Разговор по Душам

Бакуго никогда не думал, что когда-нибудь Всемогущий сам отведет его к психологу. Он вообще не мог себе представить, что однажды он окажется у мозгоправа. Но после последней стычки с чертовым задротом всё зашло слишком далеко, он сказал лишнего и теперь он здесь, возле дверей врача, с которым в данный момент консультируется бывший символ мира. Кацуки не разнёс всё вокруг, только потому что Всемогущий попросил. Внутри царапает от раздражения, но он сидит и старается не думать о том, что случилось. Не вспоминать. Дверь открывается, заставляя Бакуго поднять голову. Он видит молодую женщину, что окидывает его спокойным взглядом. — Идёмте, юноша. Она ничего не спрашивает, они лишь спускаются на нулевой этаж, где Бакуго видит большой черный куб, где вполне могут запросто поместиться сто человек, на вскидку. Он кривит губы, ждёт хоть чего-то, но вместо ответов его заводят в это странное сооружение и женщина касается рукой головы. — С такими, как ты, говорить не стоит. Тебе нужно просто встретиться с этим лицом к лицу. С твоими страхами. Со всем, что гложет. Я помогу устроить это. Но всё остальное лишь в твоих руках, юноша. Моя причуда называется Зодиак. И с её помощью я могу проявить любые человеческие эмоции, дать им оболочку. Сейчас ты концентрация гнева и злости. Всё это долгое время копилось внутри. Пришло время с этим разобраться. — Делайте уже, я хочу поскорее с этим закончить. — раздражённо отзывается Кацуки. Но доктор только покачивает головой, прежде чем применить причуду. Всего на несколько секунд Бакуго теряет концентрацию. Перед глазами плывет. Но вскоре это проходит. Он смаргивает, однако, ни Врача, ни Всемогущего рядом нет. Только... Он сам. Только словно бы чуть моложе. Не узнать себя в самый отвратительный период жизни, когда он был той ещё сволочью не трудно. Бакуго никогда не забывал. Другой он младше. Только он как то самое сосредоточение гнева и необузданной силы. Мальчишка, который был полон самых эгоцентричных желаний. Бакуго не уверен, что что-то сильно изменилось с тех пор. Но в то же время, он больше не такой. И пришло время разобраться с этим дерьмом, что слишком разрослось в его душе. — Та старуха сказала, что нам надо сразиться, если ты хочешь понять себя. Что, я в будущем такая рухлядь, что мне нужен мозгоправ? — искаженный, злобный и наглый тон. Бакуго от него воротит. Хочется заткнуть. Выбить из этого сопляка всё дерьмо, ведь он ничего не знает... Но в тоже время он прекрасно понимает, что это лишь сгусток его эмоций, который принял самую удобную форму. Ведь именно таким он и был в свои четырнадцать. — Заткнись и нападай. — сцеживает Кацуки. Мальчишка зло скалится, замахиваясь. Бакуго знает себя. Знает каждое движение. Ход мыслей. Ему не составляет труда увернуться от первых взрывов, но что-то подсказывает, что это не то. Совсем не то, что нужно. *** Бакуго не может точно сказать, сколько они торчат здесь. Они просто дерутся, уже даже без использования причуды. Голые эмоции, обращённые в оболочку, грубую силу, бьют не сколько физически, они бьют словами. Они выворачивают всё, что лежит глубоко в душе, наизнанку, разнося все тщательно возводимые стены. — Да лучше бы он сдох, тогда бы тебя, нас заметили! — мальчишка безумно скалится, сплевывая кровь с разбитой губы. — Это не так! Бакуго замахивается, с силой ударяя по лицу и, наконец, повалив паренька на холодный бетон. — Будь ты сильнее, старуха бы не волновалась о тебе. Ты же заставил её плакать, а, Я знаю. — мальчишке всё равно на боль, он её не чувствует, ведь он сам её сосредоточие. — Заткнись! Но невольно, он вспоминает, что уже после того, как его вернули домой после того, как спасли, мать пришла к нему поздно ночью, думая, что он уже спит. Он слышал, как она судорожно вздохнула, пока осторожно гладила его по волосам. Она никогда почти не проявляла любовь, как другие матери, но с тем они хорошо понимали друг друга. И в ту ночь ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не дернуться. Потому что это был первый раз, когда он слышал, что его мать плачет. Тихо, практически бесшумно. — Я так рада, что ты в порядке... — это было единственным, что она сказала в ту ночь, перед тем, как тихо покинула его комнату. И этот дрожащий голос навсегда отпечатался в его голове. Он знает, что родители переживают о нём. Но почему-то никогда, до того момента, он как-то не задумался, что настолько. Они верили в него безоговорочно, однако, даже у них есть слабости. И он, Кацуки, есть та самая большая их как гордость, так и слабость. Они ведь не железные. И он прекрасно это понимает. — Я больше не позволю им так о себе переживать. Стану сильнее. Самым сильным. — практически рычит Бакуго, а мальчишка только щурит один алый глаз. — Ты всех заставляешь волноваться. И из-за тебя Он больше не может спасать мир! — взрыкивает Кацуки, ударяя наотмашь по лицу. — Он сам выбрал такой путь! Бакуго знает, что это так. Он верит Всемогущему, но... — Это твоя вина... Ты не смог ничего сделать и теперь НАШ СИМВОЛ... Он... Он погиб там. Мы убили его... Мы убили Героя, что стал для нас всем... Это ведь наша вина, Кацуки. Мальчишка сжимает ворот его футболки и последние слова звучат в абсолютной тишине. Вот оно. То, что он боялся сказать даже себе. То, что он едва смог вытащить щипцами, соскрести с души, когда они дрались с Деку. Его внутренний страх, один из двух самых опасных, которые он запрятал совсем глубоко внутрь. — Почему ты ничего не сделал... — рычит младший. — А что я блять мог?! Удар кулака приходится о бетонный пол, после чего он чувствует, что больше из него нечего тащить. За те часы, что он пробыл в этом месте, он вынул каждый внутренний триггер. Он достал из души абсолютно всё. — Я ничего бы не смог сделать... Тогда. — выдыхает сквозь зубы подросток. — Но я стану сильнее. Стану первым. Самым сильным, чёрт возьми. И больше никому не придётся волноваться. Никогда. — Чертовски хороший ответ. — ухмыляется избитый мальчишка, а после идёт трещинами. Когда от него остаётся только какая-то кукла, Бакуго понимает, что всё закончилось. Гребаный сеанс психотерапии окончен. Дверь в углу куба открывается и он наконец-то может выйти. — Бакуго, мальчик мой, как ты? — Всемогущий смотрит на него с лёгким беспокойством, но Бакуго только устало отмахивается от помощи. — Нормально. Надеюсь, больше мне не придется туда идти. — Нет, не придётся. Поехали обратно. — Всемогущий. — Да, мой мальчик? — Я превзойду вас. И стану намного лучше. Даже лучше задрота. — Я буду ждать. Покидая это место, Бакуго кажется, что он оставил где-то там часть своих переживаний. Не всё, но после определенно стало легче.