Gentleman

— Извините, но мы закрыты, — вежливо сказала женщина у входа в музей. Я на всех парах несся сюда, а мне говорят, что "они закрыты". Я чувствовал досаду, разочарование, злость. Прежний Иден взревел, требуя, чтобы я нашел выход. Почему-то рыжий молчал. Он выглядел уверенным и ничуть не беспокоился. Сама хладнокровность, рассудительность и спокойствие. Думаю, мне надо брать с него пример, так как он кажется адекватной личностью, которая поможет в трудную минуту. Я приклеил на лицо улыбку и вежливо спросил: — Не подскажете, когда он будет доступен посетителям? — Через месяц, — коротко ответила женщина. — У нас кое-какие проблемы, которых нам нельзя разглашать. Будем рады видеть столь приятного молодого человека в нашей культурной обители некоторое время спустя. Что-то мне подсказывает, что я вовсе не был приятным и тем более вежливым. Воспоминания постепенно возвращаются в мою голову, исключая, конечно, отношения с противоположным полом. Помню своих друзей, родителей, теперь и дом вспомнил, школу и все остальное. Из этих обрывков понял, что был самовлюбленным, беспринципным, пошлым негодяем. Думаю: это только начало. Так, нельзя отвлекаться. — Скажите, могу я увидеться с женщиной, которая проводила вчера экскурсию для школ? — Вы помните ее имя? — Нет, но могу описать ее. Волосы рыжие, зеленые глаза, лет около сорока с хвостиком, худощавая и с тяжелым взглядом. Женщина озадаченно смотрела на меня. — У нас рыжеволосых нет. Может, вы перепутали? Попробуйте еще раз. Черти что! Везде странности, и никто мне не доверяет. Я уверен, что не сошел с ума. Женщина покрутила у виска и ушла, а я посмотрел на свое отражение в стеклянных дверях. Господи, что за вид?! Растрепанные волосы, двухдневная щетина на лице, круги под глазами, неопрятная одежда. Надо поспешить домой, душ принять и переодеться. Все-таки, что же мне делать с этим странным ощущением, будто я не я? К тому же, кто-то зовет меня, я чувствую это интуитивно. — На фига тебе этот музей сдался? — услышал я голос сзади. Обернувшись, заметил девушку, которая внимательно рассматривала меня. Я даже смутился, ведь леди непристойно разглядывать джентльмена. — Здравствуйте, миледи, — я поклонился, а девушка открыла рот. — Мне нужен портрет лорда Эддингтона. — Зачем он тебе? — последовал следующий вопрос. Подозрительный взгляд. — Если ты очередной фанатик, который хочет купить редкую картину, то мой ответ — нет! — Причем тут вы? — осведомился я. — Понимаете, вы еще не представились, а ведете себя так, будто моя старшая сестра. Вам не кажется это фамильярностью? — Диковинный. Хм, может это розыгрыш? — девушка рассмеялась. — Эй, индюк напыщенный, скажи-ка, где камера? Мы вместе посмеемся, и завтра я увижу себя в ящике. Над моей головой красными буквами напишут «лошара», люди посмеются моей вытянутой физе и все. Куда смотреть-то? Она стала оглядываться по сторонам, в поисках какой-то камеры. Странный народ, этот противоположный пол. Первая выгнала, наорав, вторая стукнула по голове сумкой, третья говорит про какой-то розыгрыш. Только я не могу разлепить губ, не получается нормально разговаривать с девушкой. При них я нервничаю, и мысли теряются. А собрать этот пазл не получается. Эта отличается от остальных: черные джинсы, свободная длинная рубашка, аккуратные балетки и длинные светло-русые волосы, рассыпанные по плечам. Аквамариновые глаза воззрились на меня, ожидая ответа. Я прочистил горло и приказал мозгу соображать, но сердце шептало «он рядом, тот, кто звал тебя». — Вы хотите сказать, что эта картина ваша? Это же невозможно. Нельзя купить ее у музея. Ведь это раритет. — Господи, да моя она! Я просто временно одолжила его музею, так как одна знакомая попросила меня. А если ты просто хотел познакомиться со мной, то выбрал оригинальный способ. Приятно познакомится, псих, я – Тринити Эддингтон. Вот и пришел мой час. Почему эта фраза пришла ко мне в