Конституция от Олега

Сам я решил приготовить ужин. Мою задумку можно было бы назвать пастой, если включить воображение, но вообще это было жареная колбаса с макаронами — ничего более изысканного в холодильнике не нашлось. Я думал о том, что Сережа сказал последним — держаться от него подальше. Очень глупо, если он решил, что я могу уехать и снова заниматься своими делами. Никаких моих дел уже не осталось. Если убийства по чьей-нибудь команде когда-то и приносили мне удовлетворение, то сейчас от этого осталась лишь разъедающая пустота. Я не знаю, что мне делать. Может, имеет смысл уехать вместе из России. Я бы научился хорошо готовить — мне всегда это нравилось. Сережа обязательно придумает еще один проект. Соцсеть «Вместе» — это хорошо, но популярность набирают мессенджеры. Сереже стоит продать «Вместе» российским монополистам и создать мессенджер с инкапсуляцией данных. Или что-то другое. Пусть сам решает. Пусть сам скажет, какой теперь у меня смысл быть рядом. Дверь из ванной открылась, и оттуда неторопливо выплыл Сережа в халате. Вытирая полотенцем волосы, он пожаловался: — У меня от мятного Head&Shoulders щиплет лицо. Есть крем? Поразительно, как этот человек выдержал несколько месяцев в психбольнице. — Только солнцезащитный. — Пойдет. — Возьми в спортивной сумке. Я расставил тарелки с едой и стал разливать по кружкам свежезаваренный черный чай, а то самому уже противно от стаканов воды. Сережа вернулся на кухню с короткими мокрыми волосами, бритый и блестящий от крема. — Жизнь без татарки, как чай без заварки? — прокомментировал он, ухмыльнувшись. — Чувство юмора у тебя появилось, — ответил я, хотя шутка поросла бородой, — а что с аппетитом? — Ты что, я же только что блевал. — Но таблетку тебе придется выпить в любом случае. — Зачем? Может я от нее и блевал? — Это нужно сделать. Не заставляй меня искать этот препарат в ампулах для инъекций. — Ты мне ее еще в рот засунь, — Сережа ехидно выгнул бровь. Я остановился и поставил кружку с чаем на стол. Он явно выделывался, но Сережа со скачущим настроением опасен для себя самого и для окружающих. Я взял таблетку, подошел к Сереже очень близко, свободной рукой приподнял его подбородок, пальцем приоткрыл рот и положил в рот таблетку. — Глотай, — сказал я. Сережа не сопротивлялся. Наоборот, он с противоречивой покорностью смотрел мне в глаза. Затем взял кружку с чаем, отпил и весь скривился, показывая отношение то ли к очень крепкому чаю, то ли ко всей процедуре в целом. Я уселся за стол, чтобы поесть. Сережа встал напротив меня, опираясь на плиту, скрестил руки на груди и согнул одну ногу в колене. Его халат сильно распахнулся. Пальцем он нетерпеливо барабанил по ручке включения газа. Он рассматривал меня спокойно, но с вызовом. — Сколько раз ты на меня дрочил? Вилка с макаронами остановилась на полпути от моего приоткрытого рта. Я поднял взгляд на Сережу. Повисло молчание не столько из-за того, что вопрос смутил меня, сколько из-за того, что я не мог назвать точной цифры — слишком большой она была. — Не знаю, — честно ответил я. Тогда Сережа подошел ко мне и поцеловал. Это был не тот почти невинный поцелуй в аромате шампанского. Да и Сережа был уже не тот, его язык со вкусом зубной пасты и заварки ворвался в мой рот, не оставляя возможности для капитуляции. В этот раз у него не получилось меня напугать. Я ждал этого слишком долго, поэтому торопливо ответил, встав и обхватив его руками за шею. Это напоминало борьбу. Сережа изо всех сил толкал меня назад, не переставая целовать, а я пер вперед из чувства противоречия и охватившей меня яростной страсти. У Сережи не было шансов. Я прижал его спиной к холодильнику и нетерпеливо запустил руки под халат. Мне хотелось покрывать поцелуями его шею и грудь, но Сережа так вцепился мне в рот, что я не всегда успевал вдохнуть. Руки Сережи уверенно расстегивали мой ремень, и когда справились с этим, одна из его ладоней приятно опустилась в трусы, сжав мой член, а вторая проскользнула под рубашкой куда-то в районе поясницы. На эту, вторую, я тогда и не обратил внимания, и абсолютно зря — солдат всегда должен быть готов. Особенно, если носит за поясом