Любовь на улицах Питера

      Очередная потасовка в никому неизвестном уголке Питера закончилась для капитана полиции разбитым носом и парой синяков, а для шайки воришек по крайней мере 15-ти суточным отдыхом в СИЗО, а то и чем похуже. Лолите думалось, что для неё невозможно дойти до метро с работы без каких-либо происшествий: один раз у девушки выдернули сумку из руки и ей пришлось совершить стометровый забег, пока она не напрыгнула на похитителя, повалив его на холодный асфальт; другой раз скрутила насильника в темной подворотне, достаточно жестоко его наказала, а потом ещё около получаса успокаивала бедную девочку и провожала ее до дома.       Метрополитен Санкт-Петербурга встречает своих посетителей шумом гудящих поездов, толпой народа, напролом летящей в вагон и этими дурацкими турникетами, которые никогда не нравились Романовой. Пытаясь забыть не самый приятный эпизод своего вечера, Лола надевает наушники и включает любимую мелодию, а дождавшись, когда все пассажиры будущего «рейса» наконец зайдут в старый вагон с желтоватым освещением, неторопливо продвинулась внутрь, еле успевая до закрытия дверей и оглушающего: «Будьте осторожны, двери закрываются. Следующая станция — Маяковская». Но Лолиту сейчас мало что волнует. Ни жутко ноющий нос с кровавой струйкой, устремляющейся прямо к устам девушки, ни косые взгляды любопытных временных соседей капитана. Сейчас главное доехать домой, принять тёплую ванну, уплетая купленный неделю назад доширак, и ни о чем не думать, отдаваясь волнам приятной мелодии, расслабляясь и успокаиваясь. Размеренная качка поезда. Закрытые глаза. Прикосновение к плечу. Лола резко, будто проснувшись от кошмара, распахивает голубые глаза и таращится на довольно приятную с вида женщину средних лет. — …рошо? — снять наушники девушка успевает только под конец фразы. — Простите, что Вы сказали? — приходится переспрашивать, хоть и не хочется никого видеть и слышать, но манерам и элементарной вежливости Романова была научена. — Говорю, все у тебя хорошо, милая? Может, помощь нужна тебе? — Спокойно повторяет женщина, держащая пару пакетов с цветочным узором у себя в руках. — А… да нет… не надо. У меня все хорошо, — Лолита смаргивает подступившие слёзы. Почему-то, именно в этот момент нос заболел в тысячу раз сильнее. — Уверена? Возьми хоть платочек то, — женщине приходится заканчивать диалог, ведь наступает ее станция, поэтому она буквально вталкивает Лоле в руки белоснежный носовой платок, приятно пахнущий какой-то ромашкой. Романова немного удивленно смотрит вслед странной спасительнице и все же решает подтереть кровь, чтобы перестать пугать людей, проживающих эту поездку вместе с капитаном. Хотя глубоко внутри, далеко от всех посторонних Лолита осознаёт, что ей плевать хотелось на мнение и психику других, а делает это, потому что стало стыдно перед этой тетушкой. Вагон начинает тормозить, и люди, уже не обращающие внимание на Романову, вскакивают со своих мест и пытаются выбить себе местечко поближе к выходу. Лолита привычно ждёт, пока все выйдут, затем покидает поезд сама и направляется к длинному эскалатору, ведущему к выходу из метро.       Девушка проходит сквозь живописные арки зданий на Невском проспекте, украшенные изящными скульптурами и лепниной, в бесчисленный раз обращая свой взор на красоту Санкт-Петербурга. Пройдя столь живописные виды центра, Лолита попадает в обычный, ничем не приметный район родного города, освещенного одинокими фонарными столбами. Капитан замечает знакомый ларёк с побитой вывеской, гласившей: «Шава 24/7», и совсем не удивляется, увидев широкую спину своего коллеги. Игорь часто заходит сюда, постоянно покупая стандартный поздний ужин, включавший в себя шаверму без картошки с двойным соусом. Сейчас Гром одиноко жует свой лаваш и Романова просто не может пройти мимо. Самой думается, что это все Громовские чары, от которых невозможно увернуться. — Привет, Игорёк, — капитан Ромашка садится рядом с Игорем на лавочку, медленно затягиваясь сигаретой. Единственное, что заполняет мысли девушки — шоколадные сигареты не в ее вкусе. — Не ожидал тебя увидеть, Лолита. Чего так поздно по городу шатаешься? — Майор поднимает свой взгляд, устремляя его на уже немного посиневший нос девушки и подмечая, что о причине он догадывается. — Пришлось задержаться из-за пары придурков. Ошалевшая ребятня. Гром кивает и не смеет сказать что-либо утешающее, ведь знает, Лола такое не любит и не терпит, уйдёт сразу же. А Игорю не хотелось, чтобы она уходила. Рассеявшаяся тишина не нагнетающая, наоборот уютная и родная. Полицейские оба понимают, что им и так хорошо, а после трудного дня уж тем более болтать не хочется. Игорю вдруг пришло в голову, что неплохо было бы угостить Лолиту, которая наверняка ничего с обеда не ела, но обнаружив, что шавермешная уже закрыта, заметно теряется. В следующую секунду он протягивает свою недоеденную порцию ко рту девушки и смотрит, будто приговаривая: «Жуй, не отнекивайся». А Лола и не будет. Уже уплетает здоровый кусок шавермы, пряча за щеками. Сигарета, будучи забытой своей хозяйкой, больно жжется, и Романова на секунду расстраивается, что табак потрачен в пустую. Прожевав вкусную, ещё горячую еду, Лола бурчит что-то наподобие «спасибо» и протягивает к губам мужчины почти искуренную сигарету. Игорь непонимающе смотрит, а затем, словно сдавшись властному, не принимающему отказа взгляду Лолиты, коротко затягивается. — Не люблю сигареты, — произносит Игорь, выдыхая белёсый дым, одновременно поворачиваясь к девушке, так что немного обдает ее лицо. Но Романова не морщится, напротив, блаженно вдыхает наркотик, накрывающий ее с головой. — А я люблю, — тихое короткое слетает с губ Лолиты, прежде чем они с Громом приблизятся к друг другу непозволительно близко, обдавая своим дыханием. Капитан закрывает глаза и отдаётся чувствам, когда губы Игоря легко, почти невесомо коснулись её губ. Но мечтам полицейской не суждено сбыться, раздаётся лай и Гром переводит своё внимание с девушки на ненавистную псину. Та лает, желая заполучить остатки шавермы, а майор тихо посмеивается, замечая покрасневшее то ли от смущения, то ли от злости лицо Романовой и бросая собаке желанный трофей. Игорь встаёт, слегка хрустя затёкшими конечностями, хватает Лолу за талию, поднимая с лавочки. — Пойдём домой. Ко мне то есть. Чаю что-ль попьём, — Гром сомневается, что тот наблюдается у него дома, но точно знает, что девушка согласится и без чая. — Угу, — слышится неразборчивое где-то в районе Игорева плеча, на которое уже успела положить глаз, и не только, Лола. Пара неторопливо шагает вдоль пыльной улицы, ведущей прямо в обитель Грома. Сейчас не хочется ничего говорить, даже думать лень. Умиротворение, вот что отражается на лицах молодых людей, испытывающих друг к другу весьма тёплые, родные чувства.