Разговор по Душам

Вечное проклятье. Наверное, так можно было назвать то, через что проходил Бакуго Кацуки каждый день вот уже на протяжении полугода. Он знал, что так не должно было быть. Он понимал, что это просто какая-то больная, воистину сумасшедшая фантазия. Но это происходит с ним снова и снова. Каждый день. Из раза в раз. Каждый день он видит человека, который уже полгода как мёртв. *** В злобе брошенные слова оказались последними, которые услышал молодой беспричудный мальчишка. Бакуго честно не хотел. Да, может быть он и сказал ему спрыгнуть, но он же не думал, что этот задрот действительно сделает шаг с крыши. Он не знал... Он был зол на слова, ему снова казалось, что этот мальчишка насмехается над ним своими словами, вызовом в глазах. Уходя домой, он не думал, что это станет для него отправной точкой в ад. Тогда был вторник. Он хорошо это помнит, потому что с самого утра того дня он ощущал смутное, ещё непонятное беспокойство. Оно щекотало нервы, не давало сосредоточиться на музыке в наушниках, да и вообще, всё словно валилось из рук. Бакуго не понимал, что с ним происходит. Он пришёл в школу и почти сразу понял, что что-то не так. Словно чего-то или кого-то не хватает. Кацуки мельком пробежался глазами по классу, но не заметил, что кого-то не хватает. А потом, в начале урока учитель поставил цветы на парту Изуку. Сначала Бакуго не понял, что происходит. Словно мозг отказывался воспринимать эту информацию. А потом мужчина негромко сообщил, что Изуку Мидория покончил с собой. Формально, тихо, так, словно это ничего особенного не значило. А потом продолжил урок. Одноклассники прятали глаза, не смотрели туда всё время, а Бакуго будто обухом огрело. Он весь урок косился на парту друга детства, не веря собственным ушам. Да не мог же этот задрот взять и... Шагнуть. Он собирался узнать у учителя правда ли это, но потом увидел, как плакала одна из учительниц, что была крайне добра к беспричудному Деку. Её успокаивала другая женщина, которая говорила, что теперь юный Мидория в лучшем мире. Тогда-то Бакуго и вспомнил, что он сказал. Осознание пришло как-то неожиданно и даже... С каким-то сожалением в несколько секунд. Но он помотал головой, словно щенок, пытаясь сбросить оковы странного ощущения. Наверное, многие бы назвали это виной, но Бакуго пытается выцарапать это чувство из себя. Шагнул. Шагнул с крыши школы после уроков и разбился насмерть. Его нашли спустя час. Изломанный в душе мальчишка отныне был изломан даже физически. Деку действительно взял и шагнул. Бакуго до последнего не хотел в это верить, ведь чёртов Деку... Он ведь... Просто не мог... Как оказалось, всё-таки мог. Шагнул за смертью, за мечтой и будущим. Он не оставил записки, а просто пошёл и сделал шаг вперёд. Последний шаг в своё «светлое будущее», как сказал ему Кацуки. «Прыгни со школьной крыши, и может быть в следующей жизни тебе повезет родиться с причудой, бесполезный Деку!» Он никому ничего не сказал. Просто сделал шаг вперёд, словно это лучшая идея в его жизни. Жизнь его оборвалась спустя несколько секунд. Возможно, он даже ничего не почувствовал. У него осталась убитая горем мать. Инко была добрейшей женщиной, которая очень любила своего сына. А теперь у неё не осталось никого. Совсем никого. Бакуго в тот день пришёл домой в странном оцепенении. Он сел на кровати и долго смотрел в окно, пытаясь осознать. Да, он сказал, но он ведь не хотел этого взаправду... Он просто... Он просто хотел... Сердце бешено заходится в груди. Дышать почему-то становится сложно. Бакуго сжимает руку на груди, пытаясь сделать нормальный вдох, а после выдыхает, ударив рукой о кровать. — Да кому ты сдался, тупой