Gentleman

Как давно я перестал уделять время своим мыслям? Кажется, прошла целая жизнь. Время уходило на ненужные вещи, на бесполезные действия. Неужели у всех людей так? Значит, я прозрел? Не могу сказать, что теперь стал правильным человеком, который не допускает ошибок, не срывается на людей и не воет от отчаяния. Внутри столько чувств, которые рвутся наружу, которых давно уже выразил бы прежний Иден, а теперешний их хорошо сдерживает. Если бы такая проблема возникла у меня неделю назад, я бы действовал быстро: обратился бы к докторам, к психологам и много времени проводил бы с девушками, чтобы убедиться наверняка. Сейчас сижу у себя на кухне и докуриваю седьмую по счету сигарету за утро. Облако дыма распространилось по всей кухне, от запаха табака начинает тошнить. Не обращая на это внимание, я думаю о своем. Когда все началось? Два дня назад, когда мы были в музее. До того времени я чувствовал себя хорошо, и проблем не было. Любящие родители, деньги и машина, друзья, девушки ─ все у меня было. Я ни в чем не нуждался. И в жизни моей печальных дней было мало. Сегодня вспомнил ее. Пейтон. А теперь хочу снова забыть все, что касается нее. Не помню деталей, но я был одержим. Девушки, девушки... Каждый день я шел на охоту и одерживал победу. Однажды встретил особенную девушку ─ Пейтон Мартин. Она не только отшила меня, но и игнорировала целый месяц, когда я пытался добиться ее внимания. Естественно, я влюбился в нее и решил, что изменюсь. Целый месяц я был таким правильным, вежливым и учтивым. Все было ради нее. В итоге я добился своего, и мы начали встречаться. Но и тогда она относилась ко мне, как к игрушке. Еле обращала внимание, забывала о встрече и легко уходила куда-то. Сначала я пытался образумить ее, потом потерял терпение и высказал все в нелестной форме. Никогда меня так не унижали, а уязвленное самолюбие этого не прощает. В ответ на это она заявила мне, что я наискучнейший щенок, которого она когда-либо встречала, что я неинтересен ей, и бросила. Кто сказал, что у парней сердца не разбиваются? Она растоптала меня, унизила и уничтожила все хорошее, что было во мне тогда. Теперь я понимаю, что дальнейшие мои действия были местью за поступки Пейтон. Глупо, ведь остальные девушки не виноваты в том, что одна из них разбила мне сердце и сделала из меня того человека, кем я стал. Видимо, пора меняться. Бедная леди Эддингтон. Ее безнаказанно винили в том, что она не смогла подарить наследника. Ведь вина была не в ней, а в Вильгельме. Это он был импотентом, а жена наверняка взяла вину на себя, чтобы не позорить мужа. Понятно, почему он не содержал любовницу, даже когда был холостяком. Рыжий Иден напрягся и кивнул. Значит, я прав. Может, попробовать поговорить с ним? Я закрыл глаза и сосредоточился на нем. ─ Что тебе нужно? ─ спросил он, прищурившись. ─ Я думал, ты все уже понял. ─ Понял, но не все. Почему это произошло? ─ Ты оскорбил уважаемого человека. ─ Да кого я только не оскорблял? Я рисовал усы на лицах Одри Хепберн, Билла Клинтона и Мика Джаггера. Почему тогда меня не настигла кара? ─ София была колдуньей и никому не позволяла говорить грубые слова своему сыну. Вспомни то, что говорил два дня назад. Те слова услужливо всплыли в голове, а я заскрежетал зубами. Прежний Иден заговорил: ─ Да ничего такого страшного я не сказал. Это просто слова, шутка. Неужели не понятно? Голос его был возмущенным, лицо усталое и измученное. Он просил