Что может твоя Надежда против моего Отчаяния?

— Гандам. — … — Гандам, у меня галлюцинации. — … — Гандам, мне кажется, что ты сейчас лежишь со вскрытым горлом, а весь пол улит твоей кровью. — … — Гандам, проснись, я хочу развеять эту галлюцинацию. — … — Пожалуйста. Пожалуйста, проснись. Перед глазами Соды темно. Спустя один удар сердца светло. Спустя ещё один удар сердца снова темно. Гандам тяжёлый, тяжелее чем обычно. И бледный. Такой бледный, что почти сливается со своей белой рубашкой, теперь наполовину залитой тёмной кровью. Сода размазывает свернувшуюся кровь по серым щекам Гандама, пытаясь придать им хоть немного более естественный вид. Но картина становится от этого ещё хуже. Сколько бы Сода не отдавал своему мозгу команду проснуться от этого кошмара, ничего не менялось, он так и продолжал сидеть в луже крови, держа Гандама на своих коленях. «…» А затем яркая вспышка. Обжигающая. Как замыкание. Словно множество замков защелкнулись одновременно. «Кто?» Ладони упёрлись в пол. «Кто это сделал?» Сода выпрямился как марионетка, которую кто-то грубо дергал за нитки. «Кто посмел его тронуть?» Скрип кроссовок о мокрый пол. «Я убью их.» Дверь едва не слетела с петель, оглушительно ударившись о стену. «Я убью их всех.» Волны хлынули, словно сквозь прорванную дамбу, вскипев и забурлив. «Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ ДО ЕДИНОГО. КАЖДОГО. УБЬЮ СВОИМИ РУКАМИ. РАСЧЛЕНЮ. УТОПЛЮ. СОЖГУ. ВЗОРВУ. РАЗДАВЛЮ. РАССТРЕЛЯЮ. ИЗРЕЖУ. ЗАПЫТАЮ НАСТОЛЬКО, ЧТО СМЕРТЬ ПОКАЖЕТСЯ ИМ МИЛОСЕРДИЕМ, КОТОРОГО ОНИ НЕ ПОЛУЧАТ. ЗА ТО ЧТО ОНИ ЕГО ТРОНУЛИ. ЗА ТО ЧТО ОНИ ПОСМЕЛИ ЕГО ТРОНУТЬ.»

***

Соня провела рукой по небольшому кусту с распустившимися утренними цветами цвета сахарной ваты, которую она только что сделала с Ибуки в фургончике, стоящем около горок. — И всё же этот остров невероятно красив. Ибуки, улыбнулась, мягко, словно боясь, что плохо склеенная маска беззаботности вот-вот лопнет. — Ибуки нравится горки. Сможем запустить их ещё раз? Соня улыбнулась ей открыто, ободряюще, но не наигранно, при этом поддерживая девушку за руку. — Мы сможем попросить Соду-сана разобраться в пульте управления. Я уверена, что скоро он придёт в себя и поможет нам. Ибуки лишь на мгновенье потухла, словно вспомнив всё плохое, что произошло на этом острове, а затем так же быстро постаралась придать лицу такое же весёлое выражение, что было до этого. — А кто его приведёт? Разве его не закрыли где-то? — Танака-сан обещал поговорить с ним. И я всецелостно ему доверяю. Он мужчина слова. А если он ещё не успел, то давай разбудим Нанами-сан и Хинату-сана и попросим помочь нам с горками? — А ты уверена, что Хаджимэ не уронит эти горки нам на голову? Он со вчера как после слэма ходит. Соня тяжело вздохнула. Хаджимэ действительно стал сам не своим после стычки Нагито и Казуичи, когда последний рассказал, что Хината с Резервного курса. Вчера днём Соня и вовсе встретила Хинату, который гулял по Первому острову, смотря в никуда, а когда Соня с ним заговорила, он будто сам удивился, что находится не в своем домике. Сода устроил ему крупное потрясение, ещё и Нагито тут же изменил своё отношение… — Да, ты права, наверное его сейчас лучше не трогать. Тогда давай позовём Овари-сан, она точно что-нибудь придумает, — предложила Соня. Ибуки одобрительно закивала, в конце концов она понимала, что Соня пытается сделать всё возможное, чтобы она чувствовала себя лучше, и пренебрегать этим было бы самым страшным грехом. Тем более что Соня старается от всего своего тёплого сердца. Ибуки правда ценила это. Девушки, идущие рядом, прошли мимо замка Усами. — Как думаешь, что там? — спросила Соня. — Хм-м-м, — протянула Ибуки. — Надеюсь, что-нибудь потрясное. Чтобы башку сносило. — Ах, тогда нам надо скорее найти, чем бы открыть эту дверь, — воодушевленно заговорила Соня. — Давай займёмся этим! — Давай! Ибуки хороша во взломах! Обе двинулись на поиски чего-нибудь подходящего для взлома. Они шли так близко, что часто случайно касались запястий друг друга. Пока тонкие пальчики Ибуки с мозолями от струн не