту, когда Бакуго пытается заснуть этой ночью, он уже вымотан, но продолжает ворочаться в своей постели. Он всё ещё переживает фиаско, золотая медаль, кажется, насмехается над ним с того места, где он бросил её на стол, вспышки от столкновений с Тодороки не дают ему заснуть. Когда он, наконец, засыпает, его отдых длится недолго. Бакуго просыпается от того же жжения, которое чувствовал ранее в тот день, но на этот раз на левой руке. Ругаясь, он нащупывает телефон на прикроватной тумбочке и использует подсветку экрана, чтобы осветить цветок, который формируется на его коже. Он немного меньше другого на правой руке, но всё же достаточно большой, и это не может быть просто потому, что Тодороки упал с кровати. Что означает, что боль может продлиться некоторое время. Отлично. Бакуго откидывает голову на подушку, но жжение продолжается, прогоняя сон всё дальше, чем больше он пытается его вернуть. В конце концов, он со вздохом сдаётся, берет телефон и пролистывает контакты, пока не находит тот, что отмечен как Половинчатый. Возможно, знание, кто твоя родственная душа, имеет свои преимущества, например, возможность напрямую пожаловаться, какого она плачет в 3 часа ночи. [03:12]: не можешь подождать до грёбаного утра, я тут пытаюсь заснуть Бакуго не ожидает ответа; они не разговаривали с момента их боя и до этого никогда не переписывались, но через несколько мгновений, когда его сообщение было отмечено как прочитанное, его телефон вибрирует от ответа. [03:15] ПОЛОВИНЧАТЫЙ: Я не могу контролировать кошмары, Бакуго [03:16]: проигнорируй их и спи дальше [03:16] ПОЛОВИНЧАТЫЙ: Я не могу Бакуго фыркает. Тодороки что, чёртов ребёнок? Что за кошмары ему снятся, что он не может игнорировать… О. Тодороки не плакал без эмоций годами — и сегодня, плакал дважды менее чем за 24 часа. Бакуго не понимает, как это может быть связано с чем-то другим, кроме его дерьмового детства. И, может быть, это потому, что он очень устал, или потому, что его рука всё ещё горит, но Бакуго даже жаль его. Тодороки не виноват, что его отец — подонок. Он не осознаёт, что забыл ответить, пока на его экране не высвечивается ещё одно сообщение. [03:20] ПОЛОВИНЧАТЫЙ: Ты заснул? Палец зависает над телефоном, не зная, что написать. Этот разговор никуда не ведёт, и для Тодороки не должно иметь значения, заснул он снова или нет. [03:21]: пытаюсь Проходит несколько минут, и Бакуго снова начинает клонить в сон, когда Тодороки отвечает. [03:30] Половинчатый: Мне жаль, Бакуго Логично бы предположить, что Тодороки извиняется, что мешал Бакуго спать, но если пролистать его предыдущие сообщения, это не имеет смысла — и нет ощущения, что Тодороки извиняется именно за это. Мне жаль. За то, что отказался от боя? За то, что не признал Бакуго своим соперником? За цветы, покрывающие его спину? Бакуго не знает и не собирается спрашивать. [03:32]: тебе лучше больше не видеть кошмаров, половинчатый Бакуго выключает телефон и откладывает его в сторону, не дожидаясь, напишет ли Тодороки что-нибудь ещё. Его разум слишком устал, чтобы справляться со всеми вопросами, которые роятся в нем; эта чушь про родственные души вмешивается в его жизнь гораздо больше, чем ему хочется. И, когда он почти засыпает, Бакуго замечает, что жжение на руке прекратилось.