меня не сдаваться. ─ Вытащи меня отсюда. Никто не вправе заточать меня внутри себя. Ты и я ─ неделимое целое, ты понимаешь? Мы с тобой одно целое, Иден! В отчаянии он ударил руками по дверью клетки, на что рыжий усмехнулся. ─ Видишь, каким ты был? Думаешь, само совершенство? Я могу тебе дать совет: позвони мисс Эддингтон. Она ключ. Я кивнул и отключил Иденов. Неправильно сидеть и жалеть себя. Я должен действовать, потому что от этого зависит мое будущее. Какой была моя самооценка раньше? Сейчас она на самой нижней отметке, ниже нуля. Не хочу так жить. Я был нормальным парнем. Ладно, минусов в характере было много, но я был доволен той жизнью, которая у меня была. Или это просто иллюзия счастья? Попытаюсь разобраться, но сейчас это плохо получается. Пора действовать. ─ Иден! ─ друг тряс меня за плечи. ─ Ид, очнись. Вот, выпей кофе, и мы поедем в школу. Льюис смотрел на меня с жалостью в глазах. ─ Мы найдем выход, друг. Не отчаивайся! ─ ободряюще сказал он. Странно, но я только что заметил его присутствие. Просто кивнул и пошел в комнату, чтобы переодеться. ─ Что это за шмотки? ─ удивился Лю. ─ Ты в таком виде пойдешь в школу? ─ Это же не костюм клоуна, а просто классический стиль. На мне была светлая рубашка, черные брюки и вчерашние оксфорды. Друг просто покачал головой и вздохнул: ─ Расскажешь все по дороге в школу? Наконец-то друг начал верить мне. Улыбнувшись маленькой победе, я взял ключи от машины и вышел следом за Лю. ─ Хочешь сказать, что картина в музее заколдовала тебя? ─ не своим голосом спросил друг. ─ Точнее мать герцога, которого я оскорбил. Я должен найти выход из этой ситуации. Вернуть, если и не прежнего себя, то хотя бы избавиться от этого странного поведения. Хочу чувствовать себя полноценным мужчиной, а не кроликом, убегающим от лисы. Лю медленно кивнул. ─ Ты всегда был адекватным парнем, Ид. Я тебе верю и помогу, чем смогу. Мы с тобой друзья с детства, и я вижу, что ты изменился. Стал даже правильнее, чем когда старался обратить внимание... ─ Не надо, ─ перебил я его. ─ Не говори о ней. Рана все еще кровоточит. ─ Хорошо, ─ кивнул друг. ─ Кстати, ты говорил о девушке. Пойдем к ней сегодня? ─ После школы позвоним, ─ коротко ответил я. ─ Лю, почему все пялятся на меня? Мы шли к школе, а люди оборачивались, смотрели с круглыми глазами и показывали пальцем. ─ Во-первых, одет ты очень странно. Все парни вокруг в джинсах, клетчатых рубашках и футболках. Во-вторых, посмотри на других: многие ходят ссутулившись, а ты прямой, как палка. Да и походка у тебя гордая, стремительная. Не могу сказать, что это плохо. Выглядишь достойно. Смотри, все девушки глаз с тебя не сводят. Это правда. Со всех сторон подходили девушки, говорили приятные слова, комплименты, а мне было все равно. Никакой реакции. Что я чувствовал, когда находился рядом с Тринити? Забыл. В следующий раз надо проверить, какие чувства я к ней испытываю. Миссис Мейсон была рада меня видеть и похвалила мой внешний вид. Когда я почтительно поклонился, учительница прямо расцвела. ─ Иден, ты напомнил мне мистера Рочестера в роли Тимоти Далтона. Ты просто душка! ─ с улыбкой сказала она. До ленча все наблюдали за мной, даже учителя. Все отмечали изменения в моем внешнем виде и манерах. ─ Чувак, ты с кем-то поспорил? ─ спросил Дастин, один из моих друзей. Его хохот всегда сотрясал здание, в котором он находился. Дастин откусил край своего гамбургера и посмотрел на меня