поймали элегантные, ухоженные пальчики Сони. Они сцепились мизинцами и безымянными пальцами, отчего их держание за руки стало ещё более нежным. Девушки были настолько сосредоточены на переплетённых пальцах, что, когда завернули за угол, не сразу поняли, что не так. — Сода-сан! — Соня удивлённо выкрикнула его имя, ещё не осознав, что она видит. Даже Ибуки среагировала раньше, но, конечно же, её силы было недостаточно, чтобы остановить Соду. Кровавые пальцы вцепились в белый воротник Сони, приподнимая его, словно девушку вот-вот затрясут, как куклу. Соня же замерла, не пытаясь сопротивляться, будто она поняла, что произошло. — Кто? — прошипел Сода, подтаскивая Соню к себе, чтобы впиться своими чёрными, безумными от гнева глазами в её испуганные, леденеющие голубые глаза. — Кто из вас это сделал? Соня молча смотрела на него, чувствуя холодок пробегающий вдоль позвоночника. — Кто?! Окровавленные руки затряслись, а оскал превратился из угрожающего в разбитый, словно готовый вот-вот распасться как лезвие меча. Соня одним коротким жестом остановила Ибуки, подобравшую какую-то большую доску и собирающуюся ударить ей по Соде. — Кто… посмел… кто… «Динь-Дон. Динь-Дон. Тело обнаружено. Через определённый промежуток времени начнётся классный суд.» У Сони в груди что-то разбилось, а осколки этого впились в легкие, оставляя кровоточащие раны. Сода тоже сломался. Злобный рык превратился в скулёж, во всхлипы, смываемыми горячими слезами, катящимися по забрызганным кровавыми каплями щекам. Ноги Казуичи подогнулись в коленях, он был готов вот-вот упасть, только сведенные судорогой руки, цепляющиеся за воротник Сони, удерживали его от падения. — Пч— Всхлип. — Почему он? У Сони защипало в носу. — Хината, стой! — запоздалый крик Аканэ раздался за спиной Соды. Удар кулаком в скулу. Сода как марионетка, которой отрезали нити, свалился на землю, даже не отреагировав на пощёчину. — Как ты посмел?! — рычал Хината, стоя над Содой. — Я тебе верил! ОН тебе верил! — Хината, стой, — Аканэ схватилась за обе руки Хаджимэ, останавливая его от очередных ударов. — Здесь что-то не так. Я чую это! — Да что может быть не так? У Хинаты впервые скрипели зубы от такой злости, казалось, что даже его глаза загорелись красным. — Хината-сан, — голос Сони ледяной, спокойный и от этого страшный, но даже так было слышно, что это спокойствие даётся ей огромными усилиями. — Возьми себя в руки. Ты никогда не делал поспешных выводов. Так и не смей делать этого сейчас… Особенно сейчас. Соня не могла опустить голову, опасаясь, что слёзы потекут из глаз, поэтому она продолжала стоять смирно, пытаясь контролировать дыхание. Сода же свернулся калачиком на земле, задыхаясь от рыданий, вцепившись в волосы окровавленными пальцами. — Ты всегда был тем, кто выяснял правду, неважно, насколько тяжело это было, — голос Сони всё же стал пропускать дрожь. — Хината-сан, раскрой это дело. Прошу тебя. По стальному лицу Сони покатилась кристальная слеза. — Займись расследованием. Овари-сан, прошу вас остаться с телом, чтобы никто и ничего там не тронул. Ибуки, прошу тебя, расскажи остальным, что тело Т-танаки-сана было найдено на Четвёртом Острове. Вторая слеза покатилась всё по той же щеке Абсолютной Принцессы. — А я займусь Содой-саном. Так будет лучше нам всем. Абсолютные кивнули, молча соглашаясь с решением Сони. Ибуки побежала вперёд, к мосту. Аканэ и Хаджимэ торопливо пошли обратно к охранной комнате. Соня же плавно присела рядом с Содой, аккуратно, нежно взяв его за плечи и потянув наверх, призывая подняться на ноги. — Пойдём, — то ли приказала, то ли попросила Соня. — Поднимайся, Сода-сан, надо смыть кровь. Даже Соня, не обладающая выдающейся силой, смогла поставить Казуичи на ноги и повести к нему в домик. Мимо них пробегали остальные, в панике останавливаясь, чтобы проводить их взглядом, но при них никто не произносил ни слова. Едва дверь в домик Соды открылась, как тот едва вновь не упал на пол, но Соня вовремя его поддержала. И самое паршивое было в том, что всё выглядело так, будто ничего не изменилось. Невермайнд