Лекарство от одиночества

Драко знал, что прямо сейчас он собирается сделать кое-что неправильное, кое-что очень неправильное… Сам факт того, что он находился здесь, противоречил всем правилам. Он не был старостой своего факультета, поэтому не имел права находиться в этой ванной комнате. Время уже давно перевалило за десять вечера, и он не должен был покидать пределы гостиной Слизерина. Все эти факты уже были очень серьёзным нарушением правил. Однако самое главное правило он нарушит, только если откроет эту дверь… «Никогда не заходи в ванную, если в раздевалке лежат чьи-то вещи». Лишь благодаря этому «закону» ванная старост могла оставаться в общественном пользовании. На самом деле Драко никогда бы не пошёл на такое, ведь старосты Слизерина уже нарушили устав, назвав ему пароль. Если его чисто теоретически застукают здесь за подсматриванием, он подставит свой же факультет. Когда он увидел кучу чужой одежды, его первым желанием было развернуться и уйти. Но потом его взгляд упал на полотенце с вышитыми инициалами: «ГГ». По всей видимости, Грейнджер воспользовалась своим статусом героини войны, чтобы нелегально получить пароль к ванной старост — ведь она не занимала эту должность в этом году. Она, как и он, повторяла пропущенный седьмой курс и поэтому не могла претендовать на должность старосты ни на уровне факультета, ни на уровне школы. Драко застыл как вкопанный, уставившись на матовое стекло дверной перегородки, отделявшей раздевалку от самой ванной. Там было темно — видимо, Грейнджер включила только небольшую лампу прямо над бассейном. Его внутренние инстинкты требовали от него, чтобы он развернулся и на цыпочках убрался отсюда. Драко сделал глубокий вдох. А затем решительно схватил дверную ручку и повернул её вниз так тихо, насколько это возможно. Дверь беззвучно открылась. Малфой медленно выдохнул. Тёплый, влажный воздух проскользнул сквозь открытую щель. Он должен быстро зайти внутрь, прежде чем Грейнджер почувствует дуновение холодного воздуха и заметит присутствие другого человека. Приоткрыв дверь пошире, он тихо вошёл и так же бесшумно закрыл её за собой. Он наклонился и прислонился к стене, которая находилась между дверью и бассейном. Эта каменная преграда была не выше одного метра, но этого было достаточно, чтобы он мог беспрепятственно спрятаться за ней. Тяжёлый горячий воздух обволакивал всё помещение. Лишь тихий всплеск воды говорил о том, что здесь кто-то есть. Даже музыка не нарушала тишину. Только шум мягких волн. И тихий вздох… Драко замер. Он знал, что означал этот звук. Он тут же покачал головой. Это абсолютно невозможно! Наверняка она вздохнула только потому, что ей просто нравилось находиться в горячей воде. Он и сам знал, как бывает приятно принять настоящую ванну вместо обычного душа. Ещё один вздох прервал тишину… Драко внезапно осознал, насколько здесь горячо. Его лоб покрылся бусинками пота. Он хотел только подшутить над Грейнджер! Ничего больше. Только напугать и спросить, что она здесь забыла. Это всё, что он намеревался сделать. Он не собирался нарушать её личные границы. Настолько испорченным подонком он не был, даже если дело касалось Грейнджер. Раздался новый вздох, в этот раз немного громче. Он не должен был находиться здесь. Что он здесь вообще забыл? Ему лучше уйти. Он просто жалок — притаился тут и подслушивает вещи, которые слышать не должен. Малфой крепко, до боли сжал челюсти. Всё в сложившейся ситуации было неправильно. Не имея ни малейшего понятия о том, что он собирался делать дальше, он выглянул из-за стены и, подавшись вперёд, посмотрел в направлении бассейна. Всего лишь в нескольких метрах от него в воде лежала Гермиона Грейнджер под слоем плотной пены. Голову она откинула назад на край бассейна. Её глаза были закрыты, света лампы хватало ровно на то, чтобы увидеть, что она нахмурила брови. Она легонько двигалась, отчего по поверхности воды отходили небольшие волны, которые тут же проглатывала пена. Мысленно ругая себя, Драко убрал голову. С закрытыми глазами прижался затылком к стене. То, чем она прямо сейчас занималась, было невозможно перепутать ни с чем другим. Его бросило в жар. Определённая часть тела Драко давала о себе знать самым нежеланным образом. Раздался ещё один вздох, который уже был больше похож на стон. Всплески воды стали более быстрыми и громкими. Драко внезапно понял, что его дыхание стало слишком тяжёлым и рваным. Ужаснувшись своей реакции, он прижал обе ладони ко рту, чтобы больше не издавать ни звука. И чтобы руки сами по себе не скользнули вниз, стремясь унять вспыхнувшее напряжение в районе паха… Он действительно должен уйти. То, что он делал, было неправильно. Он нарушал интимные границы Грейнджер. Если бы ситуация была обратной, он был бы вне себя от гнева. Однако Драко просто не мог сдвинуться с места… Он словно прирос к этой стене. Стоны Грейнджер становились всё громче и отчаяннее. Щёки слизеринца покрылись стыдливым румянцем. Он ненавидел самого себя за то, что сидел тут и слушал всё это. В его мыслях то и дело всплывала картинка Грейнджер, лежащей в ванне — но без пены… — Драко… Это был почти невесомый звук. Всё его тело снова обдало жаром. Он что, ослышался?! Она же не видела его! Она не могла знать, что он тут! — Драко! Её тихий вскрик, сопровождаемый долгим гортанным стоном, стал последней каплей. Он должен уйти, прямо сейчас! Ему было уже всё равно, услышит она или нет. Он в панике вскочил, распахнул дверь и закрыл её за собой, почти утратив остатки самообладания. Потом его уже было не остановить. Драко ринулся в подземелья Слизерина по тёмным коридорам замка так, словно за ним гнался сам дьявол…