пистолет. Сережа резко прервал поцелуй, оттолкнул меня и отпрыгнул на несколько шагов, выставив пистолет перед собой. Быстро щелкнул, сняв с предохранителя. — Стой, сука, а то я выстрелю! — заорал он. Я застыл не столько от угрозы, сколько от неожиданности. В моей голове не укладывалось происходящее. Я все же сделал неуверенный шаг навстречу, и Сережа выстрелил — очень точно, надо заметить. Пуля прошла близко от моей головы, не задев меня, и разбила часы на стене. Я вжал голову в плечи и рявкнул: — Прекрати! — Ещё одно движение и стреляю в тебя! Я не сомневался, что так и будет. Сережа очень хорошо выбрал расстояние, разделяющее нас: дуло пистолета начиналось дальше моей вытянутой руки, поэтому выбить оружие из рук или напасть на Сережу я не мог. По крайней мере, не мог быстрее, чем он выстрелит. Но больше всего меня поразило его абсолютное хладнокровие. Он стоял растрепанный с опухшими губами, но глаза были прищуренными и холодными. Он не в первый раз держал ствол, не в первый раз стрелял, и уж точно не в первый раз готовился отнять чужую жизнь. — Что ты хочешь? — спросил я. Сережа улыбнулся во весь рот. — Рубинштейн как-то сказал, что у меня обостренное чувство справедливости. Я не могу закрыть глаза на то, как настоящие преступники благодаря связям и деньгам уходят от закона. И уж тем более стану закрывать глаза на твой толстый член, которым ты собрался накормить меня вместе с извинениями и признаниями в любви. — Я спросил, чего ты хочешь, — мрачно напомнил я. — Я страдал, Олег, — я вздрогнул, потому что он впервые обратился ко мне по имени. — Страдал всё время, пока тебя не было. Ты не можешь просто совершить геройское спасение из психушки, раскаяться и дальше делать вид, что ничего не произошло. Вина вгрызлась мне в сердце. Когда я долгими ночами представлял, как Сережа может отреагировать на мое возвращение, именно об этом варианте я старался не думать, иначе совсем опускались руки. У меня не было плана на случай, если он скажет, что меня ненавидит и пошлет к черту. Однако было что-то до боли неправильное в том, что Сережа думал только о своих чувствах, и совсем не понимал то, что пришлось пережить мне. Бросить того, кого любишь — это как воткнуть ему в сердце нож. Только этот нож — обоюдоострый. — Если ты хочешь, чтобы я снова поверил, что тебе можно доверять, тебе придется мне это доказать, — продолжил Сережа. — Раз уж я снова свободен, у меня есть план по возвращению Чумного доктора. И мне нужен надежный исполнитель с таким бэкграундом, как у тебя. — Ты в розыске, и все твое имущество под арестом. Как ты собрался возрождать Чумного доктора? — Всё официальное имущество. Жить в России без криптокошелька — это чистое безумие. Я купил нам билеты на самолет в Италию сегодня вечером. Будь готов. Если, конечно, хочешь быть со мной. — Ты мог сказать все это без пистолета. Мне стало обидно. То, что Сережа назвал Птицей, кажется, одержало победу. Мне не нравилось, каким жестоким и мстительным он стал. Старый Сережа — мой Сережа — окончательно раскололся на две противоречивые части. — Не мог, — он сверкнул глазами. — Хотелось понять на что ты способен. Я настроен серьезно. Если ты со мной, то должен понимать — если того потребуют правила игры, я в тебя выстрелю. — Но я при этом должен делать все, что ты говоришь? — Конечно. Либо уходи навсегда. — Я согласен. Сережа опустил пистолет и аккуратно положил его на стол. Я выдохнул. Кажется, я освободил чудовище и сам загнал себя в ловушку, решив, что кроме него мне ничего не нужно. Я осторожно подошел к Сереже. Он зло смотрел на меня, и все же несмотря на это я его поцеловал — нежно, вначале в уголок губ, потом чуть прижимаясь и задевая носом. Он издал тихий стон, а я взял его за руки, продолжая целовать медленно, бережно, со всей переполняющей меня горечью, без разрушительной ослепляющей страсти. Когда его ладони стали знакомо подрагивать, я осторожно провел языком у него за щекой и обнаружил то, что искал — горьковатый, почти мягкий кругляшок таблетки. Я перенес ее в свой рот и торопливо выплюнул, оторвавшись от Сережи. Раз мы играем по правилам Птицы, таблетки нам больше не понадобятся.