задрот! — взрывается Бакуго, но выкрик не помогает. Что-то внутри, в сердце, сбоит. «Я не этого хотел-» Мысль находит его слишком поздно. Слов назад не вернуть. Мертвые назад не возвращаются. Он ничего не может изменить. Он может только знать, что из-за него погиб человек. Да, он был слабым, беспричудным, но Бакуго не хотел его смерти. Не взаправду. Он кусает губу до крови и падает лицом в кровать. Он фактически помог ему умереть. Помог человеку определиться. Ведь, возможно, не скажи он тех слов, Деку всё ещё был бы жив. Да, возможно бы так же бесил бы, но ведь Кацуки не имел права... Он продолжает жить, никому так и не рассказав об этом. На похороны Изуку он идёт вместе с матерью и отцом, но ничего не говорит, просто старается игнорировать ноющее чувство внутри. Он не будет думать об этом и станет легче. Обязательно. Должно стать. Он не хочет думать об этом. Нужно просто идти вперёд, ведь ему ещё готовиться к поступлению в Юуэй. Но с тем, ему постоянно начинает сниться какой-то сон, подробностей которого он никогда не запоминает, но просыпается после него всегда рывком. Сердце после сна всегда бьётся заполошно, словно он бежал всё время, а не спал. Какая-то странная паника всегда окатывает его перед пробуждением. Как бы ни старался, а вспомнить подробности не получается. Спустя несколько дней после Кацуки понимает, что чувствует, что за ним постоянно кто-то следит. Украдкой, словно боится посмотреть прямо в глаза. Причём ощущение не проходило даже дома. Это нервировало. Он чувствовал взгляд в школе, иногда сбоку, иногда в спину, а иногда ему казалось, что этот кто-то смотрит прямо в его лицо. Он стал часто оглядываться, но никогда не мог определить, кто смотрит на него. Раздражение кипело в венах лавой, но выявить источник не получалось долгое время. Он ходил по улице, заткнув уши наушниками, но даже так, ощущение, что кто-то смотрит на него в упор и уже даже не скрываясь, никуда не ушло. Дома было хуже всего. Он проверил всё несколько раз, но так ничего и не нашел. Никто бы не смог следить за ним в его же доме, но однако, он постоянно чувствовал, будто рядом кто-то есть. И этот кто-то почти всегда смотрит на него. В какой-то момент он стал плохо спать из-за этого чувства постоянного наблюдения и тревоги, а так же отчасти стресса, что сжирал его на фоне всего этого. — Да кто ты чёрт возьми! Хватит пялиться! Покажись уже, чёртов кусок дерьма! — Кацуки почувствовал себя параноиком, когда громко сказал это, смотря в угол комнаты. Сейчас казалось, что смотрят именно от туда. Лучше бы он молчал, господи, лучше бы он никогда этого не говорил... Он напряжённо всматривается в темноту комнаты какое-то время, полоска света освещает часть комнаты, но ничего не происходило. Пока не раздался странный звук. Словно кости тёрлись друг о друга... Глаза парня расширились в ужасе, когда он увидел, как из темноты угла вышагнула тонкая и покачивающаяся фигура. Бакуго хотел бы сказать, что ему просто чудится, если бы не видел это так четко, как видит себя в зеркале каждый божий день. Неестественно согнувшийся из-за сломанного позвоночника, часть которого торчала из шеи, переломанный, Изуку Мидория смотрел на него ничего не выражающим взглядом. Голова была свернута по птичьи. А из горла торчала часть кости, или это была трахея. Бакуго не мог вспомнить. Он едва сдерживал крик, который комом застрял в горле. Он не выглядел как призрак, которых описывали в фильмах или манге. Он был таким, каким его нашли в момент смерти. Сломанный. Пустой. Немой. Он ничего не говорил, просто стоял на расстоянии нескольких шагов и смотрел на Кацуки ничего не выражающим взглядом. Рука чуть пошевелилась и снова раздался тот