От ненависти, к тебе

      Жизнь любит преподносить нам испытания, сложность которых прямо пропорциональна награде. Благодаря статусу отца я никогда не чувствовал каких-либо жизненных трудностей, что в социальной деятельности, что в человеческих взаимоотношениях. Деньги способны решить все — так я думал до тех пор, пока в моей жизни не появилась девушка, которая ставит эти бумажки, да и меня самого, ни во что. Со всем наследием семьи и влиятельностью, доставшуюся от отца — Люсьена Сердоболия видела во мне лишь избалованного болванчика на побегушках могущественного родителя. Ей не надо вести себя вызывающе, чтобы привлекать внимание, мои глаза навсегда прикованы только к ее, вечно потресканным, пухлым губам. А желание прикасаться к бархатистой коже, растет с неприличной скоростью каждый божий день.       Невесомо, нежно, случайно.       Наверное, она стала для меня девушкой, про которую говорят — «та самая».       Правда, я так и не понял, в какой момент некий изгой в моих глазах, превратился в исключение из сотни дурацких правил. Не проходило долгих лет бок о бок, не было ситуаций на грани смерти и даже несчастный концерт больше усугубил наши взаимоотношения, чем помог расставить все по полочкам. Как бы сильно мне не хотелось узнать, что у нее в голове — я не смог. Только сильнее путался от ее слов, что шли в разрез с редкими действиями.       Да, я конченная эгоистичная свинья, но я не хочу ее терять. По крайней мере не сейчас, когда впереди столько возможностей узнать девушку поближе. Быть может, разочарование само накроет меня огромной, убийственной волной, но до тех пор, пока такого не случилось, я буду брать от этой непредсказуемой жизни все, что пожелаю.       И желаю я — Хартфилию.

      ***

      — …Драгнил! — я в моменте подпрыгнул в кожаном кресле, ударяясь головой обо что-то твердое. Как оказалось, этим нечто была челюсть моей ненаглядной. Люсьена судорожно растирала уязвленное место, крайне раздражительно косясь на меня.       — Слушаю, — мне часто удавалось лицезреть злое лицо блондинки, на парах, в коридорах учебного заведения, в столовой и даже на улице, когда я проезжал мимо проходящей девушки. Она в ответ всегда закатывала глаза и фыркала, будто вместо автомобиля перед ней появлялась тележка с говном.       В целом, я бы мог гордиться, ведь именно мне доставалось ее недовольство. Никто больше не был способен так просто вывести из себя вечно спокойную, как удав, девушку. На меня же она скалилась как только наши взгляды случайно пересекались в перерывах. Ох, как же мне хотелось ей щелкнуть тогда, честное слово.       — Долго нам еще лететь? Не думаю, что коты способны без последствий переносить долгие перелеты, — изящные пальчики потрепали серую шерсть питомца, удобно развалившегося на коленях у любимой хозяйки.       — Дорогая, — приторно произнес я, нарочито облизывая обветренные губы, — Твой легендарный женский интеллект внезапно тебя покинул? Ты даже не посмотрела в интернете, как животные переносят стресс и как ты можешь им помочь в сложной жизненной ситуации?       Клянусь, ни под чьим другим взглядом, я не чувствовал себя таким неимоверным дураком. Да и на вряд ли позволил хотя бы одной живой душе подобный взгляд в свою сторону. Я не глуп и прекрасно это осознавал. Не во всем, конечно, но во многих жизненно необходимых вещах. Хоть и Хартфилия часто тычет меня носом в отцовские деньги, она не знает, что я уже давно смог преумножить тот стартовый капитал, который мне дали на совершеннолетие, благодаря собственному интеллекту.       Я получал все материальное, что хотел, отец откупался от меня, а не учил важным вещам. Именно поэтому стратегическое мышление и умение анализировать ситуации, я взрастил сам и сделал, так называемую, удочку, что по сей день помогает жить и выживать в суровых реалиях.       — Да, Драгнил, не догадалась, поэтому и задаю тебе этот вопрос сейчас. До ужаса логично, правда? — девушка внимательно осмотрела меня с ног до головы. Видимо на наличие дефектов в развитии, — Так что будь любезен, ответь.        — Примерно час. В этом самолете все оснащено для комфортного полета или дама столь королевских кровей не испытывала на себе все прелести подобного летающего транспорта? — это был бессмысленный обмен колкими фразами, но подобное занятие доставляло мне уйму удовольствия. Хотя, с любым другим собеседником, мне едва ли хватило бы терпения так вежливо общаться.       — Если бы можно было открыть иллюминатор, я бы давно это сделала. Твоей иронией пропитался весь самолет, — девушка покачала головой, подобно болванчику и села в кресло напротив. Так мы могли обоюдно прожигать друг друга многозначительными взглядами.       — Не я ведь начал эти бессмысленные препирательства, — мы способны умело спихивать ответственность на других людей всю жизнь, до одного прекрасного дня.       Наступившего и в моей жизни.       — Слушай, а ты себя мужчиной считаешь? — не сказать, что вопрос Хартфилии загнал меня в тупик, но неожиданным был точно. Впервые в жизни я задумался над ответом. А что вообще входит в понятие «мужчина» в женской голове?       — Смотря что ты подразумеваешь под этим словом, у нас ведь разные понимания одних и тех же вещей, не наблюдала? — блондинка выглядела крайне задумчиво, подперев изящными пальчиками фарфоровый подбородок.       — Это тот, кем тебе никогда не стать, Драгнил.       Честно? Мне хотелось исчезнуть после столь громких слов, хоть головой я и имел понимание, что выводы у этой дамы сделаны исключено из-за моего поведения ранее. А кто хороший?       Идеальные люди существуют только в нашей голове, мы сами наделяем их несуществующими качествами, а потом зазря страдаем, стоит выдуманному образу хотя бы немного отличаться в реальности. Однако, жизнь у нас — скучная, поэтому, полагаю, таким образом люди нашли себе развлечение, чтобы скоротать одинокие дни. Создать драму на пустом месте, наделить ее сильными эмоциями и вуаля…       Аттракцион невиданной щедрости в виде эмоциональных качелей доступен каждому и для этого даже не нужен второй человек, что выступит в качестве груши для битья, ведь это может быть просто симпатичный незнакомец или незнакомка. Придумай ему возраст и имя, дай совершенно противоположные черты характера и вот перед тобой стоит принц на белом коне, чьи глаза приходят во сне. А на утро ждет горькое разочарование, ведь на деле ты по-прежнему остаешься одиночкой.       Люди наивны и зачастую глупы в своих проявлениях, но в узких кругах просто обожают кичиться псевдо интеллектом. Грустное зрелище.       — Не будь так строга ко мне, — я попытался со всей, непривычной мне нежностью, взять девушку за руку и оставить невесомый поцелуй, едва касаясь сухими губами, бархатной кожи, на тыльной стороне ладони, — Я действительно никогда не был таким человеком для тебя. И понимаю, что у тебя есть все основания считать меня моральным уродом, только вот, ты никогда не видела меня с моей другой стороны. Настоящей.       Как в прочем и я сам, как выяснилось.       — Не видела, ты полностью прав в своем высказывании. Только вот я имела удовольствие наблюдать за другими картинами изо дня в день, которые открывались моему взору, — Хартфилия поднялась и строго на меня взглянула. Ведет себя как учительница, бесит, — Как всеми обожаемый Драгнил младший использует девушек, словно они вещи. Знаешь, такие отходы, к которым ты никогда не прикоснешься во второй раз, ведь весь твой жизненный интерес состоит в галочках в именах напротив. Ты — ничтожен в своих потугах стать лучше и я никогда не устану тебе напоминать о том, как ты вертел людьми, пока они были тебе удобны.       — Харт… — я чувствовал, как на лбу вздулась вена. Даром выводить людей по щелчку пальцев обладал не только я, но и прекрасная блондинка, стоявшая над душой.       — О нет, дорогой, я не закончила, — я лишь горько хмыкнул, она была в своем репертуаре. Главная стерва моей жизни и заноза в очке. Ммм, какие приятные ощущения, — Перечисленные мной минусы — верхушка огроменного айсберга твоей гнилой сущности, которую уже не переделать. Ты сформировался как человек и можешь прятаться под маской святого благодетеля, но запомни, — крашенный ноготь больно впился мне в правую щеку, а взгляд янтарных глаз упал на застывший оскал, — Тебе никогда не стать тем человеком, которого я хочу видеть рядом с собой.       — А ты такая идеальная, да, Сердоболия? — я видел, как блондинку передернуло при упоминании отцовской фамилии, — С таким энтузиазмом осуждаешь меня за содеянное, как-будто вообще имеешь на это хоть какое-то право. Ты кто в этом мире? Создатель? Святой отец? Кем ты будешь, чтобы осуждать меня за мою жизнь. Ты нихуя обо мне не знаешь, а строишь из себя сраную невинность с нимбом на голове. Рога не давят случаем?       Я вскочил с места и уже возвышался над Хартфилией, грубо отбрасывая ее палец в сторону от меня. После него на щеке остался красный след. Я схватил ее за подбородок большим и указательным пальцем, не обращая внимание на жалкие потуги избавиться от моей стальной хватки. Я хотел, чтобы она смотрела на меня снизу вверх, прямо в пылающие, от праведного гнева, глаза.       Судя по движению рта она что-то говорила, но я не слушал, сконцентрировавшись на алых губах. Сейчас меня накатило всего одно желание — обладать.       Не обращая внимания на возмущения Хартфилии, я впился жарким поцелуем в желанные губы.       О да.       Утробное рычание разнеслось по всему пространству, заглушая гул самолета. Я хотел этого так сильно, что мне сносило крышу от удовольствия. Грязные влажные поцелуи, больше подходящие под животные инстинкты, чем романтику.       Да и похуй.       Я плюхнулся в широкое кресло, увлекая за собой сопротивляющуюся девушку. Ее поведение еще больше раззадорило моего внутреннего зверя. Как же мне было хорошо… Я словно одержимый кусал нижнюю губу, а потом зализывал, в качестве извинений. В этот момент мной руководители ебаные эмоции, но не наоборот. Да, нужно стараться держать их в узде, но вы бы знали, насколько мне вообще было сейчас на все насрать.       Я видел только ее. Хотел только ее.       — Нацу… — ее стон заглушал все остальные звуки. Видимо здравый разум позорно капитулировал, стоило отодвинуть в сторону шелковое белье и нетерпеливо дотронуться до набухшего бугорка. Мне нравилось, как она выдыхала мое имя. Так томно и просяще, что я готов был прямо на ней разодрать нелепую белую рубашку и показать все прелести животного секса.       Я поверхностно коснулся возбужденной плоти, ощущая на пальцах смазку. В штанах становилось тесно, набухший член больно упирался в плотную ткань одежды. Я никогда не отличался большим терпением и одним движением оторвал редкие пуговицы на верхней части гардероба. На меня смотрела большая упругая грудь с отвердевшими сосками.       — Я тебя хочу, Хартфилия, — я промурлыкал эти слова в два полушария.       Тишину нарушил звук смачной пощёчины. Моя левая сторона лица пылала, приводя в чувство. Невидящим взглядом я смотрел на полуголую девушку перед собой, что неспешно слезала с моих коленей и вновь села напротив, теребя в руках стакан с минеральной водой.       — Теперь понял, о чем я говорила? Ты обыкновенное животное, Драгнил. Ни больше.       — Поэтому ты так прогибалась под прикосновениями животного? Чем же ты лучше? — часто вздымающаяся грудь соблазнительно колыхалась, притягивая взгляд. Блондинка не стеснялась собственной наготы. Порванная рубашка, задранная юбка и аккуратно сдвинутое в сторону белье, открывающее вид на все прелести женского организма.       — А ты думал я что, начну сокрушаться от того, что такой недонасильник мог сейчас лишить меня девственности?       — Ну ты же такая праведница, разве это не самая ожидаемая реакция от тебя? — я шумно сглотнул, когда девушка расставила ножки пошире.       — Правда? — Хартфилия погрузила в лоно сначала один, а затем второй смоченный в своей же смазке, тонкий пальчик, имитируя движение члена, — Значит тебе неизвестно, что я обожаю классный секс? — последнее слово она простонала, хватая себя за грудь. Ее наглый взгляд, в перемешку с раскрасневшимся личиком, удерживали меня на месте, похлеще гравитации.       Первый раз на моей памяти девушка удовлетворяла себя на моих глазах, вызывая во мне совершенно новые, неизвестные ощущения.       — Зачем? — я смог прохрипеть только одно слово, пока рука сама потянулась к ширинке.       Люси усмехнулась, соблазнительно прогибаясь в спинке. Ее тихие стоны наполняли пространство и сводили меня с ума. Я схватил головку, проведя рукой вниз по основанию члена. Приятная пульсация отозвалась в теле. Мой рык и сладостные стоны блондинки смешались в единое целое, вынуждая с каждой секундой увеличивать темп.       Я раздвинул ноги поудобнее, откидываясь на мягкую спинку. Перед моими глазами не было ничего, кроме ее пальчиков, все чаще исчезающих внутри самой девушки.       Слабые стоны превратились в негромкие крики. Я рвано задышал, стараясь поспеть за своей шумной, желанной блондинкой, спуская прямо на себя. Девушка вскрикнула и обмякла прямо в кресле, виновато смотря. Она провела шершавым язычком по пальцам, что только что были внутри, словно пробуя себя на вкус и чертовки дразня меня.       — Не все вежливые люди — святые праведники, — Люси хрипела, после яркого оргазма, — Да, я вежливый человек, но это не отменяет того факта, что я могу трахаться, как и все живые существа, — она невинно пожала плечами, поправляя одежду, — Не стоит так узко мыслить, когда стереотипы помогали нам жить?       А ведь эти слова не так давно принадлежали мне.       Вот она, злопамятная благородная порода.       Блондинка встала, я словно болванчик подпрыгнул вслед за ней, подходя вплотную и вдыхая запах разгоряченной кожи. Про себя отмечая ее поведение, без тени стеснения она стояла передо мной, явно о чем-то размышляя. Словно дикая кошка, такая же вольная, свободолюбивая, любимая. Она долго сверлила меня хищным взглядом.       — Ты очень красивая, — я смазано поцеловал девушку в аккуратное плечо, — Но в следующий раз, все непристойные вещи с тобой буду творить я.       — Драгнил, такое случится только когда я своими глазами увижу твое превращение из жигало в настоящего мужчину. А до тех пор я на тебя даже не посмотрю.       — Посмотришь, — звучало самонадеянно, ну и пусть. Мне жизни для этого потратить не жалко.

