Весна

      Майлз Эджворт стоял посередине комнаты в трусах и рубашке. Он ставил пластинку на граммофон. Зазвучал Антонио Вивальди. Феникс отчётливо слышал мелодию, находя её смутно знакомой. Кажется, он слышал её в последний раз, когда по телевизору шла реклама.       Зачем прокурору ставить музыку? Неужели он собирается совершить нечто дьявольское, что можно скрыть за громким звуком?       Сам Феникс сидел на полу, слегка пьяный после бутылки розового газированного вина, купленного Эджвортом. Он связал адвоката по особой методике, чтобы тот знал своё место. Райт испытывал недоумение и скрытое удовольствие. Он не раз видел, насколько величественен и недостижим этот воплощённый в жизнь атлант мира юриспруденции.       Сейчас Майлз Эджворт стоял в нескольких сантиметрах от адвоката и держал его за волосы. Заставил того поднять голову.       — Я говорил, что прищучу тебя. Не в суде, так в жизни, — на губах змеится улыбка.       — Посмотрим, — самоуверенно заявил Райт. — Меня не так-то просто сломить!       — Сколько самоуверенности в такой мелкой сошке, — произнёс Эджворт и резко отпустил голову Райта.       — То же самое могу сказать о тебе, Майлз, — последнее слово отозвалось хмельными нотками розового вина.       Феникс набрался смелости и губами коснулся живота мужчины. Тот этого явно не ожидал. Вивальди настраивал на торжественный лад, демонстрацию власти и наличие самоконтроля.       Эджворт его только что потерял.       Он… покраснел. Поцелуй чуть ниже пупка пробудил в нём скрытое желание. Подбородком Райт почувствовал, как его член запульсировал. Аккуратные серебристые волосинки выглядывали из-под резинки трусов. Похоже, с личной жизнью у прокурора были проблемы. Или это такой строгий прокурорский консерватизм? В любом случае Феникс нашёл это милым.       — Ты не такой страшный, каким хочешь казаться, — открыв глаза, заявил Феникс ему в лицо. — И не такой недотрога. Я вижу, что тебе не хватает ласки. Ты развяжешь меня, и мы начнём сначала.       — С чего бы? — пытаясь вернуть самоконтроль, засопротивлялся Эджворт.       — Ты можешь обманывать меня, — хитро улыбнулся Феникс Райт. — Но своё тело ты не обманешь. У тебя встал просто оттого, что я поцеловал тебя и потёрся подбородком о твой член. Насколько нужно быть погружённым в свои фантазии, чтобы спланировать коварный план по укрощению меня? Вино, верёвки, плётка… Зачем всё это тому, кто сам мечтает о ласке? Развяжи меня и позволь мне любить тебя.       — Любить? Что за вздор, — отмахнулся Эджворт. — Это просто эксперимент, — и попытался натянуть на губы усмешку, но получилось неловко.       Феникс ласково улыбнулся.       — Доверься мне, Майлз.       — С какой стати? — прищурился прокурор, постепенно приходя в себя и хватая Райта за подбородок. — Я до таких, как ты, не опускаюсь. Не хватало ещё, чтобы завтра все газеты пестрили о том, как ты меня отымел. Ну уж нет. Если кто и достоин быть снизу, так это ты.       — Ну да, ну да, кто я такой, чтобы претендовать на роль активного любовника талантливого и молодого прокурора Эджворта, грозу всех обвиняемых, — хмыкнул Райт. — Выпей вина и расслабься. Я не причиню тебе зла.       Майлз засомневался, но всё же ослабил верёвку.       — Я просто хочу, чтобы мы были на равных, — он вновь смутился и отвернулся. — Я не против попробовать вино.       Сказано — сделано. Где-то через час они сидели на балконе, оборудованном для таких посиделок. На столе стояла пустая бутылка вина, пузырившегося в бокалах. Они чокнулись в очередной раз.       — За что выпьем сейчас? — икнул Эджворт. — За справедливость, юриспруденцию пили…       — Давай за тебя, — нежно улыбнулся Феникс.       Прокурор вновь смутился.       — Будем считать, ты согласен, — хихикнул адвокат, и их бокалы звякнули при почти невесомом касании.       Майлз Эджворт смотрел на своего собеседника и не понимал, за что тот испытывает к нему симпатию. После битв в зале судебных заседаний они, словно боксёры, расходились по разным углам, чтобы накопить силы и вновь схлестнуться. Всё изменилось, когда Феникс предложил ему сходить в кафе, чтобы расслабиться.       — Вы так напряжены, мистер Эджворт, я знаю кафе неподалёку, не хотите ли угоститься кофе? — невинно предложил адвокат. — Обещаю: ни слова о работе.       Прокурор смиловался и согласился, поскольку больше всего ему хотелось: а) провести время с талантливым выскочкой, узнать его получше для выбора наиболее подходящей стратегии ведения обвиняющего процесса и б) съесть любимый салат-«цезарь». Безвылазное присутствие в суде изматывало и, пожалуй, требовало много калорий.       После этого Феникс вызвался проводить мистера Эджворта до дома, чтобы ещё немного провести с ним время. Адреналин зашкаливал, сердце готово было выпрыгнуть из груди — он провожает самого прокурора, предлагающего продолжить за бутылкой игристого. Райт не верит своим ушам и, конечно же, соглашается. После чего просыпается связанным. Казалось, он на секунду задремал, когда оказался в спальне Эджворта, а проснулся в одних трусах, связанный, на полу.       Именно на этом моменте вошёл Майлз и поставил Вивальди.       Сейчас же они, допив вино, последовали в спальню. Наиболее смелый и предприимчивый, Феникс потянул слегка захмелевшего Майлза за собой. Они оказались на одной кровати. Фантастика.       — И что теперь? Покажешь мне магию любви — трахнешь и исчезнешь? — слегка грубо и горько выразился Эджворт.       Феникс распахнул глаза.       — Как ты мог так подумать обо мне!       — Я о многих думаю, — пожал плечами прокурор. — И все мы лишь пешки. Некоторым из этой массы повезло быть фигурами покрупнее — и сразу «в дамки».       — Я не такой, — хмуро объяснил Феникс. — И я не исчезну, как бы сильно ты этого ни хотел.       Майлз Эджворт хмыкнул и приблизился к лицу мужчины, после чего провёл ладонью по его гладкой щеке.       — Да, ты для меня раскрытая книга.       — Что?! Прямо совсем… раскрытая? — адвокат был задет за живое.       — Абсолютно, — по-доброму усмехнулся Эджворт.       Он бы выслушал ещё одно какое-нибудь неловкое оправдание, но целовать Райта хотелось сильнее. Мужчины слились в поцелуе — поначалу невинном и мягком, но потом Феникс пошёл в наступление. Он провёл руками по груди Майлза, спускаясь губами к шее, после чего прижался к нему, будучи сверху. Прокурор шумно выдохнул — не застонал — именно выдохнул, но и этого было достаточно. Реакция есть, контакт налажен.       Одной рукой Феникс упёрся в постель, другой — спустил бельё мужчины и принялся ласкать его возбуждённый член. Эджворт накрыл ладонями щёки Райта и вновь поцеловал его. Он продолжал целовать, даже когда почувствовал пальцы на кольце мышц. Конечно, поёрзал, выказал неубедительный протест, совсем не как в суде, и поддался. Слишком приятно, слишком хочется сбросить с себя личину знаменитого прокурора и на миг расслабиться.       Эджворт чувствовал, что Феникс достаточно прост, чтобы довериться ему без последствий…