своими светло-серыми глазами. ─ Да, он поспорил, ─ вмешался Лю. ─ Вот смеху-то будет, да? Какой из Ида джентльмен? Парни за столом расхохотались. Они разговаривали с набитыми ртами, хлопали друг друга по спинам и бесцеремонно толкались. Шум, гам не прекращались. Через каждое слово ─ мат. Мне захотелось уйти оттуда и посидеть в тишине. Подумать, разобраться в себе до конца и решить проблемы. Посмотрел по сторонам. О, ужас! Во что одеты девушки: короткие юбки, открытые топы, мини-платья и высокие каблуки. Господи, когда нравы успели так сильно измениться? Почему девушки стали развязными, легкодоступными и бесстыдными? Ко мне подошла одна из них и села прямо на колени. Все это произошло так быстро, что я не успел среагировать. Честно, я неспециально оттолкнул ее. Брюнетка упала на пол и посмотрела на меня непонимающе. ─ Ты что? ─ удивились друзья. Я торопливо встал и помог девушке подняться. Она покраснела от возмущения, а в ее глазах было негодование. ─ Леди, прошу извинить меня за мой проступок, ─ проговорил я. ─ Мог бы просто попросить не садиться, ─ нахмурилась она и выбежала их кафетерии. ─ Ид, почему ты это сделал? Раньше ведь позволял девушкам сидеть на коленях во время ленча, ─ недоумевал Тревор, третий друг. Все исподтишка наблюдали за мной, перешептывались и качали головами. Я просто ушел из школы. Сел в машину и на полной скорости укатил неизвестно куда. ─ Успокойся! Ты убьешь нас! ─ кричал рыжий. ─ На этот раз я с ним согласен. Остановись! ─ вторил ему прежний Иден. ─ Это не выход. Разве этого ты хотел? У меня и в мыслях не было совершать самоубийство. Но, может, в подсознании все-таки было? Иначе Идены не кричали бы. Остановился у обочины и закрыл глаза. Так не может дальше продолжаться. Я не могу управлять своими действиями. Совершаю странные и непонятные поступки, но мне все это кажется привычным. Думаю, я таким стал из-за проклятия колдуньи. Надо срочно ехать к Тринити Эддингтон. Адрес я запомнил еще вчера, с трудом разобрав слова, написанные торопливой рукой девушки. Минут через двадцать я стоял у двери ее квартиры и ругал себя. Почему я не подумал, что она может отсутствовать? Хорошо, тогда буду ждать ее тут. Я осторожно постучал в дверь ─ ответа не последовало. Затем я постучал сильнее. На той стороне послышались шаги, и через минуту я услышал заспанный голос. ─ Кто там? ─ Здравствуй, Тритини. Это Иден Райдер. ─ Какого черта ты делаешь тут ни свет, ни заря? ─ голос явно недовольный. Я посмотрел на дисплей телефона и сказал: ─ Уже полдень. Могу я с тобой поговорить? С той стороны послышалось ворчание, потом дверь отворилась. Перед о мной стояла девушка в голубой пижаме с медвежатами. К моему облегчению, пижама была закрытой. Что бы я делал, если бы она надела пеньюар? Спасибо Господи! ─ Заходи, ─ сказала она, отвернувшись. И я последовал за ней. ─ Я же просила тебя позвонить. Забыл что ли? ─ Мне нужны ответы. Только ты можешь все объяснить. ─ Как я объясню тебе то, чего не знаю? О чем ты вообще говоришь? ─ собирая волосы в хвост, спросила Тринити. ─ Покажи картину, ─ потребовал я. ─ Ух, какой напористый, – улыбнулась она. ─ Ты посиди тут, а я пока умоюсь. Кстати, деньги принес? Услышав утвердительный ответ, девушка ушла в ванную. Я стал осматривать дом: две комнаты, которые находятся не в лучшем состоянии. Минимум мебели: один стульчик, диван, ободранные обои и маленькая лампочка на потолке. Тринити живет бедно. Понятно, почему