***

      Шафран — цветочная столица, удивительное место, где не бывает снега и круглый год редкие виды растений сменяют друг друга, украшая уютные улочки города, что отовсюду радостно встречали приезжих и радовали глаза местных. Стояла хорошая погода, прохладный ветерок приятно обдувал лицо, спасая от жары. Все же не просто это место расположилось на юге Фиора.       — Я так рад лично с Вами встретиться, — юноша средних лет, поочередно пожал руки каждому из нашей музыкальной группы и прикинувшись джентльменом, галантно поцеловал тыльную сторону ладони Хартфилии, с любопытством заглядывая в широко распахнутые, от удивления, каре-зеленые глаза. Полагаю мне стоило напрячься, от повышенного внимания к нашей солистке, ведь Кобра достаточное количество раз засветился в скандальных историях с девушками, правда доказательств его вины так и не продемонстрировали, поэтому он свободно продолжал работать продюсером.       — Ага, мы тоже, — саркастичными нотками ответил Гажил, поравнявшись со мной и уже тихо, чтобы только я услышал, добавил: — Какой-то скользкий тип.       — Мне тоже не понравился, — любезный оскал застыл на моем лице, посланный нашему дорогому будущему партнеру. Неприятное чувство стало растекаться по венам, хоть я и прикладывал все силы на игнорирование этих ощущений, но и проглатывать косые взгляды не был готов. Все же я должен был стать настоящим мужчиной и доказать это блондинке, правда пока не смыслил каким образом.       Сиреневые глаза сверкнули в предвкушении больших денег, путем удачной сделки. Эрик направился прямо по застекленному коридору, размеренный стук его каблуков эхом разбивался о стены. Жестом он пригласил всех войти в громоздкие двери, что вели в просторную комнату. Это был панорамный рабочий кабинет, с видом на город с высоты птичьего полета. Компания, пригласившая нас, занимала последние этажи в самой высокой башне Шафрана — выше только дворец Меркурий.       Помещение было светлым, ото всюду попадал дневной свет. В центре удачно расположился пушистый светлый ковер. Декоративные высокие растения украшали внутреннюю стену, пока в воздухе разливалась спокойная мелодия, что шла в катастрофический разрез с концепциями групп, которых отбирали здешние директора.       — А у вас уютно, — вставила пять копеек блондинка, усердно мотая головой по сторонам, стараясь рассмотреть каждую деталь интерьера. Любопытная женщина.       — Спасибо, мисс Хартфилия, — продюсер было придвинул ей стул, но одного грозного взгляда было достаточно, чтобы понять — эта милая девушка — моя и любые кривые движения в ее сторону не уместны.       — Пожалуйста.       — Итак, — начал Кобра. Я не особо вслушивался в его речи, мое внимание было приковано к персоне намного интереснее. Поудобнее сев, я положил левую руку на бедро девушки, за что она убийственно стрельнула на меня своими красивыми глазками, — Мне стало известно о победе в конкурсе, где вас всех поставили в не самое удобное положение, однако вы умудрились выйти из него с блеском, благодаря этой прекрасной леди, — на подобный комплимент Хартфилия даже бровью не повела, сложив руки на груди, — Проанализировав реакцию публики, мы с коллегами пришли к следующему выводу — мы бы хотели сотрудничать с вами именно в таком составе. В свою очередь компания берет на себя покрытие всех расходов, организацию выступлений и остальные пункты, прописанные в договоре. Перед каждым лежит его копия, вы можете внести свои правки в случае не соглашения с каким-либо пунктом, мы пойдем на встречу в поиске компромисса. Что думаете?       Возникло неловкое молчание, которое никто не спешил прерывать, ведь обдумывание таких вопросов занимает далеко не один рабочий день. Будучи создателем, я взял смелости ответить за каждого.       — На правах создателя столь славной группы, я хочу забрать копию договора и взять несколько дней для его изучения нашими юристами. Вы должны понимать, что подобной важности дела не обойдутся словесно, поэтому наши требования, на данном этапе, следующие: Ваша компания оплачивает наше проживание в этом городе, пока не будут решены вопросы касательно невнятных пунктов. А они обязательно возникнут в процессе прочтения, — я окинул взглядом свою команду, каждый едва заметно кивал мне в знак одобрения, — После чего мы повторно собираемся здесь и ищем компромиссы по возникшим вопросам. Если решаем — договор у Вас в кармане. Нет — нет.       Эрик в недовольстве сморщил нос, он был опытен в подобных делах, поэтому ему крайне не нравился некий инструктаж к его деятельности, но контракт важнее гордости — так любил говорить начальник. В больших деньгах нет места принципиальности и другим человеческим качествам, которые так или иначе могут повлиять на ход работы, далеко не благоприятным образом.       — Хорошо. В таком случае мне бы хотелось поговорить один на один с очаровательной девушкой, что так удачно украсила мужской коллектив и разбавила его своим талантом и сногсшибательной красотой, — парень подмигнул блондинке, плотоядно усмехаясь. Подобный «невинный» жест со стороны продюсера вызвал во мне внутренний протест, по причине которого крайне не хотелось оставлять Хартфилию со скользким гадом наедине.       Судя по взгляду блондинки, она сама не находилась в каком-то диком восторге от этого предложения, с надеждой заглядывая в мои глаза.       Твои молитвы услышаны, милая.       Я довольно хмыкнул, найдя поддержку своих действий во взгляде девушки. Не сказать, что она до этого паниковала на грани истерики, но сейчас точно выглядела гораздо спокойнее.       — Конечно можно, — я улыбнулся, обнажая ряд белоснежных клыков, — Только есть один нюанс — вещи Люси в моей машине, которую я арендовал для нахождения в таком гостеприимным городе, — я встал позади девушки, облокачиваясь на ее стул. Мне открылся замечательный вид на женские прелести, от которых, к сожалению, пришлось очень быстро оторвать взгляд, — Так что, мне придется остаться и подождать, когда прекрасная девушка освободится и я смогу передать ей чемоданы в целости и сохранности. Но я вас не стесню, посижу вон там, — я указал в сторону большого белоснежного дивана, на котором лежал пушистый плед — рай Хартфилии.       — В таком случае не могу отказать. Располагайтесь, — Кобра почти сразу потерял ко мне и ребятам интерес, усевшись в кресле, которое было ближе всех к девушке.       — О нет, не так поняли. Останусь только я. Остальные займутся своими делами, видите ли, мы только прибыли и успели лишь заскочить к Вам, а нужно еще заселиться в отеле, — я блаженно оскалился, видя как лицо продюсера сменяет вихрь разнообразных и не особо понятных, мне, эмоций, — Вы же не допустите, чтобы милые дамы ходили уставшими с дорогими?       — Ни в коем случае, — совершенно недружелюбно процедил Эрик, несколькими минутами ранее готовый вылизать задницу каждому, за долгожданный договор.       Признаться, честно — первые несколько минут я старательно поглощал каждое слово, небрежно брошенное девушкой в адрес горе-продюсера. Не смотря на все жалкие попытки парня очаровать Хартфилию путем бесконечных комплиментов, девушка лишь культурно отмахивалась от него, словно от паразита, то и дело злобно стреляя глазками в мою сторону.       Я по чистой «случайности» не увидел толком ни одного гневного взгляда, отвлекаясь на созерцание окна с прекрасным видом на дневной город, сверху напоминающий больше ковер из цветов. Ведь не было улочки, которую не украшали бы прекрасные растения.       Хартфилия выглядела статно. Она гордо держала высоко поднятый подбородок и идеальную осанку, скрестив руки на пышной груди, закрытой белоснежной излюбленной рубашкой.       Других вещей нет что ли?       Эта мешковатая одежда скрывала великолепные изгибы податливого женского тела. С осознанием этого, я всерьез задумался о том, чтобы поменять блондинке гардероб. Пусть даже на принудительной основе.       После того, как мои розовые очки спали, стало странно наблюдать за, так называемой, «серостью». Мое восприятие всегда рисовало ей тонну штукатурки, за которой скрывались ужасные прыщи. За большими бесформенными кофтами — лишние кило и главное, на цепочке мракобесия — паленые духи известных брендов, отдающих больше спиртом. Не знаю, разочаровался я в тот момент, когда передо мной оказалась по-настоящему красивая девушка или удивился, но видеть в ней гадкого утенка больше не мог.       А ведь к ней подходили несостоявшиеся любовники, которые с самого начала видели то, чему я активно противился. Она отказывала каждому.       Неумолимо. Резко.       Видя в них конченных идиотов, список которых по-видимому возглавлял я. Пожалуй, я искренне мог сожалеть о произошедшем, но тогда бы навсегда остался избалованным ребенком, не способным брать ответственность за собственные чувства и продолжил быть демонизировать девушку, без которой, как оказалось, мне было плохо.       — Вы закончили? — нагло перебил «важный» разговор. Неприятное ощущение заставило меня спешно подскочить с места, дабы поскорее убрать культяпку Кобры от хрупких плеч Хартфилии, — Мы опаздываем, вообще-то, — указывая нервно на руку, где должны находиться часы и несколько раз акцентирую внимание парочки на своих действиях.       — Приношу искренние извинения, — Эрик нахально заглянул прямо в мои глаза и не отрываясь, поцеловал руку нашей спутницы, — Я так увлекся беседой, что не обратил внимание, что эта душевная беседа неприлично затянулась. Благодарю, Вас, Люси.       Ненавижу мужиков!       Девушка лишь сморщилась от неловкости ситуации и постаралась побыстрее взять меня под руку, чтобы покинуть эти стены, пропитанные желчью и лицемерием. Выглядела она сомнительно, словно хотела сжаться и исчезнуть. Хартфилия этого не показывала, но я ощущал ее состояние каждым миллиметром разгоряченной кожи.       — Из двух зол выбираешь наименьшую? — карие глаза злобно сверкнули, чуть не вылезая из орбит. Она всем видом демонстрировала, что я в очередной раз сказал какую-то ерунду.       Мы мчались по вечернему городу, который сильно отличался от своей дневной версии. Всюду украшали желтые огни, огибающие даже стволы толстых и высоких деревьев, а запах цветов сводил с ума нашу солистку. Она с большим пылом отбила свое право на открытое окно, ее даже не убедило, что у меня аллергия может разыграться не на шутку и за руль придется сесть ей.       «Если я сяду за руль, то это будут твои проблемы, Драгнил.»       Это всё, что произнесла моя ненаглядная и отвернулась. Сегодня она вела себя куда страннее, чем обычно. Такое явление вынуждало заметно напрячься, ведь так я даже близко не смогу прикинуть, что эта бестия выкинет через минуту.       — У тебя все хорошо? — тихий шепот разрезал ветер, гуляющий по улицам, — На твою кислую мину даже смотреть невозможно.       — Глаза себе выколи, бестолочь, — Хартфилия фыркнула, скрестив руки на груди.       — Ты сегодня несноснее обычного… — резко замолкаю. Обещал ей стать мужчиной и почти сразу нарушил свое слово. Я даже не поинтересовался о чем они вели беседу, вдруг он ее обидел? В этот момент догадка сама находит меня, — Это он, да? Что он тебе сказал? — я резко затормозил, чтобы припарковаться возле первого попавшего магазина, ибо эмоциональный взрыв не стоило переносить за рулем, когда рядом есть живой человек. Если на собственную жизнь мне было плевать, то калечить девушку явно не хотелось, я наоборот старался быть лучше для нее.       — Он сказал, что я должна ему… — голос надломился. Кажется, я застукал нечто личное, на что совершенно не имел права. Одинокая слеза скатилась вниз по щеке, растекаясь на полу салона.       — Ночь?… — я закончил за нее.       Хартфилия лишь всхлипнула сильнее, утыкаясь холодным носом мне в плечо. Словно побитый котенок, она безмолвно просила поддержки, хоть и никогда не признала бы это.       — Милая… — шепчу в ответ. Нетерпеливо, но очень аккуратно, прижимаю девушку к самому сердцу, одной рукой скользя между светлыми волосами. Мягкие, — Слышишь, как оно бьется?       Она в недоумении посмотрела на меня своими большими заплаканными глазами и доверчиво прижалась ухом, прислушиваясь к бешеному ритму.       — Быстро…       — Так вот… — я взял ее маленькую, хрупкую ладонь, и с чувством сжал, — с тех пор, как мне пришло осознание многих вещей, которые смогли кардинально изменить мои взгляды, оно билось только для тебя. И будет биться, Хартфилия, до моего последнего вздоха. Моя жизнь принадлежит тебе и мое счастье зависит исключительно от твоего решения, поэтому никто… Слышишь? Никто не посмеет обидеть мою женщину. Я сломаю ему лицо, чтобы он не смог без страха взглянуть на себя в зеркало. Я тебе обещаю.       — Спасибо.       Улыбнувшись, крепче прижал к себе подрагивающую девушку. Полагаю, тяжело жить, когда все хотят твое тело, но никто не хочет узнать тебя, как человека. Мы не успели выйти из офиса музыкального лейбла, как какой-то жирный хер облизался при виде ножек Хартфилии. Да, приятного мало быть девушкой. А я в ее глазах выгляжу даже хуже, ведь моральные ценности, по ее мнению, мне даже не пытались привить. И это мнение я создал своими руками.       На глаза попалась заветная табличка.       — Я сейчас, — поцеловал холодную руку, меня одарили легкой улыбкой, правда натянутой, но это ненадолго, — Дождись, хорошо?       — Куда я денусь? — в целом, куда угодно, мы оба это понимали, но после ответа мне от чего-то стало легче. Значит попытку побега предотвращать не придется.       Я вышел из машины и словно ниндзя, незаметно дошел до нужного здания. Открыв дверь, я сразу почувствовал десятки нежных запахов, разносившихся сразу ото всюду. Брюнетка на кассе доброжелательно улыбнулась, выходя навстречу.       — Я могу Вам помочь?       — Знаете, мне кажется да, — и мы прошли внутрь здания.       — Хартфилия, мне нужна твоя женская помощь! — я уселся поудобнее на свое место, заводя машину, предусмотрительно спрятав небольшой сюрприз, — Ты можешь посмотреть, нет ли этого предмета в багажнике? Я сейчас все перевернул, но не нашел, а ты обладаешь непонятной мне женской силой находить все там, где его нет, — я ткнул в экран телефона, заранее найдя первую попавшуюся фигню, которую нам придется искать. И разумеется, там ничего не будет.       — Ну пойдем, поищем, — она хмыкнула. Выглядела Хартфилии куда более спокойной, я бы сказал, самой собой.       — Супер! — мы вышли из машины, — Ищи пока, я сейчас, — я сделал вид, что завязываю шнурки, хотя сам наблюдал за вытянувшимся выражением лица своей женщины, после открытия багажника.       — Это… мне? — она смотрела на меня с искренним детским удивлением, видимо ожидая очередную подставу или перфоманс с моей стороны. Правда единственное, что по-настоящему хотелось выкинуть — дерьмо, которым наполнилась однажды моя душа, а в след за ней и жизнь.       — Да, — плавной походкой подошел к объекту своего обожания, прижимая прямо к себе, — Кажется, тебе такие нравятся?       — Да… Спасибо, Нацу, — Хартфилия, шумно выдыхая, прильнула ко мне, обнимая за спину, — Это самый лучший подарок, который для меня делали.       Я замер, боясь спугнуть это мимолетное мгновение. Самый приятный момент в моей жизни, который я ощущал до селе только с одной женщиной — своей мамой. Мне хотелось простоять так всю жизнь, ощущая тепло Люси, биение ее сердца, рвано вздымающуюся грудь и сбитое дыхание.       — Не грусти из-за всяких идиотов, которые даже смотреть на тебя не имеют права. Ты — удивительная, надеюсь ты почувствуешь рядом со мной, что значит быть еще и любимой кем-то.       — Спасибо тебе, — Хартфилия обняла меня так, что железное сердце готово было расплавиться, — Мама дарила ромашки, когда я была маленькой. С возрастом, мы, к моему великому сожалению, поменялись местами. Теперь я дарю ей эти цветы каждый год, в один и тот же день — день, когда ее не стало рядом со мной.       Сердце защемило. Так по-детски, возвращая во времена, когда я знал, кто такая мама и что означает ее тепло. Быть не одиноким в своем одиночестве — бесспорно приятнее, однако… Понимание, что человек испытывает такую боль, скрывая это за колючими шипами. Да, я натуральная сволочь, но ничего человеческое мне не было чуждо.        Я разделял это чувство, целиком и полностью, с этой девушкой, которой повезло в жизни меньше, чем мне. При этом она смогла остаться добрым человеком. Тот уровень, к которому мне нужно стремиться всю свою жизнь. Ведь теперь в ней был смысл — Хартфилия, способная разделить мое одиночество. И при идеальном развитии событий — фамилию. Последовав какому-то своему внутреннему импульсу, оставляю легкое касание обветренных губ на лбу Люси.       — Куда же нам поставить столько ромашек? — Она осторожно отстранилась, а не отталкивала, как раньше, что дало мне веру в себя. Я делаю все правильно и со временем верю, что услышу заветное «да», каких бы усилий оно не стоило.       — Сто одну, если быть точнее, — я лишь усмехнулся, когда большие глаза распахнулись еще сильнее, — С этим мы точно разберемся, поехали, — Хартфилия трепетно погладила белоснежные листочки. Она выглядела довольной и этого было вполне достаточно, чтобы на душе стало тепло. Я подмигнул девушке, придерживая дверь автомобиля, чтобы она села на свое место, — В отель?       — Да, я переживаю за Хэппи.       Тапка в пол и через полчаса Люси гладила ненаглядный пушистый комок, который так удачно заснул на коленях. Я смог прочувствовать атмосферу, царившую в номере. На столе большой кухни были расставлены свечи, что неудивительно, ведь номер на двоих. И конечно же тот самый букет, который преспокойно стоял в большой вазе. Панорамные окна пропускали тусклый свет луны, что играл на лице девушки. На фоне играла еле слышная джазовая музыка, помогавшая расслабиться после тяжелого дня. Дня, который еще не закончился, ведь у меня осталось незаконченное дело. Надо сделать пару звоночков.       — Грей? — с другого конца послышалось недовольное ворчание. Вот дед дает, — Мне нужна твоя помощь, через две минуты на закрытой парковке отеля, и возьми с собой Гажила и Джерара.       — Ладно, — Фуллбастер лишь тяжело вздохнул и отключился. За что я его ценю — так это за полное отсутствие лишних вопросов в таких делах. Мы оба знаем, что можем друг на друга положиться или втянуть в неприятности, но страха это никогда не вызывает. Мы ведь вместе, а значит справимся со всем.       