голову? Да потому, что рыжий сказал: «Вот она, та кто звал тебя. Ты принадлежишь ей по наследству, как и картина». — Значит, я ваш? — непроизвольно вырвалось у меня. — Ого, ну и подарочек! — расхохоталась девушка. – Шутник. Нет, ты, правда, интересный, пойдем со мной! Не осознавая, что уже иду следом за ней, я проговорил: — У меня машина есть. — Класс, а у меня нет. Только мы идем в соседнее кафе, так что мог бы и не хвастаться. — Мне надо с вами поговорить, мисс Эддингтон, — сквозь вату в голове проговорил я. — Мне кажется, вы многое уясните и поможете мне упорядочить хаос внутри себя. Я чувствую раздвоение личности. — Уоу, ты постой напрягать сразу проблемами, парень. Давай сначала познакомимся, поговорим и если я тебя не сдам в психушку, то смело можешь обращаться за помощью. Хер знает как, но ты притягиваешь меня к себе. Кофейня называлась «Black side». Весьма странное название. Устроились мы за столиком у большого окна, откуда открывался чудесный вид на улицы Манхэттена. Вот бы просто сидеть и наслаждаться утренним горячим кофе, только у меня проблемы, и навряд ли получится обратить внимание хоть на что-то. В кафе я отодвинул стул для леди, она странно посмотрела на меня. А когда я сел напротив, немного приподняв правую штанину брюк, то покачала головой. И что, мне теперь совсем не двигаться? Тринити заказала кофе и эклеры, затем перевела взгляд на меня. — Расслабься, — улыбнулась она. — Имя свое ты так и не назвал. Это не по-джентльменски, да? Я поперхнулся кофе и отвернулся. Заточенный Иден передернулся от этих слов, а рыжий смотрел с укоризной. — Меня зовут Иден Райдер. — Так, с этим разобрались, — девушка ударила ладонью по столу. Что за манеры? — Иден, давай на «ты»? Ты так напетушился. Прямая осанка, важный вид, словно аристократ, который снисходит на простолюдина. Вылитый Колин Ферд из «Гордости и предубеждения». Этот Дарси весь фильм бесил меня своим занудством. Не смотри на меня так, будто ожидаешь, что я сейчас скину топ и голой пройдусь по улицам. Откуда столько настороженности? — А вы, то есть ты, всегда такая прямолинейная? У меня тоже есть вопросы. Можешь перестать критиковать меня? Я и сам не в восторге. — Все путем, друг. Давай я вопрос задам — ты ответишь. Затем ты вопрос, а я ответ, так? Кивнул, отмечая внешнюю привлекательность девушки и ее открытость. Она ведет себя так, будто знакомы мы уже давно. Странно то, что я постепенно привыкаю к ней. Первая девушка, с которой налаживаю контакт. Вот только речь бы ее подправить и манеры тоже. — Итак, пушистик, ответь на вопрос: зачем тебе запыленный портрет моего предка? Присмотревшись к тебе, я поняла, что ты не любитель антиквариата, который преследует меня. — Трудно ответить на этот вопрос, — замялся я. — Ты точно позвонишь в психушку, если я оглашу свои предположения. — А ты все-таки рискни, пупсик, — девушка подмигнула. — Не съем я тебя. Что делать? Мне нужен ответ, нужно увидеть картину и понять все. А что я теряю? Могу уйти отсюда, Тринити меня не знает, и вообще не будет преследовать. — Картина заколдовала меня. Взрыв хохота сотряс заведение. Люди стали оборачиваться в нашу сторону, а Тринити вся красная не унималась и смеялась до слез, но не останавливалась. Ожидаемая реакция. — Слушай, ты случаем не обкурился? — последовал вопрос, когда она, наконец, успокоилась. Я вздохнул. Клонит туда же, куда и Льюис. Реально начинает злить меня. — Нет, а теперь мой вопрос: почему ты зовешь меня? — Не поняла, — оторопела девушка, резко выпрямившись. — Когда такое было? Я впервые тебя вижу, да и номера телефона твоего нет. Она осторожно перевела взгляд на сумку, потом снова на меня, потом на улицу. Через минуту вытащила пачку сигарет и закурила. При этом она смотрела на меня изучающе, пытаясь отыскать в моих глазах ответы на свои вопросы. Если бы у меня в руках была газета, я бы укрылся ею. — Ты знаешь историю своих предков? — с надеждой