Тысяча песчаных солнц

На языке двуостром: На! — Двуострота змеи! Марина Цветаева

Дорнийское солнце стоит высоко, заливая обжигающим светом всю землю до самых Красных гор. Накалившийся от высоких температур воздух горячими струйками поднимается от песков, искажая барханы, заставляя танцевать линию горизонта. На много лиг — не одного укрытия, вместо воды — пылающая, пустая земля, непокорная, строптивая, губительная. Стремящиеся ввысь колонны Шандистона не отбрасывают даже коротенькие тени, и кажется, что спрятаться от палящего зноя можно, лишь зарывшись с головой в песок. Обару не волнует ни зной, ни жаркие лучи: за столько лет жизни среди пустыни, горячий, дорнийский песок проник под её темно-оливковую кожу и смешался с кровью. Она сидит на каменном бортике давно иссохшего колодца, опираясь на древко копья, что своим острым концом рассекает песчаное море, и смотрит на едва протоптанную дорогу, ведущую сюда прямиком из Водных Садов. Покинутая крепость нелюдима и безжизненна, но в этих брошенных мозаичных сводах змейка находит какое-то особое очарование. Ей всегда нравилась звенящая над барханами тишина, что проникала в разум и самое сердце, и Обаре казалось, что она может услышать собственные мысли. Гомон Водных Садов, как и многолюдье Солнечного Копья отвлекает, выматывает, выжимая силы, но здесь, среди красных песков, она чувствовала себя поистине свободной. Вдоль позвоночника медленно ползёт капелька пота, шея под тяжёлой косой медных волос сопревает, но девушка не двигается, боясь спугнуть мгновения блаженного спокойствия. Топот лошадиных копыт змейка скорее чувствует, нежели слышит — земля под ногами тонко дрожит, и с каждой секундой дрожь эта лишь усиливается. Обара не в силах сдержать ядовитую ухмылку, один в один как у отца, и ловким, пружинистым движением поднимается на ноги. Бедро греет свёрнутый змеёй кнут, к рукояти которого пальцы тянутся сами собой — позолоченная брошь в виде гадюки, что скрепляет лёгкий плащ, ярким всполохом блестит на солнце. Всего лишь взмах руки, и кожаные щупальца опутают нежданного гостя, точно тиски, но главное — не торопиться. Девушка замирает, вся обращаясь в чувства: она слышит тяжёлое дыхание коня, уверенным галопом парящим над песками, ещё издалека видит, как раскалённый воздух путается в белой гриве, как животное легко передвигается по барханам, будто бы не чувствуя веса собственного хозяина. Обара ждёт, затаившись, точно гремучка, навскидку прикидывая расстояние удара, подгадывая удачно подвернувшийся момент. Три тяжкие секунды гремят с тремя гулкими ударами сердца, и кнут танцует, описывая дугу, прежде чем полететь в сторону коня, звучно рассекая воздух. Жеребец взвивается, вставая на дыбы, испугавшись просвистевшего конца кнута совсем рядом с мордой. Всадник лихорадочно цепляется за загривок, всем тонким телом прижимаясь к могучей шее и лишь каким-то чудом не выпадает из седла. Золотистая коса мелькает из-под шёлковых одеяний. — Разве ты была уверена, что это я? — поучительно вопрошает змейка, и тёмные глаза испытующе смотрят на собеседницу. Мирцелла скидывает капюшон зеленовато-бежевой накидки, подставляя светлую макушку лучам обжигающего солнца, пока жеребец затравленно переминается с ноги на ногу — даже мягкие поглаживания нежных, девичьих рук не могут успокоить его. — Конечно это ты, мы встречаемся здесь уже месяц! Мирцелла возмущённо сопит, смешно и совсем по-детски надув губки, и натягивает поводья, но конь нервно трясёт головой, отказываясь стоять на месте. — Это не ответ, — Обара в два широких шага оказывается рядом, рывком перехватывая жеребца под уздцы. Притягивает вытянутую морду ближе к себе, заглядывая в бегающие, обеспокоенные глаза, и в его расширенных зрачках Сэнд видит своё собственное отражение. Животное моргает пару раз, прежде чем успокоиться, и недовольно, обиженно всхрапывает. — Никогда никому не доверяй в пустыне, даже собственным глазам. Всегда будь начеку, действуй только тогда, когда полностью уверена в ситуации. Ланнистер ничего не отвечает, но Обара готова поклясться, что девчонка закатывает глаза, стоит ей чуть отвернуться. «Строптивый и своенравный львёнок, видать всё-таки пошла характером в мать!», думается Сэнд, пока она привязывает коня. Мирцелла стаскивает с себя шёлковые юбки, под которыми прячутся штанины грубых порток. И как её только угораздило связаться с упрямым маленьким ребёнком?! — Тебя кто-нибудь видел? Сэнд одним быстрым движением вытаскивает закреплённое под седлом укороченное копьё, что