Любовь на улицах Питера

      — Нам нельзя… Не сейчас… — сбивчиво тараторит Лолита, крепко прижатая к столу, упирающемуся в бёдра, еле произнося слова. — А кто нам запретит? Это мой офис, а ты моя работница и делаю я с тобой то что захочу и где захочу, Mon Soleil — Сергей целует девушку, раздвигая ярко-красные губы тёплым языком и пропуская себя в ее рот.       Поддавшись порывам страсти и откуда-то взявшимся нежности и трепета по отношению к своей подчиненной, Разумовский с затаенным удовольствием ловил каждый вдох и выдох Романовой, которая плавилась в его руках от желанных ласк, приносящих крайную степень удовольствия и возбуждения. Несмотря ни на какие возражения, Лола не меньше Серёжи хотела получить разрядку прямо на его рабочем столе, заваленном важными бумагами и договорами, которые принесла сама же пару минут назад.       Тёплая мужская ладонь нежным, как дуновение весеннего ветерка, почти не ощутимым касанием, заскользила по мягкому женскому бедру, поддевая край белоснежного, почти как молочная кожа девушки, кружевного белья и специально медленно, чтобы помучать Лолиту, стягивая. Ответом на уверенное действие парня послужил несдержанный, выпущенный на ухо Разумовскому полустон-полувздох, слышимый только на таком непозволительно близком расстоянии, которое вгоняло в краску Романову. Они не первый раз занимаются сексом, но ей каждый раз, как в первый, хочется почувствовать его слишком привлекательные ладони на разгоряченной, похожей на бархат коже, поймать и подставиться под умелую ласку, доводящую до дрожи и заставляющую сжимать бёдра в попытках сохранить хоть крупицу сознания, предостерегающую от позора перед коллегами, ведь после таких недолговременных, но жарких встреч, Лолите приходилось уединяться в уборной как минимум на 15 минут, приводя в порядок свой облик и переводя дыхание.       Резким, рваным, почти грубым движением работница популярной соцсети была усажена на рабочую поверхность, с которой перед этим не менее нетерпеливо скинули всё лишнее, теперь распластавшееся на полу огромной кучей. Обоим было трудно вздохнуть от томительной интимной атмосферы, царившей между ними. Сергей безотрывно смотрел на Лолиту, не смея отвлечься, видел горевшие пламенем страсти глаза напротив, пухлые от прикосновений губы, поцелуи с которых он бесстыдно воровал. Он видел ее, хотел обладать ею, чтобы больше никто не смог заставить ее страдать. Осознание того, что он беспамятно влюблён в Романову, неожиданно вспыхнуло яркой искрой, поразившей разум. Как бы не отрицал этого Разумовский, жажда быть спасением для разбитой, сломленной и хрупкой души Лолиты, стать защитой, желание обладать ею всей без остатка, не оставляя ни кусочка другим злым и безжалостным людям, угодить ей во всем, о чем попросит, стремительно разгоралось в нем на протяжении всего знакомства. Сейчас хотелось сделать ей настолько приятно, что Лола, забывшись в чувствах и удовлетворенности, роняла бы блестящие слёзы, которые Сергею так и хотелось слизать с красного горящего лица.       — Раздвинь ноги, Mon Tresor, — прошептал мужчина куда-то в щеку девушки в перерыве между поцелуями в румяное лицо. Лолита послушно выполняет то ли просьбу, то ли приказ Разумовского и хватается за его рубашку. Когда Серёжа начинает плавно опускаться на колени перед ней, уходя из поля зрения, она вдруг сжимает бёдра, заставляя его выпрямиться. Посылая вопросительный взгляд на Лолиту, слишком сексуально и смущенно закусившую губу, мужчина тянет за место чуть выше колен податливое, распаленное тело как можно ближе к себе.       — Прелесть моя, раздвинь ноги, — казалось такой властный голос не мог не повлиять на Лолиту, но та не спешила что-либо делать. — Нет, нас услышат, — сей аргумент ничуть не образумил и не остановил ее босса, пропустившего ладонь в шелковистые кудри и без силы потянувшего за корни волос, открывая вид на тонкую словно лебединую шею девушки, которую он в тут же момент прикусил, а услышав короткое «Ай», провёл рельефным языком по ней, от чего Романова, не сумев продержать стойкость, расслабила ноги. — Умница, — Сергей знал, как эта фраза могла действовать на Лолиту, в ту же секунду промычавшую от удовлетворения. — Тебе придётся сдерживаться, чтобы никто не узнал, чем мы занимаемся, дорогая, — как бы не хотелось ему услышать громкие стоны, переходящие в крики, которые она так любила издавать, а он так любил слушать, понимание того, что в офисе до сих пор находились неутомимые работники, останавливало.       Ласково промурлыкав, Серёжа все же оказался в самом удобном положении. Расположив слегка вспотевшие руки на теле Лолиты, Разумовский размеренно стал выцеловывать внутреннюю сторону бёдер, подрагивающих от каждого пылкого и мокрого прикосновения губ. Добравшись до нужного места, не посчитав нужным мучить дальше девушку, он припал языком к мокрому, требующему внимания лону, начиная вылизывать. Романова сверху не издавала ни звука, поэтому мужчина обхватил губами набухший клитор и потянув щеками немного всосал. Ноги девушки напряглись, посылая сигнал Сергею, что Лоле все очень даже нравится. Он усмехнулся, посылая легкую вибрацию, от чего девушка распахнула рот в беззвучном стоне. Как бы Лолите не хотелось, чтобы Сережа услышал, что он с ней делает, мысль о том, что их все ещё могут услышать, отрезвляла.       Постепенно наращивая темп скольжения языком по складкам и причмокивая, Разумовский чувствовал приближения маленькой смерти Лолиты. Открывая и закрывая рот в попытке ухватить хоть немного воздуха, жгущего легкие, она ощущала все чувства в огромном преувеличении. Сердце неугомонно билось об грудную клетку, готовясь вылететь к чертям, разрывая хозяйку. Аккуратная ладонь совсем не аккуратным движением со звоном колец об стекло упала на панель управления, нажимая какие-то кнопки.       — Режим звукоизоляции офиса включён, — прозвучал роботизированный голос искусственного интеллекта по имени Марго, а за ним громкий, откровенный стон, изданный Романовой, в то же мгновение резко опустившейся в лежачее положение на стол. Бессильно раскинув руки по бокам, Лолита пыталась отдышаться и сморгнуть внезапно выступившие слёзы. Перед глазами было мутно, словно она упала под узорчатый лёд, утопая в глубине затягивающей воды. — Не думал, что ты способна будешь в таком состоянии включить звукоизоляцию, Ma Dame, — с легкой издевкой проронил Сергей, поднявшийся с затёкших колен и вытирающий губы от выступившей влаги. — Я... не хотела... это... случайно.., — шептала в сладостном бреду Лола, все ещё приводившая в порядок рассудок и мысли.       В этот вечер кабинет на верхнём этаже башни «Вместе» ещё долго сохранял в себе атмосферу любви, а тёплый свет не затухал допоздна.