спросил я, переведя взгляд на искусственные цветы на столе. Кивок в ответ. — Тогда расскажи о том человеке, который изображен на полотне. Кто он? — Этот предок, Вильгельм Кристофер Эддингтон был самым известным человеком нашего рода. По мне так, зануда занудой. Прилежный ученик Итона, владелец некоего имения близ Лондона, точное местоположение не помню. Да, еще он имел N-ное количество поместий, которые проиграл в карты другому моему предку. Его мать София была тираншей, она была машиной, которая помнила все пункты этикета. Этим она раздражала весь свет. Своего сына воспитала в высшей степени суровыми способами. Бедный мальчик. Вырос он, как ты понял, стремным парнем, который соблюдал все правила, уважал дам и не имел любовниц. Обычно это все держалось в секрете в высшем обществе, но слушок про Вилла прошел по всему Лондону. Конечно, злые языки шептались по углам, не осмеливаясь на большее. К тридцати годам он женился, но неудачно, потому что жена оказалась бесплодной. Суперправильный предок не захотел, чтобы у него были внебрачные дети, поэтому титул и земли перешли к его младшему брату Лейтону. Титул остался при семье, но мы все прямые потомки Лейтона Эддингтона. Вот и все. Зачем тебе это? Скучно ведь. Что-то не так. Судьба того человека была нелегкой, мне стало жалко его. Теперь мы связаны, и я чувствую его боль, отчаяние и безвыходность. И сейчас душа протестует, говорит, что все не так просто, как рассказывает Тринити. Но как все было на самом деле? Этого я никак не могу понять. — Покажи мне картину сейчас же. Девушка задумалась. Пожевала губу, откинула назад волосы и выпила остаток остывшего кофе. Когда она наконец соизволила ответить, нам помешал телефонный звонок. Тринити наклонилась к бездонной сумке, в поисках мобильника, бормоча слова проклятия. — Алло, — сердито зазвучал ее голос — Спанч-Боб несчастный, что снова случилось? Минута молчания, потом взрыв. — Я оторву твою бесполезную башку, раскрошу твои внутренности, соберу все в мешок и сброшу в океан. Как ты мог потерять ее? Моли, чтобы у меня все получилось, иначе не жить тебе и дня! Затем швырнула телефон на пол и взялась за голову. Вдох, выдох и вернулась прежняя нахальная девушка. — Извини, пушистик. Сегодня у меня дела. Вытащила из сумки блокнот с ручкой, написала неразборчивым почерком адрес и домашний номер телефона. — Вот, позвони мне завтра. Я тебе покажу картину за небольшую плату. Договоримся о встрече, тогда приедешь. Пока! Она встала и пошла к выходу. — Стой! — я пытался ее остановить. — Мне нужно разобраться во всем сегодня. — Нее, пупс, завтра и только. Осторожно, я могу передумать. Пришлось отпустить ее и ехать домой. Большой пустой, неуютный дом, заполненный ненужным хламом, лишними комнатами без хозяев. Не прерывая мыслительный процесс, я принял душ, надел черные брюки и белую рубашку. В комнате отца нашлась пара оксфордских ботинок. В холодильнике обнаружил гору еды в контейнерах. Наша кухарка приходит рано утром, готовит все это и уходит. Я ценил личное пространство и одиночество. Родители вечно в разъездах. Конечно, они уделяют мне время и любят сильно. Понимаю, что им необходимо работать, иногда отдыхать. На отдых мы всегда ездим всей семьей, отец с матерью про меня не забывают. Пытаясь не слушать двух Иденов внутри, которые уже порядком меня достали, я заснул. На этот раз сон не был тревожным, но зато утро не было добрым. Я сидел на кухне, когда пришел Льюис. У него были запасные ключи. — Друг, как ты сегодня? — весело спросил он. — Надеюсь, нет больше бредней про «я не я»? Я не поднимал голову. Осознание правды давило на меня. Что делать? Я правда больше не принадлежу себе. Я собственность Тринити Эддингтон, а внутри Бог знает, что творится. Льюис толкнул меня в бок. — Что с тобой? — последовал удивленный и встревоженный вопрос. Тогда я поднял голову и безжизненными глазами взглянул на друга. — Лю, я импотент.