Цвета грядущего дня

Вот и настал новый учебный год в школе чародейства и волшебства Хогвартс. После происшествия с Сириусом Блэком Дементоры вернулись в Азкабан и весь Хогвартс мог вздохнуть спокойно. Но в этом учебном году учеников ждало целых три сюрприза. —И так, попрошу минуточку внимания. Сегодня в нашей школе появилась новая ученица. Она перевелась из русской школы волшебства и чародейства — Колдовстворец. Также она является дочерью профессора МакГонагалл — говорил Дамблдор смотря на всех учеников, что были в большом зале и конечно были слышны перешёптывания по типу: «у МакГонагалл есть дочь?», «какая она?», «на какой факультет её определят?» и т.д. —Попрошу вас тепло принять нашу новую гостью — продолжал говорить Дамблдор и тут в большой зал вошли завхоз Аргус Филч и никому не знакомая девушка с белыми волосами, длина которых доходила до лопаток, голубыми, как чистое безоблачное небо, глазами и бледной фарфоровой кожей. На вид девушка была худощавого телосложения и невысокого роста. Это немного напоминало куклу с человеческий рост и эта деталь делала девушку загадочной. Светловолосую посадили на табурет и профессор МакГонагалл надела на голову девушки распределяющую шляпу, чтобы понять на каком факультете будет обучаться данная особа. —Хммм… Я вижу… Храбрость… Верность… Остроумие… Неплохо, неплохо. А также амбициозность и хитрость…трудно выбрать какой-то один факультет. Хм…пусть будет… СЛИЗЕРИН! — воскликнула распределяющая шляпа. От такого возгласа девушка аж слегка вздрогнула. Зал явно не ожидал такого ответа. С позволения директора Дамблдора девушка встала с табурета и подошла заняв место за столом факультета Слизерин. —Привет, я Лили МакГонагалл — немного неуверенным голосом сказала светловолосая девушка. —Тебе здесь не рады — заявила девушка, что сидела перед Лили. У неё были тёмные средней длины волосы и с болотно-зелёными глазами. —Паркинсон, прекращай — сказала девушка, что сидела по левую сторону от Лили. У неё были короткие окрашенные в светлый цвет волосы. Сама же Лили посмотрела на тех, кто сидел рядом и остановила свой взгляд на парня с гладкими светлыми волосами, холодными серыми глазами, бледной кожей, тонкими чертами лица и острым носом. Этот парень заметил на себе взгляд девушки. —На что уставилась, грязнокровка? — спросил он будто бы выплюнув эту фразу. Лили же молча отвернулась от него. Тут снова вмешалась девушка с короткими волосами. —Малфой, отстаньте уже от неё — возразила она сдвинув брови от возмущения, а потом посмотрела на новенькую. —Не принимай их слова близко к сердцу. Я Александра Драгоций. Можно просто Саша — сказала девушка протянув руку Лили. Светловолосая же слабо улыбнулась и пожала руку Саше сказав: —Я Лили — произнесла девушка с лёгкой улыбкой смотря на Сашу. Но как раз в этот момент грянул оглушительный гро­мовой раскат и двери большого зала с грохотом распах­нулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все го­ловы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к пре­подавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния оза­рила потолок. Вспышка резко высветила черты лица пришедшего. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульп­тором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был ис­пещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вра­щаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза, а кроме того, он временами полностью разворачивался, загляды­вая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Ди­ректор пожал её. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые пат­лы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками. Поднял к тому что осталось от его носа и понюхал, после чего до­стал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, ози­рая зал и студентов. Тут раздался голос директора Дамблдора, что стал обращаться к студентам и все повернулись к нему. —Так же в этом году у нас новый преподаватель по защите от тёмных сил. Позвольте представить вам — Профессор Аластар Грюм — произнёс Дамблдор и по обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло про­звучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него. Грозный Глаз остался совершенно равнодушен к та­кому более чем прохладному приему. Не обращая вни­мания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из нее порядочный глоток. Дамблдор вновь прокашлялся. —И последняя на сегодняшний день новость. Как я и говорил — он улыбнулся множеству сту­денческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громад­ным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хог­вартсе состоится Турнир Трех Волшебников — все с удивлением посмотрели на профессора Дамблдора, но тот продолжил: —Я тоже, думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим. Итак, Турнир Трех Волшебников был основан при­мерно семьсот лет назад как товарищеское соревнова­ние между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических зада­ниях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской моло­дежью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить. —Жертв? — взволнованно спросила Лили, но её вопрос был проигнорирован. —За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир — продолжал Дамблдор — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и ма­гических игр и спорта пришли к выводу, что пришло вре­мя попробовать ещё раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при кото­рых ни один из чемпионов не подвергся бы смертель­ной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с оконча­тельными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Бес­пристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов. —Я хочу в этом участвовать! — прошипел на весь стол Фред Уизли — его лицо разгорелось энтузиазмом от пер­спективы такой славы и богатства. Он оказался далеко не единственным, кто, судя по всему, представил себя в роли хогвартского чемпиона. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк. —Я знаю, что каждый из вас горит желанием завое­вать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Гла­вы участвующих школ совместно с Министерством ма­гии договорились о возрастном ограничении для пре­тендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я под­черкиваю это — семнадцати лет и старше получат раз­решение выдвинуть свои кадидатуры на обсуждение. Это признано не­обходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма малове­роятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возрас­та при помощи какого-нибудь трюка не подсунул наше­му независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. — говорил Дамблдор. Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джор­джа. —Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понап­расну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появят­ся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключитель­но любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь — уже поздно, и я понимаю, насколь­ко для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте вре­мени! — Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. По окончанию пира с громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл. Выйдя в коридор Лили отошла от дверей в сторонку и стала высматривать кого-нибудь из Слизерина, чтобы пойти за ними следом, так как девушка не знала где находится общежитие этого факультета.