///

В течение следующих нескольких месяцев Бакуго больше не вспоминает о своей родственной связи с Тодороки. Нет ни слёз, ни новых цветов на его коже после той ночи, и Тодороки, кажется, доволен, что эта тема осталась в прошлом. Бакуго, конечно, не собирается жаловаться. Однако это знание всё ещё сидит в глубине его сознания, и, как бы он ни старался его игнорировать, иногда Бакуго ловит себя на том, что украдкой бросает взгляд в сторону Тодороки, и быстро отворачивается в тех случаях, когда на него смотрят разномастные глаза. Никто из них не говорит об этом вслух, а Бакуго занят своей стажировкой — он не хочет больше видеть перед собой эти чёртовы джинсы — а затем подготовкой к экзаменам. Именно тогда, во время практического экзамена, Бакуго снова плачет. Он ненавидит, что Деку всегда вызывает в нём такую реакцию; ненавидит, что ему снова и снова бросают в лицо, насколько сильнее и лучше он должен быть, чтобы достичь своей цели. И он ненавидит, что, когда видит Тодороки на следующий день, на его шее новый цветок, распространяющийся из-под формы и заканчивающийся под подбородком. Бакуго делает вид, что не видит этого, и ожидает, что Тодороки сделает то же самое. Именно поэтому он застигнут врасплох, когда Тодороки окликает его, когда он выходит из UA после занятий. — Какого хрена тебе надо? — Бакуго резко оборачивается и видит тяжело дышащего Тодороки, одна его рука крепко держит лямку сумки. — Ты только что бежал сюда весь этот путь? — Ты слишком быстро ушёл из класса, — бормочет Тодороки. Это не объясняет, почему он вообще последовал за ним, но Тодороки больше ничего не говорит, и терпение Бакуго начинает истощаться. — Ты собираешься сказать мне, чего хочешь, или просто будешь стоять? У меня нет целого дня. — Я… — Тодороки замолкает, взгляд мечется в сторону, прежде чем он снова смотрит на Бакуго. — Ты в порядке? — Что? Тодороки откидывает голову назад, указывая на татуировку. Словно Бакуго мог не заметить её. — Было очень больно, — говорит Тодороки. — Поэтому я хотел спросить, всё ли с тобой в порядке. Бакуго скрипит зубами. — Это твоя идея пошутить? — Что? — Тодороки выглядит искренне ошеломлённым. — Конечно, нет. — Тогда какое это имеет значение для тебя? — рычит Бакуго и сжимает руки в кулаки. Он думал, у них с Тодороки было какое-то негласное соглашение, и, очевидно, он ошибался. — Ты думаешь, что можешь говорить мне это в лицо всякий раз, когда я плачу… — Той ночью… — Тодороки прерывает его. Бакуго редко слышал, чтобы он повышал голос, поэтому на мгновение замолкает, и Тодороки пользуется этим, чтобы продолжить. — Я знаю, что это было ненамеренно, но твои сообщения отвлекли меня. Это помогло. Бакуго открывает и закрывает рот, не зная, как реагировать на это неожиданное признание. — Я хотел… оказать ответную услугу, наверное. — Тодороки пожимает плечами. Шок превращается обратно в гнев, и Бакуго требуется каждая унция самоконтроля, чтобы не взорвать его лицо прямо здесь и сейчас. — И что, ты просто… почувствовал, что должен мне? И всё? Потому что ты не должен. Мне не нужна… не нужна твоя грёбаная жалость, Половинчатый, — рычит он, повышая голос с каждым словом. Тодороки качает головой, его нейтральное выражение лица становится слегка раздражённым. — Дело не в жалости. Думаешь, я не знаю, что на тебе цветов как минимум в два раза больше, чем на мне? — его голос не дрогнул, когда он это произнёс, но Бакуго тяжело сглотнул, думая, не собирается ли Тодороки затронуть тему своего детства. Тодороки не уточняет и быстро возвращается к основной теме разговора. — Мне казалось неправильным игнорировать это. — Он снова указывает на свою новую татуировку. — Поэтому я действовал в соответствии с этим чувством. Вот и всё. Бакуго хмыкает. — Ну, я в полном чёртовом порядке, видишь? — он широко раскрывает руки. — Так что можешь идти. Бакуго думает, что Тодороки будет настойчиво приставать к нему, но после нескольких мгновений молчаливого разглядывания он только вздыхает и кивает. — Хорошо. Увидимся позже, Бакуго. Он в недоумении смотрит, как Тодороки проходит мимо него, не сказав ни слова, словно они просто поговорили о домашнем задании. Он смотрит в спину Тодороки, пока тот не сворачивает за угол, и пытается понять, какого хрена всё это происходит. От беспорядка чувств и мыслей у него болит голова. Он никогда не думал, что Тодороки будет заботиться об этой ерунде про родственные души. Он даже не уверен, так ли это на самом деле — не просто ли это чувство вины, которое Тодороки испытывает после всего, что между ними уже произошло. По какой-то причине последнее заставляет его желудок сжаться. Если Тодороки собирается противостоять ему каждый раз, когда он плачет, Бакуго не хочет, чтобы это было из-за какого-то чувства долга. Не то чтобы он хочет, чтобы Тодороки противостоял ему, напоминает он себе. Нет. Уже достаточно плохо, что они связаны друг с другом, не стоит слишком углубляться в это. Его слабости — его собственные; Бакуго избавится от них сам. Эти мысли проносятся в его голове, пока он покидает UA, и уже на полпути домой его телефон вибрирует от нового сообщения. [15:52] ПОЛОВИНЧАТЫЙ: Кстати [15:52] ПОЛОВИНЧАТЫЙ: Ты ужасный лжец — Глупый Половинчатый, — ругается Бакуго вслух и заслуживает взгляд женщины, проходящей рядом с ним. Он не обращает на неё внимания и, не отвечая, засовывает телефон обратно в карман. То, что Тодороки так легко его раскусил, вызывает беспокойство.