она просила денег за картину. Возможно, и в музей сдала за оплату. ─ Что, увидел это убожество и хочешь побыстрее уйти? ─ не успел я ответить, как она махнула рукой и ушла в спальню. ─ Сейчас принесу. Через минуту она вернулась и поставила картину передо мной. Я пристально смотрел на картину, но понятнее мне от этого не становилось. Бесстрастное лицо герцога Эддингтона, прямая осанка и гордый взгляд. Я насмехался над ним, а теперь мы связаны. Сейчас я вижу глубокую печаль, грусть в его глазах. Видимо, тогда я этого не заметил. Никаких изменений в портрете. А что я ожидал? Что там будет написана инструкция по отмене проклятия? ─ Чего вздыхаешь? Я тебе показала картину, а теперь ответь, зачем она тебе? И почему ты вчера сказал, что ты мой? Я расскажу ей правду, потому что Тринити ─ ключ. ─ Несколько дней назад я был в том музее и насмехался над твоим предком. Он проклял меня. Теперь я стал другим человеком. У меня не получается нормально разговаривать с девушками, хотя раньше такой проблемы не было. Тринити странно посмотрела на меня, потом перевела взгляд на портрет. ─ Ты почему-то похож на него, ─ сказала она шокировано. ─ Хочешь сказать, что ты был бабником, а теперь импотент? ─ Откуда ты знаешь? ─ охнул я. ─ Ты все знала про своего предка и соврала мне вчера? ─ Сейчас, ─ бросила она и снова ушла в другую комнату. Затем вернулась и принесла с собой черную папку. ─ Смотри, Вильгельм вел дневник. Видимо, он не думал, что кто-то его прочитает и писал все свои мысли. До меня никто не удосужился открыть и прочитать хоть страничку. Там он писал, что был любителем погулять налево. Когда ему исполнилось двадцать четыре, его прокляла мать после очередного скандала. Весь свет узнал о том, что у него была связь с герцогиней Ретберри. Герцог Ретберри вызвал предка на дуэль, где его ранили в плечо. Только мать не простила сыну такого позора. В высшем обществе никто не перечил вдовствующей герцогине Софии, потому что все боялись ее злого языка и тяжелого взгляда. ─ Можно посмотреть? ─ попросил я, протянув руку. ─ Я потеряла дневник. Остался только последний лист, в котором написано только несколько слов. Мы сидели на диване и смотрели на лист, старый и пожелтевший, но с понятным красивым почерком. На нем было написано: «Вера. Всепрощение. Взаимопомощь.» ─ И что это значит? ─ первым заговорил я. ─ Надо подумать. Мне кажется, у предка не получилось избавиться от проклятия, но он оставил подсказку в дневнике. Ты тоже должен попробовать. ─ А ты мне поможешь? ─ Если только заплатишь. Как видишь с финансами у меня дела обстоят не очень. У меня есть идеи насчет решения проблемы, но только за денежное вознаграждение, ─ решительно сказала Тринити. – Ну что? ─ Договорились. Заплачу, сколько захочешь, если сработает. Какие мысли? ─ Ты был бабником, так? Обидел бесчисленное количество девушек. Предположим, многие не в обиде и понимали, на что идут, но были и жертвы, так? Девушки с разбитыми сердцами, которых ты забывал в два счета. Надо добиться их прощения. Я ужаснулся. Весело будет просить прощение за то, чего я даже не помню. Логично. Надо попробовать сделать это. А насчет веры... Наверно, я должен верить в то, что у меня все получится. А помощь? Значит ли это, что я должен помочь кому-то конкретно? ─ Хорошо, сперва попробуем добиться прощения. Ну что, договорились? Я протянул руку для пожатия. Тринити неуверенно посмотрела на меня, затем пожала ее. ─ Идет.