Часть 2
25 сентября 2021 г., 09:56
Цифры в памяти находятся сразу, и Елена набирает телефонный номер быстро, не колеблясь, без эмоций:
— Привет, Лиз. Какие дела?
Она взяла трубку — значит откроет дверь, впустит ее, сегодня вместе с Фанни, собаке придется ночевать в прихожей. Взяла трубку — значит, Елену уже ждет бутылка вина, конечно же, красного.
Все так. Будто ничего и не произошло.
— Тебе надо принять душ, — смеется Лиза, едва оторвавшись от ее губ. Ее смех — нарочито высокий, картинный. Сменила прическу, ей не идет, Елене нравились ее буйно-непокорные черные кудри. Сейчас Лиза носит каре, став похожей на экстравагантную французскую художницу: не ее типаж.
Впрочем, вино, душ, шампунь Лизы с тяжелым пряным запахом смазывают это ощущение, обволакивают сознание; еще вина — и неприятно ровно уложенные волосы уже манят, открывая белую линию тонкой шеи.
— Ты мокрая! — хохочет Лиза отталкивая Елену. Роняет капли вина на свою прохладную белую кожу.
— Ты тоже, — фыркает Белова, увлекая ее на по-прежнему кроваво-алые простыни, и забывается в горьком запахе духов, пьянеет от горячих отчаянных ласк. Во рту все тот же вкус сигарет и собранного языком вина.
Лиз действительно влажная, сочная, губки - как спелый нектарин, и Елена впивается в них, лаская языком, глубже, с напором. Лиз выгибается, захлебывается стоном, бесстыдно разводит худые белые бедра: на них загорелые пальцы Беловой выглядят почти черными в неверном полумраке.
- Да... да... - Белова доводит ее медленно, умело, вылизывает багровый, напряженный комочек плоти, и Лиз забывает выдохнуть. Кончая, стонет так жалобно, будто Елена причинила ей боль.
Благодарно приникает к лицу Елены, жадно целует взасос, слизывая с ее губ собственные соки, ее тонкие пальцы ныряют в трусики Беловой. Елена отвечает на поцелуй, снова повалив партнершу на спину, ее сильное, тренированное тело сверху - и Лиз оплетает ее бедрами, слабая, уязвимая... нежная.
- Я хочу выпить, - хрипло шепчет Елена ей на ухо. Целует в шею, на миг ощутив губами бешеное биение пульса.
- Я тоже... - Лиз глуповато смеется. - Прикури мне сигарету? Я налью нам вина...
Привкус ментола должен бы заглушить вкус промежности любовницы, но странным образом только усиливает, подчеркивает. Лиз у нее на языке... Лиз у нее между ног - с этой дурацкой прической.
Елена залпом выпивает свое вино - как непочтительно, это ведь не водка! - и разводит колени.
- Давай... - шепчет она и, прикрыв глаза, пьяно улыбается, отдаваясь во власть нежного язычка.
***
Ночью Елена просыпается, и долго смотрит в потолок, перечеркнутый светом фонарей. Рядом тихо сопит в подушку Лиза, уронив руку на ее живот. Беловой опять снился Бартон, и сон оставляет после себя горькое послевкусие. Сгорели фотографии, сгорели записи, но из ее головы уже ничего не выкинуть. А жаль. Ночь очищает мысли, и Елена вдруг понимает, что объединяет ее с Бартоном: чувство потери. И странно неправильно, но как будто он — потерял больше, чем она, что как будто вообще невозможно. Может, потому, что он по-настоящему з н а е т, что это такое? Семья Елены — только декорация, из которой истинна только маленькая истертая фотография. А он — стоит на твердой земле, закрывая спиной своих настоящих детей… Елена вдруг остро ощутила, как не хватает ей такой… спины, за которой можно спрятаться. Более того, ей всю жизнь этого не хватало! Разве она не заслужила этого?! Да, подобием семьи были вдовы, но это не то… не то. — Я тоже хочу… — сорвалось с ее губ в темноту. Что, если и Наташа увидела в нем то же самое? Елена осторожно убирает руку Лиз (что ты делаешь) встает с кровати, так бесшумно, что дыхание спящей осталось ровным (зачем) как призрак, крадется в ванную (это глупо) плотно запирает дверь. Это так глупо. И наверное, он сейчас спит. И ты разбудишь его жену. В нерешительности (в нерешительности!) Елена вертит телефон, то блокируя экран, то снимая блокировку. Но все-таки — набирает номер. Быстро, чтобы не успеть передумать. Гудок, другой, и на нее накатило облегчение: не берет трубку, ну и хорошо, но тут гудок оборвался. — Алло.