страшный, до дрожи пробивающий звук трения костей друг о друга. Призрак словно хотел потянуться к нему, но не мог, тело не позволяло. Он сделал крошечный шаг вперёд. В комнате снова раздался звук скрежета костей. Бакуго не мог ни пошевелиться, ни использовать взрыв, чтобы прогнать видение, ни закричать. Голос пропал. Он тихо захрипел, отползая назад. Его прошиб холодный пот. Он не мог вдохнуть, воздуха категорически не хватало. Тело начало терять опору. Он завалился на бок, теперь в заслезившихся от нехватки воздуха глазах комната плыла. Но при этом он четко видел, как призрак снова сделал шаг вперёд. Мало воздуха... Кто-нибудь, пожалуйста... Помогите... — Деку... — единственное, что Кацуки смог судорожно выдохнуть, прежде чем потерял сознание. Отец, что зашёл что-то спросить у него спустя несколько минут, нашёл его практически не дышащим. В полном ужасе и непонимании происходящего, родители быстро вызвали скорую и всю ночь парень провел в больнице. В себя он пришёл лишь под утро и врачи только развели руками: Бакуго был здоров, но что-то напугало его настолько, что он едва не задохнулся. Смотря в глаза матери, Бакуго так ничего и не смог рассказать, объективно понимал, что ему светит жёлтый билет с такой правдой. Мицуки и Масару забрали его домой после полного обследования. Он всё ещё был здоров. И всё ещё видел Деку рядом. Кажется, он сходит с ума. Вернувшись домой, Мицуки немногим позже тихо ахнула от ужаса: в волосах сына она увидела несколько полностью седых прядей. Кацуки отказывался об этом говорить, закрылся в себе и старательно зарылся в учебу и тренировки, чтобы игнорировать это... Ужасное видение. Этого проклятого мальчишку, что не может оставить его даже после смерти. С тех пор это и началось. Призрак преследовал его везде. Дома всегда стоял рядом, что бы он не делал. В школе его печальная, ничего не выражающая морда была чаще всего в углу класса. На улице Бакуго то и дело натыкался на него взглядом где-то поблизости. Он был рядом всегда. Абсолютно всегда. Это чертовски нервировало и бесило, но сделать Кацуки не мог ровным счётом ничего. Призраку не страшны были взрывы, святая вода, соль, да даже железо. Не помог и поход в храм. Бакуго понятия не имел, как избавиться от надоедливого призрака. Он никогда ничего не делал. Просто стоял и наблюдал. Казалось, это можно было игнорировать, но каждый раз, когда он видел этот ходячий труп слишком близко, его окатывала паника. Становилось сложно дышать, а руки шли неконтролируемой дрожью. А ещё звук. Этот треклятый звук трещащих костей. Он всегда разносился, если призрак двигался. И он до ужаса пугал Бакуго. — Оставь меня в покое! Ты умер, чёртов задрот! Сдох, так оставь меня в покое! Но как бы он не просил, Деку не уходил. Всё так же молчаливо наблюдал, изредка дёргая головой, словно пытаясь что-то сказать, но не в силах произнести даже одно слово. А ещё... Он всегда был рядом, когда Бакуго спал. Если у него получалось уснуть, конечно. С тех пор, как призрак дал о себе знать, Бакуго не мог нормально спать. Либо сидел всю ночь за книгами, пока его не вырубало от усталости, либо покупал несильно действующие снотворные и пил несколько таблеток за раз. Однако, спустя часов пять всё равно поднимался, словно сон просто отключало. Но это было даже не самым страшным. Он почти нормально высыпался и за пять часов, но то из-за чего он просыпался, всегда будило панику. В первый раз он проснулся от всё того же противного, отвратительного скрежета костей, а когда открыл глаза, чуть не заорал от ужаса. Бледное, мертвое лицо было близко. Очень близко. Так близко, что Бакуго мог рассмотреть его деформированное лицо. Точнее, одну половину