Никто не мог представить, как мне не хотелось оставлять Хартфилию в такой романтический вечер, в располагающей, к откровенному разговору, обстановке, а может даже горячему… Архитектурные пропорции девушки сводили меня с ума, атласные короткие шортики открывали вид на стройные ножки, а домашний топ — на все остальные прелести. Люси меня манила, как не могла ни одна девушка. Одного взгляда было достаточно, чтобы я, подобно одержимому, последовал за ней на другой конец света.       — Хартфилия, — она посмотрела на меня, но несколько иначе. В ее глазах впервые не плескалось молчаливое осуждение. Правда, вполне возможно, мне показалось.       — Говори.       — Мы с парнями сейчас должны созвониться с Лаксом и обсудить договор, — я демонстративно держал его в руках, чтобы девушка мне поверила, — Мне неизвестно, сколько времени это может занять, поэтому если пожелаешь, можешь встретиться с девочками или заказать себе много вкусной еды. Здесь все оплачивается компанией, но в случае чего просто попроси оформить заказ на мое имя. Вероятно, к моему возвращению ты уже можешь сладко спать.       Хартфилия не ответила. Лишь прищурила глаза, давая понять, что не поверила ни единому моему слову. А я, между прочим, не врал! С Лаксом действительно надо было поговорить. Пришлось пересилить себя и все же выйти из номера, на парковку, где мне уже ждали парни.       — Какие дела нас ждут на этот раз? — проницательный Фернандес успел понять всю ситуацию, просто посмотрев на меня.       Так ужасно выгляжу?       — Во-первых, — трясу толстую папку в своих руках, — Во-вторых, мне нужен весь возможный компромат на этого скользкого гада Эрика. Чем больше — тем лучше, для этого мы останемся здесь сколько понадобится, я хочу размазать эту похабную рожу по асфальту, но сделать это красиво. Сначала морально надавить, вынудив тем самым этого урода покинуть лейбл по собственному желанию, а потом добить, в самом прямом смысле этого слова.       — Откуда такая ненависть? Он же просто чел на побегушках, не имеющий веса в нашем деле, — Редфокс смотрел на меня, как на последнего идиота, только пальцем у виска не крутил.       — Да не, вы приглядитесь, какой он возбужденный, — Фуллбастер не особо стеснялся в выражении эмоций, угарая над моей реакций, — Он ревнует.       — Каким ты внезапно стал наблюдательным, — я прищурил глаза, не было желания ругаться с лучшим другом, хотелось лишь быстрее решить все и вернуться к своей девочке, — Даже не буду пытаться переубедить тебя в твоих наблюдениях, отчасти все так. Этот грязный ублюдок пытался домогаться до Хартфилии, не останься я с ней, возможно слова стали действиями, как только мы все вышли за порог комнаты.       Лица парней тут же изменились, они имели прекрасное представление моего состояния, ведь сами не раз сталкивалась с этим. Атмосфера веселья исчезла в моменте, уступая место серьезности. На парковке наступила тишина, словно в фильме ужасов, где-то вдалеке казался треск лампы, напоминая о том, что мы все же не одни в этом холодном помещении.       — В таком случае, от тебя требуются все известные подробности про эту историю с приставаниями, а остальное будет на нас, — Джерар смотрел на меня внимательно, словно искал в глубине моей души ответы, на не озвученные вопросы, застрявшие в воздухе. Не было нужны говорить вслух те вещи, которые понимали все присутствующие, — Мне самому хочется добиться справедливости, когда речь идет о вещах, порочащих женское достоинство.       Да, Эрзе с ним однозначно повезло.       — Поступаем так, сейчас все вместе разбираем условия договора, ну или начинаем разбирать, а после, в свободное время, все ищем новости, способные выкинуть Эрика с места под солнцем, не запачкав собственную репутацию.       Я бросил папку на черный капот арендованной машины, присев туда же, поерзал на месте, поудобнее усаживаясь на ровной блестящей поверхности. Меня никогда особо волновало, что я мог повредить чужое имущество, но в этот раз максимально постарался, чтобы намеренно не портить ухоженный внешний вид автомобиля.       — Ну, начнем.       Прошло. Нет, пролетело, больше трех часов с тех пор, как мы открыли первую страницу и бегло пробежались по строчкам. Шрифт в некоторых пунктах был настолько мелкий, что пришлось искать лупу. В этих документах любой глаза сломает, пока поймет написанное. Спустя столько потраченного времени, мы не изучили и трети договора, забивая на него толстым хером и приходя коллективным решением к тому, что мы откроем его завтра, ведь у всех соображалка просто отказывалась работать, после столь длительного мыслительного процесса.       — Вы как хотите, а я хочу к Хартфилии, — с этими словами я пожал каждому руку и ушел в закат, оставляя парней с изобретением дьявола, в виде стопки бумаг. Никто не возмущался, понимая мое увлечение этой несносной блондиночкой, ведь впервые за свою сознательную жизнь, я выбираю думать об одном и том же человеке день за днем. Это пугает меня также сильно, как и привлекает.       Знаете, в чем разница между любимым и нелюбимым человеком? Я не запомнил имя ни одной девушки, которая побывала в моей постели, но запомнил те важные вещи, которые Хартфилия даже не произнесла вслух. Ведь она непросто мне интересна, но и важна, как человек, рядом с которым мне нравится представлять свое будущее.       Войдя в тускло освещенный номер, я схватился за голову, шумно выдыхая. Мне всегда тяжело давалась работа с документами, так еще и с возникшими внешними обстоятельствами, совершенно не хотелось притрагиваться к этой грязи, словно я сам мог запачкаться в дерьме.       Я прошел на кухню и удивился. Неяркий свет свечей осветил две порции вкусно пахнущего стейка с какой-то закуской рядом. По бокам же стояли бокалы с красной жидкостью.       — Вино? — вырвалось вслух. В воздухе царила не просто романтическая атмосфера, а по-настоящему предвкушающая.       — Присаживайся, — раздался манящий шепот, на плечи опустились изящные ладони, слегка надавливая. До меня дошел излюбленный цветочный запах и я повиновался, примагничиваясь к стулу. Женские пальчики нетерпеливо стянули пиджак, отбрасывая его куда-то в сторону, затем расстегнули верхние пуговицы на помявшейся рубашке. Дышать тут же стало легче.       Захотелось подорваться на месте, когда я почувствовал горячее дыхание на своей шее. Пухлые губы коснулись опаленной кожи, вызывая табун мурашек по телу. Тягучий ком стал образовываться в нижней части живота, а влажная дорожка из мокрых поцелуев тянулась от ключицы и запечаталась на мочке уха.       Я не стесняясь зарычал, усаживая Хартфилию на колени и отвечая на желанный поцелуй. Девушка пошловато облизнулась, глядя на меня из под полуопущенных век. Одной рукой я придерживал аккуратные формы, а другой исследовал податливое тело, в сумасшествии сжимая упругую грудь, сквозь атласную ткань пижамы. Моя желанная тихо простонала в поцелуй.       — Это сон?       — Лишь маленькое спасибо.       С большим недовольством я оторвался от Хартфилии, что грациозной походкой, направилась прямо на стул напротив. Я завороженно наблюдал за хитрым взглядом карих глаз, в которых плясали дьяволята. В горле стало сухо, залпом осушил содержимое бокала, не отрывая удивленного взгляда от девушки перед собой. В голове навязчиво всплывала мысль, что Люси первой поцеловала меня.       Люси, мать его, Хартфилия.       Что случилось с этим миром? Какие последствия для меня и белого света имеет такое поведение? Должен радоваться, ведь получил желаемое, но это будто было так просто, что на правду совершенно не похоже. И зная эту несносную девушку, я прекрасно понимал, что все далеко не так, как кажется на первый взгляд.       — Да ну, — я вскинул бровь, в присущей только, Люси, манере и издевательски усмехнулся, — Не буду спорить, что твои женские штучки на меня сработали, но я более чем уверен, что ты преследуешь цель, пока непонятную мне до конца.       — Так спроси, — она невинно похлопала глазками и отправила кусочек сыра в рот, случайно облизываясь, — Может ты правильно все понимаешь?       — Тебя заводит прямолинейность?       — Меня заводишь ты. Даже не совсем так, — Харфтилия улыбнулась, подобно искусителю и залезла прямо на стол, на четвереньках приближаясь ко мне. Я шумно сглотнул, грудь блондинки маняще покачивалась прямо перед глазами, однако я не мог оторвать взгляда от ее милого раскрасневшегося личика, — Я хочу тебя.       Пока шаловливые изящные пальчики теребили упрямую пряжку ремня и требовательно расстегивали ширинку, я пребывал в некой прострации. И все? Разочарование паскудными щупальцами заполняло место внутри.       А как же хваленая неприступность, которая так упорно подбивала меня на изменения в лучшую сторону, чтобы доказать, что я могу быть не только козлом отпущения.       Кому доказывать теперь?       Признаться честно, было неприятно осознавать, что Люси оказалась такой же, как и те многочисленные дамы в моей жизни ранее. Столько надежд было возложено на хрупкие женские плечи, что не счесть их количество, мне свято верилось, или хотелось верить, что понятие «той самой девушки», сможет существовать и для меня. Видать, я все-таки ошибся в своих наблюдениях за женщинами.       — Ты пьяна? — голос хрипел, я старался не показывать разочарования, которое окутало меня с головой.       — Успокойся, Драгнил, — она ловко вернулась на место, словно ничего не произошло, рассматривая алкогольный напиток в бокале, — Я такой же человек, как и ты. У меня есть определенные потребности, — девушка сделала глоток и странно усмехнулась, — Я могу доверить тебе свое тело, Нацу, — взгляд стал серьезным, но на меня она не решалась посмотреть, — Но ты никогда не узнаешь мою душу. Это будет единственным местом на планете, которое тебе не удастся покорить.       Хартфилия вяло хмыкнула своим мыслям и поправив лямку от маечки, с вызовом заглянула в мои глаза. Не знаю почему, но от этих слов я испытал ебейшее облегчение.       — Обещаешь? — девушка не спешила отвечать и эта тихая пауза, была самым громким звуком для меня в то мгновение. Она желала продолжения этой игры, больше не обрывая мои потуги действовать, в момент их зарождения.       — Я не стану обещать того, во что мы оба не верим. Мне ничего не стоило переспать с тобой еще в первый учебный день, в ночь, когда мы остались в твоем доме и даже на высоте в несколько тысяч километров. Однако…       — Однако?       — Получить твое внимание, что дешевле воздуха, способна каждая девушка в университете, поэтому пополнять список красивой подстилки в мои планы не входило. Ты меня бесил с первой секунды, как я заметила твои заносчивые манеры и горделивую осанку, напоминая тем самым, не о самых приятных фрагментах моей жизни, — Хартфилия замолчала, видимо обдумывая последующие слова, — Только меня все равно, почему-то, тянуло узнать, какой ты человек. Не пойми неправильно, как парня я тебя не рассматриваю по сей день, но ведь тебя окружают верные друзья не за красивые глазки и миллионы на счету? Получается ты нечто большее, чем пытаешься казаться на первый взгляд.       Я лишь устало усмехнулся такой откровенности. Она увидела во мне человека слишком рано, получив лишь разочарование, а я в ней слишком поздно, чтобы наши дороги пересеклись там, где могло сформироваться счастье, разделенное на двоих.       — Что дальше? — мне хотелось поскорее раствориться в собственном разочаровании, после очарования одной прекрасной особой, которая даже не задавалась такой целью.       — Ровным счетом, ничего, Драгнил, — девушка перекинула ногу на ногу и упрямо уставилась на меня, делая глоток вина уже из бутылки, — После этого разговора наши взаимоотношения едва ли склонятся на какую-либо чашу весов, но мы можем попробовать поиграть дальше и убедить друг друга, что были неправы.       — Предлагаешь довериться судьбе? — я еле заметно покачал головой. А должны ли люди вообще уповать на то, что скрыто от человеческих глаз?       — Если только ты в нее веришь.       — Я верю в тебя.       Наверное тогда, мне было достаточно подобных слов. Разговор помог мне немного раскрыть закрытую дверь Хартфилии, в которую было бессмысленно так отчаянно стучаться. Она показала мне грань своего хрупкого мира, который охраняла подобно дракону, никого не подпуская на слишком маленькую дистанцию. Как никогда, я полностью ее понимал.       — Почему ты не настоял на том, чтобы мы переспали?       — Ты ведь сама понимаешь, к чему вопрос? — Хартфилия недовольно фыркнула, спрыгнув со стола. Серый комок шерсти в ту же секунду оказался в теплых руках и довольно замурчал, — Не поверю, что мое разочарование было незаметным, — я подсел на кожаный диван, поближе к девушке, чтобы потрепать кота за пушистым ухом. Первый раз встречаю настолько ласкового зверя.       — Расстроился, что я полезла к тебе пьяной? Ты правда, интересный, Драгнил, — Люси звонко рассмеялась, и положив руку мне на голову, мягкими движениями стала перебирать запутанные волосы, — Нет разницы, сплю я с тобой будучи трезвой или наоборот, пьяной в стельку. Факта, что ты обладатель красивого мужского тела, это не отменяет. Я не слепая и далеко не глупая, как тебе нравится считать. Умение объективно воспринимать человека, крайне полезный навык. Но как было сказано ранее, это не значит, что я буду твоей, — Хартфилия внезапно задумалась. Ее выражение лица выглядело несколько грустно, возможно на такую контрастность настроения влиял алкоголь, — Тем более, ты не выполнил обещание.       — С этого момента поподробнее, про какое обещание идет речь?       Люси тяжело вздохнула, даже слишком. Фраза про обещание несколько удивила меня и я в непонимании уставился на девушку, вырывая из ее рук Хэппи, который не особо сопротивлялся смены локации. Из Хартфилии вышла заботливая хозяйка, шерсть питомца была невероятно мягкой на ощупь и здоровой на вид. Сам четвероногий потоптался на месте, устраиваясь поудобнее на моих ногах. Хвостатый довольно заурчал, подобно трактору, прикрывая голубые глаза от удовольствия.       — Ты дал его настолько давно, что я не надеялась, что вспомнишь. Однажды, я обязательно раскрою тебе всю подноготную наших взаимоотношений, но не сейчас, — гордо подняв подбородок, Хартфилии любезно отсалютовала, направляясь в спальню. Аристократка моя.       — Куда собралась? — как ни кстати, на телефон пришло сообщение от Фернандеса, — Одевайся, нас ждут ребята.       Хартфилия словно проигнорировала мои слова, исчезая за дверью, но через несколько минут вернулась, неся в руках наряды на любой случай.       — Выбирай.       Наступила моя очередь глядеть на Люсьену, как на сумасшедшую и крутить пальцем у виска. Я и женские вещи? Нонсенс. Но чтобы ускорить процесс, пришлось создать вид бурного выбора, тыкая при этом на первую попавшуюся тряпку, о чем я сильно пожалел получасом позже. Девушка вышла, нет… Выпорхнула из комнаты, подтягивая на груди черный корсет от короткого платья.       — Решила собрать внимание каждого, из местного контингента? — я прокашлялся, хищным взглядом наблюдая на оголенное, из-за глубокого выреза, бедро.       — Я буду в компании знакомых мне парней и других девушек, которые являются для меня близкими людьми, если не подругами, чье внимание по-твоему мне еще нужно? — Хартфилия плюхнулась на мягкий пуфик в коридоре и принялась усердно натягивать ботфорты.       — Резонно, — покладисто кивнул, — Ты уверена, что в этом не замерзнешь? — я неловко почесал затылок, было странно адресовать заботу кому-то женского пола, а не другу.       — На мне теплые колготки, а здесь, — она указала на ботинки, попутно натягивая кожаный плащ, — Есть мех.       — Помогу.       — Да, Люси, ты — нечто, — в пьяном бреду хихикал Фуллбастер, ставя на стол стакан, с многолетним виски, — Что ты сделала с Саламандром? Он весь вечер от тебя глаз оторвать не может, — Я уронил лицо в ладонь от услышанного. За что мне это?       Шикнул на друга, но этот звук растворился в заразном смехе Хартфилии, который тут же передался остальным девушкам в компании.       — Знаю, — Люсьена аппетитно закусила губу, вызывая во всем теле приятную негу и табун мурашек, — Но мне даже нравится.       — Уверен, в другой реальности эти двое уже давно вместе, — вставил пять копеек Редфокс, по-собственнически закидывая громоздкую руку на хрупкую шею Макгарден, которая даже не сопротивлялась, поближе пододвигаясь к источнику тепла, — В этой они слишком жестко тупят.       Вся компания вновь разразилась громким смехом, привлекая внимание каждого в заведении. Я закатил глаза, складывая руки на груди. Неужели в каждом пьяном человеке есть своя Мира Штраусс, извиняюсь, Дреяр, которая своими навыками сводничества, была известна на весь Хвост феи.       — Главное, чтобы ты не тормозил в своих амурных делах, — в глазах Гажила вспыхнул недобрый огонь и в следующее мгновение он целовал миниатюрную синеволосую девушку, прижимая прямо к сердцу, у всех на виду.       — Не в этот раз.       И когда они успели сойтись? Надо будет посплетничать с Хартфилией, наверняка подружка ей все уши прожужжала про нашего барабанщика.       — Может сыграем? — великодушно предложила Локсар, на которую Грей буквально пускал голодные слюни.       — Во что? — мгновенно поддержала сомнительную затею Скарлетт, известная своим азартом. Мне показалось, или в ее взгляде бушевали бесы?       — По классике, правда или действие, — Джувия смущенно поправила немного задравшееся шелковое платье, подглядывая за реакцией Отмороженного. Тот шумно сглотнул, не оставляя действие девушки без внимания.       — А давайте, — поддакивала Хартфилия, залпом осушив бокал с шампанским. И куда ей лезет столько алкоголя? Обратно ведь на вертолетах полетит такими темпами.       Открыл портал в ад Фуллбастер, крутанув пустую бутылку из под красного вина. И разумеется горлышком указало точно посередине моего места. Оставалось лишь тяжко вздыхать, запивая свой ахуй янтарным коньяком.       — Да мне везет, — у Грея на лице нарисовалась настолько широкая улыбка, что мне в срочном порядке захотелось сломать ему нос, — Правда или действие?       — Действие.              — Видишь сколько красивых девушек? — все принялись оглядываться вокруг себя. В ресторане действительно было много прелестных дам.       — Ну, — ничего хорошего ожидать не пришлось.       — Поцелуй ту, которая тебе нравится сильнее всех в этом зале, — в голове сразу созрел план и загорелся зеленый свет. Я самодовольно рыкнул, вставая с места и направился к одной из девушек. Одна мне и правда понравилась больше, было в ней что-то этакое.       Я дьявольски улыбнулся и накрыл губами, ничего не понимающую Хартфилию, которая только успела приоткрыть рот, для возмущения. Но и оно утонуло в страстном поцелуе. Оттянув нижнюю губу, я чуть прикусил ее, тут же зализывая свою маленькую шалость. Удивление девушки позволило мне вторгнуться глубоко в маленький ротик шершавым языком. Большим пальцем надавил на подбородок, Люси поддалась на провокацию, обхватывая мое лицо двумя руками. Она с непонятно откуда взявшейся нежностью, провела холодной рукой по щеке, царапая коротким ноготком кожу на скуле. Я чувствовал, как сердце билось быстрее от волнения, когда нежность, граничившая с животным инстинктом, перемешались в пьяном поцелуе.       — Доволен? — я оторвался нехотя, от раскрасневшегося личика, еще немного и мой здравый рассудок бы капитулировал, и в приличном заведении случилась бы настоящая оргия.       — Весьма, — Локсар что-то шепнула Грею, и тот, оставшись удовлетворенным, вытянул руку, чтобы она дала ему звонкое пять.       — Моя очередь, — хищно оскалившись, я крутанул бутылку, которая указывала на… Блондинку, конечно же. Боже, если ты слышишь меня прямо сейчас, то спасибо тебе за такой чудесный подгон! — Правда или действие?       — Правда, — полушепотом произнесла Хартфилия, не решаясь выполнять действие, придуманное моей больной фантазией.       Умная.       — Какое самое счастливое воспоминание у тебя из детства? — хотелось в полной мере воспользоваться такой возможностью узнать о девушке больше, ведь в повседневной жизни она едва ли захочет делиться со мной своими сокровенными моментами.       Люси задумалась на несколько минут, прежде чем ответить, словно прикидывая в голове, стоила ли игра свеч, но все же начала рассказ:       — Когда мне было тринадцать лет отец подарил мне лошадь. Это крайне меня шокировало, ведь последние несколько лет после смерти мамы, он словно забыл о моем существовании, — она опустила голову, никто кроме меня не знал историю Хартфилии и видимо ей было тяжело раскрывать душу перед остальными, — Я назвала ее Стеллой*. Это была благородная и большая кобыла породы тинкер. Ее иссиня-черная грива невероятно красиво развевалась на солнце, а мощные копыта буквально продавливали землю в тех местах, куда она ступала. Когда я в первый раз пыталась ее оседлать, она чуть не скинула меня прямо в навозную яму. В моменты одиночества я всегда приходила к ней, ведь друзей у меня совсем не было. Вычесывала длинную гриву и кормила свежими яблоками, которые срывала с нашей яблони. Она была невероятно доброй, с большими голубыми глазами, стоило поделиться переживаниями вслух, как я ловила заинтересованный взгляд. Она словно понимала каждое мое слово, такая умная девочка.       К концу рассказа девушка выглядела понурой. Словно из нее высосали жизненные краски и оставили лишь серый внутренний мир. Сопоставив факты, я пришел к выводу, что лучше не задавать вопросов о том, что случилось с этим животным, чтобы не делать Люси еще больнее.       — Спасибо за рассказ, Хартфилия, — ободряюще подмигиваю собеседнице, одновременно впитывая такую важную информацию. Кажется я знаю, что буду ей дарить на скорое день рождения.       — Значит моя очередь? — ребята согласно кивнули и следующей жертвой безобидной игры стала Макгарден, повезло же, подумал было я, но блондинка умудрилась и тут меня удивить, — Правда или действие?       — Правда, — Леви наивно улыбалась не ожидая подвоха от лучшей подруги, честно говоря, никто не ожидал этого.       — Какой у Гажила размер члена? — у Люсьены были другие планы и своим вопросом, заданным на полном серьезе, она вогнала в краску сидящую парочку, которая синхронно прижали ладошки к красным лицам. Попались!       Синеволосая собрала все силы, чтобы побороть стеснение и встать со своего места. Видимо чтобы прошептать ответ на ухо подруге и поспешить на свое насиженное место, рядом с возлюбленным. На что Хартфилия вытаращила глаза, открывая рот и тут же прикрывая его рукой, показала большим пальцем вверх.       Неужели такой большой?       Оставшийся вечер прошел в теплой дружеской атмосфере. Признаться честно, мы никогда не сидели подобной компанией, которая больше напоминала одну большую и счастливую семью. Мы смеялись друг над другом, с каждым новым вопросом, но ни разу этот смех не был вызван плохим мотивом. Например, наша неприступная Скарлетт не могла уснуть без розового плюшевого медвежонка, которого выиграл Фернандес на их первом свидании. Вечно холодный Грей, таял перед любовными записочками Джувии, которые она писала ему каждый божий день. Я даже представить, что у каждого из моих близких людей есть настолько мягкая сторона, которая раскрывается рядом с любимым человеком.       Интересно, у нас с Хартфилией со стороны также?       — Слушайте, ребят, — начал Джерар, придерживая свою девушку за талию, Эрза положила голову на сильное плечо и прикрыла веки, — Скоро четыре утра, мы хотим пойти спать, как вы смотрите на это?       — Да, мелкой тоже пора в кроватку, — издевательским тоном, произнес Редфокс, получая маленьким, но крепким кулачком по голове, — Даже не почувствовал, — барабанщик злорадно усмехнулся, закидывая девушку на плечо, — Всем общий.       — Пока, — хором произнесли мы с Хартфилией и помахали вслед уходящим друзьям.       — Хочешь спать? — я повернулся к Люси, помогая надеть плащ.       — Не особо, а ты? — она поблагодарила и заинтересованно посмотрела на мои губы.       — Тогда идем, — я протянул руку девушке и она охотно вложила свою маленькую ладошку в мою. Пьяная Хартфилия была очень открытой, она без стеснения обнажала душу и демонстрировала ноющие раны, но мне не приносило должного удовольствия такое явление. Ведь услышать те же вещи, но от трезвой девушки — значило попасть в ее близкий круг доверия.       И стать кем-то, по-настоящему значимым, для нее.       Я облокотился на капот спорткара, жестом приглашая Люсьену сесть рядом. Без лишних вопросов она запрыгнула, и поерзав немного на месте, уселась поудобнее, обняв себя за коленки. Девушка совершенно не выглядела пьяной, не запиналась в алкогольном бреду, ровно шагала по асфальту и не стремилась обнять унитаз.       — Нравится? — шепотом, чтобы не испортить момент, поинтересовался я, заметив, как блеснули глаза Хартфилии в волнительном предвкушении.       — Да, — она не взглянула на меня, но я почувствовал, как аккуратный мизинчик схватил мой и нетерпеливо сжал, — Будучи ребенком я много раз представляла, как увижу город со стороны, находясь высоко, где-нибудь на холме. Снизу будет бурлить жизнь, но здесь наверху все словно застынет и я прочувствую все краски жизни, но увидеть главную цветущую столицу на рассвете — предел любых фантазий и нескромных мечтаний. Не знаю как, но тебе удается приятно удивлять меня и исполнять в жизнь то, что я даже не осмеливалась просить вслух.       — Ты любишь рассвет больше заката? — непонятное тепло разливалось медленно по рукам, проходило вдоль ног, но отчетливее всего ощущалось в районе груди. Я наблюдал за Люси, за ее красными щеками на белоснежной коже, учащенной от переживаний, часто вздымающейся грудкой клеткой, нежной застывшей улыбке. Ведомый неясным порывом, я обнял девушку, прижимая как можно ближе к себе, зарываясь носом в белокурые локоны. Мне хотелось раствориться в человеке и запечатлеть этот фрагмент жизни навсегда.       — Да, — кольцо рук замкнулось позади шеи, Люси доверчиво прижалась, чтобы быть ближе и это грело душу сильнее всякого жерла вулкана, — Рассвет доказывает каждому живущему в мире человеку, что даже самое темное время заканчивается и его сменяет свет. Свет, что переливается невероятными оттенками, не обжигающий, ты не сможешь в нем сгореть, а такой знаешь… — девушка старательно подбирала подходящий синоним, из-за чего пухлые губки слегка надулись, добавляя ей особой прелести, — Согревающий.       — Хочешь я буду всегда тебя согревать? У меня повышенная температура тела, будешь словно с ходячей печкой, — хотелось разбавить грустную атмосферу. Может Люсьена не показывала, но что-то внутри нее скулило, заставляя мое сердце сжиматься.       — Иди в пень, — искренне рассмеялась девушка, пихнув меня в бок, — Спасибо, Нацу.       — Выучила мое имя спустя столько месяцев знакомства? — я не мог упустить возможности поддеть Хартфилию. Любовь — любовью, но шутки над блондинкой — моя римская империя.       — Я не первый раз к тебе обращаюсь подобным образом, но ты ничего не замечаешь, кроме себя, разумеется, — беззлобно бросила Люси.       — Не правда, я всегда замечал тебя, — наконец девушка посмотрела прямо на меня и за такой взгляд, хотелось убить каждого, не жалея. Я упрямо фыркнул и обратил взор на восходящее, над сонным городом, солнце. Хартфилия последовала моему примеру, не размыкая пальцы наших рук.       Возможно, так разыгралось мое больное и сонное воображение, но сегодня от ледяной стены, воздвигнутой меж нами, откололся первый кусок.