она использовала ещё, когда была ребёнком и взмахом руки подкидывает его в воздух. Мирцелла ловко ловит древко, прокручивая его в руках вокруг своей оси. — Нет. Слишком жарко, почти все разбрелись по дворцу, — девчонка резво вертит копье натренированными движениями, не обращая внимания на синяки и мозоли на ладонях, что проступили за эти недели тренировок. — Хотах? Целла отрицательно мотает головой, совсем как её жеребец давеча, продолжая сосредоточенно смотреть на орудие в своих руках. — Я улизнула через окно своей спальни. Обара внимательно следит за каждым движением своей новоиспечённой ученицы, окидывая её критическим взглядом. Их тренировки начались на следующий же день после того, как любопытная светловолосая девчонка застала Обару на самой окраине Водных садов, беседующей со слугой, инкогнито прибывшим с посланием от Джинессы Блэкмонт. Спрятавшись за деревьями огненной сливы, Мирцелла думала, что останется незамеченной, но Сэнд увидела её позолоченную макушку, проступающую сквозь листву почти сразу, как распрощалась с гонцом. Поймать девчонку не составило труда, а вот заставить её молчать об услышанном оказалось задачей куда более трудной. Долгие месяцы планировала Обара свой поход на запад, в земли своего далёкого детства. Ранним утром спускалась в библиотеку, где в одиночестве корпела над картами, выстраивая маршрут, наблюдала за пересменами стражи, угадывая наилучшее время для своего тихого побега. Осторожно связалась со старой знакомой Джинесс из Черногорья, подготавливая место для небольшого отдыха во время своего путешествия. И вот, когда почти всё получилось, когда все дела были завершены и планы сложились, как звезды на небесах складывались в созвездия — один единственный человек ставит под угрозу всё её путешествие. Признаться, первым порывом было пригвоздить девчонку копьём аккурат к розовому мрамору стены, и улизнуть из дворца в тот же вечер. Боги, и почему она этого не сделала? Змейка подгадывает момент, когда Мирцелла расслабляется, поддавшись порыву самоуверенности, и ловким ударом копья выбивает древко из рук девчонки, звучно попадая по пальцам. Целла охает, прижимая покалеченную конечность к груди, перед глазами пляшут искры. — Сосредоточенней, — жёстко отзывается Обара, выставляя вперёд острие наконечника, направляя точно в сердце своей ученицы. — В пути будет некогда нянькаться с тобой. Ты должна уметь защищаться, коли собралась увязаться в поход. Мирцелла делает пару глубоких вдохов, прежде чем наклониться к копью, но стоит пальцам ухватиться за лакированную древесину, как новый удар приходится точно по запястью. Девчонка, пошатнувшись, делает шаг назад, и не удержавшись, припадает на колено. По коже расползается багряно-красное пятно. — Быстрее. Ты слишком медлительна, в настоящей схватке тебя бы уже убили. Яростный взгляд изумрудных глаз ответствует Обаре. Мирцелла прекрасно знает, чего добивается Сэнд: она на протяжении месяца делала всё, чтобы Целла отказалась от затеи сопровождать её до Староместа. Изматывала её тренировками, калечила в поединках, не давала спать ночами, заставляя до самого рассвета учить всё, что мейстеры Дорна когда-то писали о своей родине. Но девчонка отказывалась сдаваться так просто, особенно когда на горизонте замаячила возможность хоть на какое-то время покинуть свою позолоченную клетку и притвориться кем-то другим. Мирцелла подскакивает, выбрасывая вперёд левую ногу, поддевая древко копья носком кожаного сапога. Обара прокручивает оружие над головой, принимая боевую стойку, пока Целла подкидывает копье и ловко ловит его в воздухе. Сэнд отбивает два, слишком топорных на её вкус удара. — Не задирай наконечник вверх, иначе оставляешь себя открытой для противника, — змейка позволяет ученице ещё две атаки. — Пропустишь удар — и в тебе проделают дыру. Полуденное солнце печёт нещадно, плотная одежда не спасает от духоты, пот заливает лицо и попадает в глаза. Змейка ловко уходит от атак, уворачиваясь от ударов, порой проделывая пируэты одной рукой, и зрелище это выглядит завораживающе. Обара ловчее, быстрее и выносливее, Целла это понимает. Она училась обращению с копьём с самого детства, страсть к поединкам, унаследованная от отца, текла в её крови. Единственное, что унаследовала от отца Мирцелла — знатную фамилию, да герб с черным оленем на жёлтом фоне. Девчонка направляет копье сопернице в грудину, вложив в удар всю силу и припадая на колено, но и в этот раз выпад удачно отбивается. — Слишком заваливаешься вперёд и теряешь