лица. Он моргнул, но а когда открыл глаза, то Деку исчез, появляясь в своём обычном углу. В тот же день Бакуго обнаружил на голове ещё парочку седых прядей. Он не знал, что это было, но надеялся, что подобное не повторится больше никогда. Однако, как же он ошибся. Деку, который и так от него не отходил, ночью приближался вплотную и его деформированная рука гладила Кацуки по волосам. Это было ужасно, это было чертовски пугающе, но... Когда призрак так делал, Бакуго не видел снов. Он просто спал без каких-либо сновидений вообще. Призрак не хотел вредить, но его присутствие не приносило облегчения. Чувство вины росло, оно пожирало его изнутри, уничтожало почву под ногами... Через два месяца Кацуки заработал постоянный тремор и у него нашли астму, поэтому ингалятор стал его постоянным спутником. Как и чёртов Деку. Который даже после всего этого никуда не ушёл. Он становился словно только наглее. Бакуго научился игнорировать его, порой даже несколько дней проходили спокойно, но потом призрак внезапно оказывался перед ним и Кацуки судорожно хватал ингалятор, чтобы банально не задохнуться. Он начал подвергаться паническим атакам и постепенно его состояние становилось только хуже. Через полгода больше чем на половину он был седым. Он стал нервным, ещё более агрессивным, руки вообще практически без остановки сотрясала дрожь. Он из сильного, уверенного в себе ребёнка превратился в какое-то жалкое подобие затворника. Школу ему удалось закончить с трудом. Но теперь о том, чтобы поступить в Юуэй не могло быть и речи, он не подходил по параметрам здоровья. Услышав это от врача, Кацуки понял, что его мечта рухнула вместе с Деку в бездну. Он вернулся домой и впервые за всё время высказал всё, что думает о чертовом Деку и его присутствии. Призрак и в этот раз ничего не сказал, только осел рядом и его ужасная, ледяная ладонь коснулась щеки Бакуго. Слишком истощённый, слишком уставший, Бакуго просто смотрел в эти потухшие глаза и в какой-то момент понял, что плачет. Бесконтрольно. Слезы просто бежали по лицу и он не мог их остановить. — Я не смогу быть героем. Из-за тебя. Из-за твоей смерти. Ты виноват... Ты всё испортил, Деку... Ты во всём виноват... Чёртов Задрот! Он зарылся трясущимися руками в практически полностью седые волосы и спрятал лицо в коленях. Ему хотелось выцарапать из себя эту боль. Это разочарование в себе самом. Но он не мог. Ничего не мог сделать... К концу года Бакуго понял, что он не выдерживает. Он не справляется с этим грузом вины. Ментальное состояние рухнуло в геену огненную и Бакуго теперь собирался отправиться за ней. В какой-то момент ноги сами принесли его на крышу. Деку тоже был там. Стоял на краю. Снова. — Я хочу, чтобы всё это закончилось... — прошептал парень, приближаясь к другу детства. — Просто закончилось. Пожалуйста... Изуку снова дёрнул головой, вытянул сломанные руки и Кацуки шагнул в эти объятия. В последние объятия. Он чувствовал, как его окружает могильный холод и судорожно выдохнул. Ему снова нужен был ингалятор, но он выронил его на бетонную крышу и сейчас уже не было никакого смысла наклоняться за ним. Бакуго так и не смог понять, в какой именно момент он сделал шаг в пропасть. Он чувствовал лишь прохладу от ветра, мягкие, пусть и мертвые объятия друга, а в следующую секунду почувствовал удар. Почувствовал, как раскалывается голова. А потом всё померкло. Оказывается, умирать было не так уж и больно. Боль ведь была всего-навсего короткой вспышкой, а следом пришла спасительная тьма. На разбитых часах было восемь тридцать утра. В то утро Кацуки Бакуго навсегда прекратил своё существование. Ушёл в вечность вместе с тем, кого так пытался оттолкнуть.