***

      Сильный удар пришелся прямиком в висок парня и тот пошатнулся, выставив перед собой руки в виде блока. С одной стороны нетерпимо хотелось проучить наглого выскочку, а с другой как следует научить его манерам, при общении с очаровательными девушками. И так как, терпением я никогда не отличался, то красивым хуком справа попал прямо в нос противника. Кровь брызнула с новой силой, но и юноша был не так прост. Ощутив жар на щеке, я понял, что шея была повернута неестественным образом влево. Тут же с хрустом вправил челюсть обратно и нанес серию точных ударов по открывшимся слабым местам гада, что под гневным напором пошатнулся и не удержав равновесия, распластался прямо на холодном бетоне.       — Мне не льстит мысль о том, чтобы бить лежачую шавку, так что ты либо встаешь и я выбиваю из тебя дерьмо, либо признаешь свою никчемность уже сейчас, не тратя времени, — недружелюбно оскалившись, я поставил ногу с грязным ботинком прямиком на спину парня, одетого в белоснежный плащ, — Придется застирать, иначе останется на память.       — Пошел ты, — Эрик сплюнул кровь, вытирая рот здоровой рукой. Встать он не пытался, хоть мы и дрались один на один, сзади меня стояли Грей, Редфокс и Фернандес, на случай непредвиденных обстоятельств. Рыпаться смысла совершенно не было и горе-продюсер все же допер до этого, пусть до него и доходило слишком долго.       — Итак, паршивец, ты понимаешь, почему оказался в таком унизительном положении или тебе дать время на подумать? Только учитывай, что его у меня не так много, — под конец хотелось рычать, от мысли, что это существо своими грязными руками пыталось опорочить имя Хартфилии.       — Подстилку твою посмел тронуть?       Я тяжело вздохнул, держась двумя пальцами за переносицу и прикрыл глаза.       — Ты долбоеб?       В следующую секунду я пнул Кобру с такой силы, что бедолага несколько раз прокрутился на бетоне, хватаясь за живот. Кровь вытекла изо рта в большом объеме, парень пытался отдышаться, но с каждым вздохом лишь сильнее начинал хрипеть. Злость красной пеленой покрыла мои глаза. Словно на инстинктах я двигался в сторону угрозы, исходящей от этого храбрившегося чмыря. Грей вовремя оказался рядом, оттаскивая меня от живого трупа, давая возможность придти в себя.       — За убийство загреми мне еще, ага, — Фуллбастер уставился на меня, весь его образ кричал о серьезности ситуации. Я знал, он переживает, что я наделаю непоправимые глупости.       — Все, я спокоен, — примирительно вскинув руки вверх, я забрал у Фернандеса черную папку и швырнул в лицо скалившегося Эрика. Наглый взгляд взбесил меня еще больше, но я все еще сдержался, просто плюнув рядом с его рожей, — В папке собраны все компрометирующие ситуации, фотографии, признания от пострадавших девушек, фото с уличных камер и даже из Вашего офиса и, на всякий случай, хотя даже дебилу вроде тебя должно быть понятно, это только дубликаты документов. Копии есть минимум в трех штуках и сам оригинальный экземпляр, — во взгляде Кобры читалась самая, что ни наесть, настоящая ненависть ко мне. В каком-то моменте я даже начал ей упиваться, присев на корточки, возле этого шута, — Сам уйдешь или тебе еще раз на пальцах объяснить ситуацию?       — Отвали, и без твоих псевдоумных речей все ясно давно, — словно о чем-то внезапно вспомнив, Эрик заржал во весь голос, игнорируя факт, что от этого действия у него по-новой шла кровь. Было похоже на истерику, на фоне предсмертной агонии, у меня глаз задергался от подобного, — Ничего, скоро твою корону сместят. И тебе будет совершено не до смеха.       — Да пошел ты нах.       Наверное, все же стоило прислушаться к словам этого типа, но его глаза горели пламенным безумием, что поверить в правдивость слов было крайне сложно, поэтому я просто проигнорировал чудика, отсалютовав на прощание.       Через десять минут мы уже мчались по людным улицам Шафрана, в этот раз взяв машину Фернандеса, которая вмещала нас всех сразу. Спустя несколько дней усердной работы мы вытащили все возможные скелеты Кобры наружу и собрали это в одной папке, там четко написано, где, что, когда и как и насколько добровольно. За подобные деяния этому идиоту грозило много лет тюрьмы, и если он это понимает, то изучив документ от и до, побежит на четвереньках выбивать право на увольнение, уступая место более талантливому продюсеру.       — Драгнил, — Грей сидящий спереди обеспокоено обернулся на меня, держа в руках включенный телефон.       — Только не говори, что даже теперь мы нормально не отдохнем? — сейчас буду скулить. Фуллбастер отрицательно покачал головой.       — Скинул тебе, взгляни.       Включив мобильный, я тут же открыл диалог с другом, где висел значок с одним уведомлением. Неприятное чувство закралось в голову, хоть и было отправлено в самый дальний угол сознания. С каждой прочитанной строчкой я все больше приходил в бешенство. Лейбл, попытавшийся заключить с нами сделку, которую мы благополучно решили отклонить, заключил ее с другими, весьма специфичными личностями, которых не особо жаловали в музыкальных кругах.       — Блять.       Уставший долгий вздох утонул в эхе собственных шагов. Только главных конкурентов не хватало после всей свистопляски с неудавшимся сотрудничеством, которое было невыгодно по всем фронтам. По расчетам бухгалтера Лакса, который остался в Магнолии, даже если компания покрывает все расходы, мы остаемся в большем минусе, ведь даем им половину от доходов группы и остаемся в минусе более, чем на двадцать процентов, которые на деле оказываются миллионами.       Продолжать существовать под началом Дреяра было самым оптимальным решением, с которым согласились все парни, без исключений, поэтому сейчас в моей голове был совершенно другой, важный вопрос, в решении которого мне нужна помощь каждого друга и его возлюбленной. Ведь знаний в хороших сюрпризах для девушек, мне, честно, не хватало.       Не успев завернуть за угол, где находился наш с Хартфилией номер, я услышал достаточно мерзкий, но к великому сожалению, знакомый голос, которым мог обладать только один человек на свете. И этот человек стоял напротив Люсьены, лучезарно улыбаясь ей. Волна отвращения накрыла меня с головой. Пришлось поспешить к парочке блондинов, чтобы прикрыть болтливую лавочку.       Не обращая внимание на удивленный взгляд ледяных синих глаз, я нагло положил теплую ладонь на оголенную холодную кожу на животе девушки. От подобного контраста пробежали мурашки. Люси демонстративно облокотилась на меня, подыгрывая в небольшом спектакле.       — Ну здравствуй, Эвклиф.