обзор, — Обара наступает на древко ногой, направляя наконечник собственного оружия прямиком Мирцелле в горло. — Как собираешь вставать, если теряешь опору под ногами? Минуты промедления будут стоить тебе жизни. Прокрутив копье, Сэнд звучно бьёт ученицу по предплечью тупой стороной древка. — Ты не могла бы бить поаккуратнее, — возмущается Мирцелла, поднимаясь на ноги и потирая руку. — Как я буду объяснять все эти синяки? — Ты же Ланнистер, придумаешь что-нибудь. Натянешь платья с длинным рукавом, — ядовито усмехается девушка, начиная наступать. — Направляй копье задней рукой. По округе разносятся грохот от ударов копий и лязг металла, заполняя всю долину Шандистона. Целла то и дело пропускает атаки, получая в назидание воспитательные удары, какой куда придётся. Пальцы едва сжимают оружие, она не чувствует ног, и когда в очередной раз Обара, увернувшись от выпада, отпрыгивает в сторону, Мирцелла получает сильный удар по лодыжкам. Уронив копье, она едва успевает подставить руки, чтобы не пропахать песчаную землю носом. — Боги, сплошные стенания, — разочарованно вздыхает Сэнд, возвышаясь над поверженной противницей. — Возвращайся во дворец, златовласка. Принимайся за вышивку и готовься рожать моему болвану-кузену таких же сыновей. На большее ты не способна. Одинокая слеза, полная обиды бороздит раскрасневшееся лицо, и плюхается в песок, сорвавшись с подбородка. Кожа по всему телу болезненно пульсирует от ударов, но больше тела болит и рвётся душа. От одной мысли, что ей придётся вернуться в спёртые, четырёхстенные покои, и всю оставшуюся жизнь притворно улыбаться, кровь в венах начинает вскипать. Мирцелла остервенело сжимает кулаки, сгребая пальцами горячие песчинки. Может, она и одна из Ланнистеров, которые привыкли добиваться своего хитростью и обманом, но Ланнистер она лишь наполовину. Ещё она Баратеон, что вели свой род от брата Эйгона Завоевателя, яростного Ориса, в котором текла драконья кровь, а раз так, то и в её венах была капля от Таргариенов. И пускай оставшиеся члены её семьи платят свои долги, она будет добиваться желаемого пламенем и кровью. Пламенем сердца, что впитывает дорнийское солнце, и кровью от мозолей, проступающих на руках. Обара молча наблюдает, как девчонка тяжело поднимается на ноги, болезненно морщась, сжимая древко в слишком изящной для воина руке. Лихорадочный блеск глаз меркнет и на его место приходит спокойствие и серьёзность. Она отказывается отступать, не собирается сдаваться, даже если завтра не сможет подняться с постели, и в этом упрямстве и желании довести дело до конца змейка чувствует дух, которого Мирцелле не хватало до этого момента: дух воина, которого не сломить палящим зноем; дух пустыни, которую не укротить. Дух самого Дорна. Сэнд прокручивает копье в руке, направив древко под мышку, чуть отведя наконечник в сторону, открывая себя для атаки. Она зазывает, приглашает: пожалуйста, убей меня. По крайней мере, попытайся. Целла хватается за оружие обеими руками, направляя удары то вверх, то вниз, чередуя их, отбивая прилетающие от соперницы атаки. Они исполняют причудливый танец, который в других обстоятельствах окажется смертельным для одной из них, и мелодией им служит лязг заострённой стали. Обара переходит в защиту, отражая выпады по касательной, позволяя ученице подойти ещё чуть ближе. Удар, ещё удар, и Мирцелла уворачивается от атаки, наклоняясь и проходя под рассекающим воздух копьём, носком сапога поддевая песок, пуская пыль в глаза противнице. Сэнд жмурится лишь на мгновенье, и в этот самый момент Целла выбивает копье из её рук. Ликующим движением златовласая девчонка прокручивает оружие в руках, и собирается было тупым концом копья упереться Обаре в грудь, но противница, чувствуя опасность змеиным нутром, отклоняет корпус в сторону, ловким движением перехватывая древко почти на середине. Рывок, и вот оружие оказывается в её руках, упираясь в живот Мирцелле острием, и взгляд черных глаз встречается с изумрудным. — Если подпускаешь противника в зону поражения, всегда имей возможность вытащить из-за пояса кинжал и всадить ему в глотку, — Обара внимательно смотрит на девчонку, что буровит её серьёзным взглядом, чувствует на своем лице сбившееся дыхание и жар от разгорячённого боем тела. — У тебя есть кинжал, принцесска? Целле требуется мгновение, прежде чем на её лице растягивается такая же насмешливая улыбка, будто отражение в зеркале. — Я же Ланнистер, — ехидно замечает девчонка, заставляя Сэнд одобрительно усмехнуться. — Что-нибудь придумаю.