Цикл "Спектр". Потерянный трон

      Я рассматривал всех собравшихся на Совете, изучал их хмурые лица, враждебные, настороженные взгляды, и отчего-то делалось совсем гадко. Именно в этот апофеоз недоверия я понял, что для меня настал миг, когда дорога назад заказана. И если бы это было в моих силах, то я разбил бы, размозжил все их мерзкие осуждающие лица, разорвал бы на куски, стер в порошок каждого. Вы — отвратительные зеркала, не знающие сути моего падения, моего позора и моей боли, лживые, прогнившие. Такие же, как и я сам.       Собрались, чтобы судить меня? Вы, новоиспеченный Совет тех, кому чудом удалось выжить в войне с демонами, думаете, что достойны судить меня за то, чего я не совершал? Я ничуть не хуже вас и так же проливал свою кровь за эти земли. Когда погиб мой брат, именно я должен был стать во главе народа, но вы выбрали другого. Этого не созданного править мага Ястромо, чье милосердие сгубило больше жизней, нежели спасло.       И я выпрямился. Нет, ни перед одним из вас я никогда не склонюсь. Никто из вас не достоин видеть мое унижение. И я не позволю никому более увидеть его.       Говорите, я отравил вашу марионетку на троне? Ха. Я делал вещи и похуже, но в смерти Ястромо не повинен. Не стану оправдываться. Молчание — вот мое оружие во веки веков. Мои тайны навсегда останутся моими. Моя победа. Мой позор.       Говорите, я жаждал трона? О да! Я жаждал сесть на трон. И до сих пор хочу этого, потому что мое восхождение будет означать, что наша мать признает меня равным брату. Я стал бы самым достойным правителем. Мне всего лишь нужна капля веры. Лишь капля, способная поддержать меня. Но твой лик гладок и пуст, как чистый лист. Словно не твой сын стоит сегодня перед судом. Словно ты безразлична к моей участи, о королева эльфов.       — Предатель! Он должен быть казнен! Здесь и сейчас!       О, как ты беснуешься, Немте. С какой яростью выкрикиваешь мне в лицо обвинения, с какой ненавистью требуешь моей смерти.       — Постойте. Давайте предоставим Вайшану шанс оправдаться, — вкрадчивый голос Мортреда заставил собравшихся примолкнуть. Да, тебя всегда слушают, мальчишка. Но никто не будет слушать меня, никто из вас никогда не сможет понять меня. — Вайшан, скажи нам, ты убил Ястромо?       Какое-то время я молчал, преодолевая сопротивление собственной гордости. Понимая, что вне зависимости от моего ответа мне никто не поверит. Но я хочу выжить. Выжить назло всем. Назло той, что сидит молча на троне.       — Нет, — мой голос разорвал звенящую тишину.       — У него нет доказательств в свое оправдание!       Немте. Визгливая шавка. Тебе изменила выдержка. Ты ослеп от горя, провидец. Ослеп и оглох. Ты готов разрушить остатки моей репутации, принести их на алтарь своей печали и сделать свои страдания моими. О, нет. Я никому не позволю так поступить.       — Но нет и доказательств, подтверждающих его вину, — бесстрастно отозвался Маулер.       — Это так, — промолвила моя мать.       — Раз вина не доказана, я ухожу, — в наступившей тишине мои слова показались чересчур громкими, а шаги с помоста — чересчур звучными.       — Ты. Никуда. Не. Уйдешь. Предатель!       Голос Немте догнал меня. А потом настигло его заклинание, подкрепленное праведным гневом. Сияющее «Копье Победы». И я поднял руку, заслоняясь. Почти детский шаг отчаяния. Перчатка антимагии скрипнула, когда я расправил пальцы и открыл ладонь. А оно жгло. Жгло, как вся ненависть, собранная воедино. Все ваше показное горе от смерти Ястромо этот эльф вложил в одно заклинание.       Я ощутил, как нагрелся металл, как он обжег мою кожу, и с ужасом понял, что даже такого мощного артефакта, который я всегда носил не снимая, не хватит, чтобы остановить этот гнев. Лучи потекли дальше, словно капли кислоты, медленно и неотвратимо минуя мою защиту. И я зажмурился, а потом почувствовал, как горит лицо. Хотелось схватиться за него, завыть, свернуться в клубок, но я боялся опустить руку и остаться без защиты и потому терпел. И вдруг боль стала чем-то большим. Как будто «Копье Победы» не просто уродовало мое лицо, а проникало глубже, выжигая душу. И тогда для меня наступили настоящая пустота и тишина.       Я не помню, как меня уводили с Совета. Не помню, как привели в какой-то жалкий домишко на окраине наших земель. Не помню, как бинтовали мне обожженное лицо. Не помню, как так получилось, что меня все же не казнили. Но мне об этом еще расскажут.       Когда я поднялся с кровати и вышел наружу, увидел вокруг бескрайние выжженные поля. Те поля, в битвах за которые проливалась и моя кровь тоже. Тогда я решил, что здесь, на пепелище, возвысится мой город. Пусть мне придется начать все с начала, но у меня есть цель. А пока она есть, мой путь не окончен.