Жертва и Садист

Жертва и садист. Жертве нужен садист, садисту жертва. И часто оба начинают думать, что эта связка называется долбанной любовью. Сакуса в грубых ботинках пинает под ребра, Атсуму откашливается кровью, стекающие капли слизывает с гуд языком, ощущая металлический привкус и через силу пытается ухмыльнутся, получается не очень. Сакуса все так же спокоен. Взгляд холодный и безжалостный, но Атсуму уверен, он выйдет отсюда живым. Сакуса и в этот раз не убьет его, он настроен иначе, Атсуму чувствует. Хотя, он с самого начала не скрывал лица, и это настораживает. Они в каком-то загородном домике, стареньком и дряхлом. Внутри сыро, в углах у потолка начали отклеиваться обои, но в целом дом был вполне себе ухоженным, учитывая тот факт, что тут скорее всего уже никто давно не жил. По виду Сакусы, когда они только вошли, было понятно, что он тоже бывает тут редко. Он с отвращением смотрит на помещение и с презрением прищуривает глаза, замечая плачевное состояние обоев. Атсуму тяжело дышит, продолжая откашливаться. Сакуса подходит к кухонному столу и стягивает с себя перчатки, открывает дверку под раковиной и выбрасывает использованную, запачканную пару в мусорный пакет натянутый на ведро. Поласкает руки под средней мощности напором воды, тщательно вытирает полотенцем, которое потом отбрасывает в сторону, видимо готовя к стирке, обрабатывает руки спиртом, стягивает с лица одноразовую маску и заменяет новой, после одевая и новую пару перчаток. Атсуму смотрит на него как на психа — неудивительно, он же сидит взаперти весь замученный и избитый уже вторую неделю, а заправляет всем этим — Сакуса. И самое страшное для него осознание того, что он начинает привыкать. Он ждет пока Сакуса вернется к нему, провернет еще какую-нибудь пытку, выжжет что-то воском у глаза, порежет кожу лица или глубже шаркнет у вены, будет душить, но не даст задохнуться. Ему нужно это, нужно подавление остатков человеческих желаний. Ему необходимо присутствие Сакусы. Чертова маньяка-психопата. Руки за спиной, запястья туго связаны. Атсуму пробовал разорвать веревку, но малейшие движения доставляют уже невыносимый дискомфорт, кожа начала отслаиваться, видимо веревка было чем-то пропитана. «Дерьмо, вот же ж, маньячина» — думает Атсуму. Сакуса смотрит на кровь, пол в крови и Атсуму продолжает ей откашливаться. Сакусу просто выворачивает, он забыл подстелить какую-нибудь клеенку или куски газет из стопки у телевизора. Он выдыхает пытаясь себя успокоить, но не выдерживая подлетает к Атсуму и ударом по лицу оставляет на щеке пятерню. — Гад, — шипит на него Сакуса. Атсуму хочет ответить, но просто не находит в себе сил на это. Тело слишком измученно и организм сейчас не позволит тратить энергию на болтовню. Атсуму склоняет голову, сил не осталось и на это. Сакуса подходит к нему и оценивает масштабы нанесённого ущерба. Вся одежда жертвы, пол вокруг стула и сам стул в крови, Сакуса замечает и на своем фартуке следы крови, как будто нанесенной распылителем, тем что стоит на подоконнике в одной маленькой спальне. Атсуму повезло, что фартук для этого и был предназначен, иначе бы Сакуса не поскупился бы на что-то время затратное и мучительное (да, все здесь было мучительно, но Ацуму уверен, это еще далеко не предел). Сакуса поправляет и так закрытые занавески, снимает ботинки, потом фартук, за ними следуют и перчатки с маской. И только потом надевает домашние тапочки. Сакуса удаляется — скорее всего направился к стиралке, он никогда не ходит по дому в «рабочей» одежде — оставляя Атсуму наедине с собой. Оставшись в одиночестве, он размышляет, почему ему выпала эта ноша. Ноша — попасть в психушку и там познакомиться с маньячиной, диагнозом которого была лишь повышенная тревожность и социофобия. Непосильная для нормального человека ноша. Но Атмусу считает, что справиться, он все равно уже ненормальный. А его догадки по поводу освобождения довольно далеки от действительности, которую так или иначе придется принять (хотя даже если не примешь ничего не измениться). Он не выйдет отсюда живым. Он вообще отсюда не выйдет. Жертва и садист. Жертве нужен садист, садисту жертва. И часто оба начинают думать, что эта связка называется долбанной любовью. Видимо с Сакусой и Атсуму происходит именно это.