Конституция от Олега

Когда я вернулся и открыл дверь, сразу понял: что-то случилось. Дверь в ванную была распахнута, там горел свет, моя сумка с вещами валялась раскрытая на полу. Я бросился в комнату, предполагая худшее, но Сережа был на месте. Он сидел в кровати и играл с моей зажигался. Щелчок колесика — зажигается огонь. Сережа расслабляет палец — огонь гаснет. Волосы он остриг. На столе лежал мой ноутбук не в том положении, в котором я его оставил. Сережа явно ожидал моей реакции. Он лежал расслабленно, закинув ногу на ногу, чуть приподняв левую бровь. От его нервозности не осталось и следа. Я глубоко вдохнул и отправился на кухню. Наливая воду в стакан, заметил рыжие патлы, торчащие из мусорного пакета. Вытащил таблетку из пачки и и подошел к Сереже, протягивая стакан: — Пей. Он лениво обернулся на меня, с сожалением отложил зажигалку и взял стакан с таблеткой. Стакан в ладони он держал как профессиональный хирург. — Твое здоровье, — сказал он, делая жест стаканом в мою сторону. Он выпил, но таблетку отложил на прикроватную тумбочку. — Потом. Вначале скажи мне, сколько жизней у тебя еще осталось? — Что ты имеешь в виду? — Ну, сколько раз ты умирал? Про один я точно знаю. Признаюсь, даже поверил. — Ну уж нет, — сказал я, усаживаясь на диван напротив. В комнате становилось жарко, — Давай начнем с тебя. Зачем ты убил всех тех людей? — Странно слышать такой вопрос от наемника. Я снова вздохнул. — Серый, у тебя же было всё. Миллиардный проект, популярность, Ботичелли во всю стену. — Невозможно быть таким наивным, — Сережа разочарованно помотал головой. — Тебе что, мало платили, раз ты думаешь, что деньги решают всё? В той стране, где я живу, не хватает справедливости. Ее не купить за деньги, ее создают люди, имеющие власть. А с властью у нас проблемы. Его ответ настолько возмутил меня, что я непроизвольно сжал кулаки: — И после долгих раздумий, ты решил, что лучший вариант — это убивать плохих дядь из огнемета своими руками. Серый, это поведение десятилетнего ребенка. С твоим умом и ресурсами ты мог оттрахать всю систему изнутри, не оставляя следов. Но ты выбрал кровавый произвол в дурацком костюме. — На то и был расчет. Что бы вынесли из краха системы коррумпированные зажравшиеся хряки? Что жизнь непредсказуема и нужно учиться воровать другим способом? Их надо было поставить на место. Они должны бояться, раз у них не хватает мозгов понимать. На их место придут другие, более жадные и жестокие, если не показать им силу. — Серый, но таких большинство. Их не перебьешь, они такими рождаются и воспитываются. Ты берешь на себя слишком много, если решаешь, кому жить, а кому — нет. Сережа раздраженно вздохнул. — Я взял на себя слишком много всего лишь один раз. Помнишь, ночь первой презентации «Вместе»? Тогда еще удачно совпало, что тебе пришлось уехать на несколько лет, не попрощавшись. Как ты сказал, у меня тогда было всё. А когда есть всё, то хочется еще больше. Я стал одним из них в ту ночь. Решил, что мне все можно и любое мое желание осуществимо. А это не так. Я помнил об этом каждый раз, когда сжигал их. Я почувствовал, как кровь отливает от моего лица, а челюсть сжимается. Прекрасная попытка перевесить всё на меня, которая ему удалась. Я откинулся на спинку дивана и бессильно опустил руки. Вряд ли в это время во всем Петербурге существовал человек более жалкий, чем я. — Я сожалею… — сказал я вполголоса. Сережа вдруг весь собрался и уселся, поставив ноги на пол и положив локти на колени. Он смотрел прямо и сосредоточенно, как хищник, почуявший жертву. — Что ты сказал? — переспросил он. — Я прошу прощения, — выдавил я. Сережа вдруг расслабился и улыбнулся. — Честно говоря, это уже не имеет никакого значения. Кроме одного. Мне нужно быть уверенным, что ты так больше не поступишь. Я хотел бы ответить, что это зависит от него. Но вместо этого я встал и сказал: — Я больше никогда тебя не брошу. Потому что я тебя люблю. Самоуверенная улыбка стерлась с его лица. Он вздрогнул, как будто я дал ему пощечину и весь осел, как будто из него, как из воздушного шара, вышел весь воздух. Он закрыл лицо дрожащими руками и издал тихий то ли вой то ли всхлип. А потом отодвинулся в угол кровати и поднял руку с оттопыренным указательным пальцем на меня: — Тебя не существует, — севшим голосом пробормотал Сережа. Я сел на кровать, контролируя каждое свое движение, чтобы показать, что держусь на расстоянии, хотя больше всего хотелось опустить его руку и обнять. — Я настоящий. Ты мог решить, что я умер, потому что видел свидетельство о моей смерти. Конечно же, оно поддельное. Моя юридическая смерть была нужна для одной из миссий. Сережа выслушал это, не глядя не меня. Потом увидел невыпитую таблетку и схватил ее с прикроватного ящика. Я уже хотел встать, чтобы принести воды, когда он закричал: — Стой, блять, со своей водой! Если ты живой, то где тебя, нахрен, носило три года? Ты хоть понимаешь, сколько раз я представлял, что ты меня не бросил, что ты здесь, со мной? — Ты представлял, что я тебя не бросил? — тупо повторил я. — Ты не о том думаешь! — Сережа сунул таблетку в рот и проглотил. — Подумай лучше о том, как к тебе приходит мент и показывает свидетельство о моей смерти. Честно говоря, меньше всего на свете я хотел об этом думать. Сережа весь дрожал, сжимал губы и выглядел так, как будто хотел на меня наброситься. — Извини меня, — спокойно сказал я снова, глядя ему в глаза. И Сережа действительно успокоился, хоть его и продолжало мелко трясти. — Ты должен был сказать, — он несколько раз вдохнул ртом воздух, как будто задыхался, — что любишь меня, три года назад. — Я не мог тогда это сказать. Сережа посмотрел на меня жалобно, как побитый щенок. — Сейчас уже ничего не исправить. Я себя не контролирую, а у Птицы планы на тебя. Лучше тебе держаться от меня подальше. — Серый, никакой Птицы нет. То, что ты называешь Птицей — это тоже ты. Это часть твоей личности, которую ты не можешь принять… Сережа прервал сеанс психоанализа тем, что закрыл ладонью рот, вскочил, оттолкнув меня, и понесся в санузел. Я пошел за ним — он склонился за унитазом и блевал. Это было странно, учитывая, что он не ел третьи сутки. Через некоторое время Сережу отпустило. Я хотел пойти проверить, как он там, но услышал звук закрываемой изнутри задвижки и шум воды из душа. Я решил оставить его наедине, тем более, что щетку, полотенце и бритву для него я приготовил и положил на полку у раковины.