Любовь на улицах Питера

      Тёплое майское солнце светило ярко и радостно, показывая, что новый день уже начался, и жителям прекрасного Петербурга пора на любимую или не очень работу. Утром понедельника сложно и нежеланно вставать по противно звенящему будильнику, поэтому Разумовский решает разбудить Лолиту другим, более приятным путём.       Лола крепко дремлет, удобно расположившись на животе и закинув ногу на любимого мужчину, и не подозревает, что лучи майского солнца уже готовы освещать день светлыми красками. Большой нужды работать и вставать в такую невыносимую рань у девушки нет, ведь живет она с миллиардером и филантропом, но любимое дело бросить Лолита все же не решилась. Модные дома, брендовые коллекции и изысканные ткани, острые иглы в швейных машинках и дорогие показы — все было родным и желанным.       Нежный короткий поцелуй в оголенное плечо, а затем легкое поглаживание поясницы доносятся до сознания девушки. Лола приоткрывает глаза, но все еще притворяется спящей, чтобы Серёжа продолжал ее так будить. Разумовский замечает секундную ухмылку на лице Романовой, но предпочитает продолжить дорожку поцелуев от плеча до шеи. Прикосновения губ становятся более долгими и мокрыми, Сергей игриво дует на место поражения, от чего Лолита покрывается мурашками и чуть вздрагивает.       — Пора вставать, любовь моя, — шепчет на ухо Романовой Сергей, далее обхватывая мочку девушки губами. Лола блаженно улыбается, совсем не ожидая того, что Разумовский решит ее покинуть, встав с кровати. Лолита переворачивается и, подползая к краю, тянет мужчину на себя за руку, призывая остаться и понежиться с ней ещё немного.       — Целуй, — девушка подставляет свои румяные щеки для поцелуев любимого, надеясь на последующие ласки. Серёжа смеётся ее любимым бархатным смехом и наклоняется к лицу Лолы, принимаясь расцеловывать его. Поцелуи в щеки и уголки губ только больше раззадоривают Романову, от чего она, возбужденная и требующая внимания, садится на кровати, а затем страстно целует Серёжу в пухлые, изгрызаннные губы. Лолита пропускает руки в мягкие рыжие волосы и тянет на себя, опрокидываясь поперёк постели вместе с Разумовским, поддавшимся нахлынувшей страсти. Руки мужчины пробираются под нежно-фиолетовое бра, сжимая и массируя мягкую, словно шёлк, кожу груди. Сжимает, затем оттягивает женский сосок, от чего Романова то ли мычит, то ли стонет прямо в рот Сергею, сбивая его дыхание окончательно. Затуманившийся разум успевает пропустить мысль, что такими темпами Лолиту точно уволят, мужчина сомневается, что начальство потерпит третье опоздание из-за утреннего секса. Разумовский открывает глаза, не переставая подминать губы девушки в бурном порыве, и видит прекрасную картину, за которую был готов заплатить все свои накопления, только бы наслаждаться ею всю жизнь. Настоящие ценители искусства не поддались бы такому искушению, но в отличие от них, Сергей просто не мог оторвать взгляд и отстраниться от любимой и самой дорогой. Никакая Венера, произведённая на свет великим Боттичелли, не сравниться с ней. С ней, такой нежной, растрепанной из-за долгого сна, распаленной его умелыми ласками.       Лолита, даже не думая прекращать столь интересное утреннее занятие, обводит языком губы Серёжи, пропуская его дальше. Мужчина рычит и сильнее придавливает Романову к бледному постельному белью его любимого цвета. Цвета ее глаз. Поцелуи все более смазанные и неаккуратные, терпеть нет сил и желания. Ладонь Разумовского тянется к застёжке верхней части белья Лолы, но, не успев проделать нужные движения, он отрывается от любимых раскрасневшихся губ, услышав безумную трель. Чертов будильник.