Весна

      Майлз Эджворт пил вечерний чай из фарфоровой чашки, которая секунду назад стояла на аккуратном блюдце. От напитка ещё исходил пар, но он не обжигал — согревал. За окном остывал от солнца суетливый город. Прокурор смотрел на закат, и вид невольно тронул его за душу. Заканчивался очередной день, а вот количество бумаги лишь увеличивалось.       Майлз и дальше смотрел бы на пастельное марево, однако идиллию прервала смс-ка.       «Привет, детка», — от Феникса.       Мужчина поставил чашку на блюдце, снял очки и закрыл лицо руками.       — Детка… Райт, ты вообще в своём уме или как? — подумал он, слегка покраснев и нахмурившись.       Это было приятно. Феникс как будто чувствовал, что сейчас у прокурора меланхолическое настроение и ему требуется лёгкая поддержка.       «Привет», — ответил Эджворт.       «Тебя ждать к ужину?»       Встал выбор. Приехать домой, заварить лапшу и лечь спать. С другой стороны, — заехать к Райту, вкусно поесть и посидеть в приятной компании. Сегодня же пятница, чёрт возьми. Детектив Гамшу давно ушёл, и жёлтая папка ждала на столе.       — Ещё чуть-чуть, и я закончу, — вздохнул прокурор.       «Думаю, да», — ответил он.       «Ты ведь не сидишь над папкой в гордом одиночестве?»       Врать не хотелось. Майлз вообще не любил лгать и не приветствовал этого со стороны других. Возможно, это одна из причин, почему он находил Феникса весьма милым. Непосредственный, ответственный…       Любимый.       «Предположим, что сижу».       «Она подождёт до понедельника. Я приготовил спагетти. Приходи. Заварю тебе чаю хотя бы».       Эджворт почти незаметно улыбнулся. Возможно, в чём-то Райт был прав. Он наверняка сейчас сам разгребает макулатуру, но тоже готов повременить до понедельника. Провести время с Майлзом.       Эджворт приехал часам в восьми к дому Феникса. Он вышел из машины, начал протирать очки и вдруг услышал оклик адвоката из открытого окна.       — Привет! — улыбнулся Райт. — Заходи!       Прокурор хмыкнул и вскоре оказался в его квартире. Пахло обжаренным мясом с подливкой. Разувшись, Майлз подошёл к Фениксу, стоящему у плиты.       — Располагайся, — добродушно предложил мужчина. — Чаю?       — Конечно, — согласился прокурор, прижавшись к адвокату сзади и положив голову на его плечо.       — Я… Эм…       — Мешаю? — коварно улыбнулся Майлз. — А ты попробуй.       Феникс повернулся к мужчине лицом и хитро хмыкнул.       — Нисколько не мешаешь, — и чмокнул любимого в губы, неожиданно, но нежно, и положил ладони на его щёки.       Они смотрели друг на друга с мягкой свежепрянечной любовью. Глаза Феникса поблёскивали, настолько он был рад увидеть Майлза у себя. Они встречались уже около месяца. Всё случилось, когда Эджворт вновь затеял поездку заграницу. Феникс провожал его на самолёт с наинесчастнейшим видом, словно тот улетал навсегда.       — Я вернусь, Райт, хватит разыгрывать драму, мы на людях, — вздохнул прокурор.       Вместо ответа Феникс крепко обнял его до тех пор, пока не вжался носом в шею и не почувствовал тонкий аромат изысканного одеколона. Его сердце подскочило, и он, не глядя ни на Франциску, ни на Майю, поцеловал Майлза в губы.       Щёки Эджворта тут же запунцовели. На секунду ему показалось, что Франциска и Майя дали друг другу «пять». Феникс тоже услышал хлопок ладоней. Теперь и он смутился.       — Возвращайся поскорее, — выпалил адвокат, взяв мужчину за пальцы и сжав их в ладони.       — Х… Хорошо, — Майлз закрыл глаза, сделал вдох-выдох и, развернувшись, ушёл в закат.       Сейчас это казалось таким далёким. Во время поездки он чатился с Фениксом, но о произошедшем они так и не поговорили. Просто невинные «приветы» и «какделы». Чувствовались висевшие в воздухе недосказанность напряжённость. Это как раз значило то, что они влюблены.       Неловкость и горящее в сердце чувство подогревало интерес. Признаться в любви полдела, в то время как осознать это очень сложно. Преодолеть этот барьер, сломать возникшую из ниоткуда стену, чтобы воссоединить пальцы «в замке». И никогда не отпускать.       Никогда.       Спагетти оказались на редкость вкусными. Не то чтобы Феникс был богом кулинарии, но он старался. Это делает блюдо наполовину завершённым и аппетитным. Майлз насытился и откинул голову на спинку дивана. Райт ушёл мыть посуду. По возвращении он поставил кружку с чаем на столик, на котором раньше стояли тарелки, и Эджворт хмыкнул.       Адвокат сел рядом и расстегнул первые пуговицы рубашки. Взгляд прокурора тут же обратился к выступающим ключицам, на которых до сих пор красовались засосы. Он испытал внутреннюю гордость за свои шалости, которые мог позволить себе только в постели. Оставлял засосы почти незаметно, чтобы нельзя было подумать лишнего лишнему. Это его засосы.       И точка.