отвела Соду в ванную и, сгрузив его в душевую, настроила воду на тёплую, приятную коже температуру. — Я могу оставить тебя одного? — спросила Соня. — Боюсь, что мне тоже нужно умыться и сменить одежду. Из-за того, что Соня фактически тащила Казуичи, прижимая его к себе, вся её одежда тоже была в кровавых следах, как и её белые запястья, на которых эти пятна расцветали особенно больными цветами. Сода выдавил из себя тихое, хриплое «да». Соня кивнула, немного постояла за дверью, слушая звук бьющийся о плитку воды, а затем размеренным шагом направилась к себе. Белым платком, чтобы не испачкать ручку, Соня открыла дверь, проходя внутрь. Глухой стук каблуков по деревянному полу эхом отдавался в её голове, с каждым ударом ударяясь о её ледяную маску. Треснула эта маска в тот момент, когда по белой раковине покатились красные капли, разбавляемые водой, становясь бледно-розовыми. Хнык. Крокодильи слёзы неконтролируемо потекли из глаз. И сколько бы Соня не пыталась приказать самой себе взять себя в руки, она не могла успокоиться, всхлипывая на каждом вдохе. Ноги тоже подкашивались, принцесса в любой момент могла свалиться на пол, если бы не раковина, в которую она вцепилась фарфоровыми пальцами. Соня и пыталась воззвать к собственному благоразумию, напоминая, что они знакомы меньше месяца, все попытки разбивались, потому что она была готова поклясться, что знала Гандама намного дольше. Это скребущее чувство дежавю, которое преследовало принцессу с первого дня. Каждый раз, когда кто-то из Абсолютных рассказывал о себе, она не удивлялась, лишь думая: «ну да, так и должно быть». Когда Сода не обращал на неё внимания первые четыре дня, а потом внезапно начал флиртовать, она не удивились потому что «так и должно быть». Когда выяснилась связь Фуюхико и Пеко она не удивилась, потому что «так и должно быть». Когда Гандам был готов драться с Нэкомару и Аканэ, защищая Соду, она не удивилась, потому что «так и должно быть». И от этого «так и должно быть» стало ужасно тошно, потому что сейчас Соня плачет над раковиной, по бортикам которой стекают красные брызги крови Гандама. Так НЕ должно быть. Соня не смогла бы описать одним словом на каком либо языке, что за отношения у неё и Гандама. Дружба? Мало. Родственные души? Много. Её тянуло к Гандаму, потому что «так должно быть». А романтики не возникало, потому что «так не должно быть». И сколько бы Соня не пыталась разобраться в этом «должно/не должно быть», ощущения были слишком яркие, и превращать «так не должно быть» в «так должно быть» насильно, было подобно царапанию камнем по стеклу. «Соберись! Соберись! Соберись!» Соня выпрямилась, отмыла руки, набрала в ладони холодной воды (не ледяной, она плоха для кожи) и плеснула в лицо, остужая его. «Нет времени на слёзы! Ты принцесса! Соберись!» Умывшись, Соня начала снимать испачканное платье, только сейчас заметив странную тяжесть в его кармане. — Мага-Зи! Обычно резвый и враждебно настроенный к остальным хомяк выполз из своего укрытия, жалобно смотря своими чёрными глазками-бусинками на Соню. — Малыш, как же давно ты здесь? Соня аккуратно взяла хомяка в руки, вновь пачкая ладони в крови, которой была пропитана шерстка хомяка. — Какая же из меня принцесса, если я про вас забыла. Ха? А где же остальные? Мага-Зи тихо пофыркал, словно прося о помощи. Соня осмотрела всё грязное платье, а потом и весь дом, в поисках остальных, но никого не нашла. — Ох, кажется я знаю, где они. Пойдём, Стальной Багровый Слон, Мага-Зи. Найдём остальных. Аккуратно уложив хомяка в чистый платок, Соня оделась и вышла из домика, стараясь идти с прямой спиной и поднятой головой, чтобы не выдавать свою подавленность. — Могу я войти? — постучала в дверь Соня. — Да, — послышался короткий ответ Соды с другой стороны. Когда Соня прошла в коттедж, то увидела уже одетого в чистый новый комбинезон Соду, который, судя по розовой радужке, надел линзы. — О, — без особого удивления произнёс Сода, увидев шевелящийся комок на белом платке в руках Сони. — Я уже думал пойти его искать. Мага-Зи вяло фыркнул, показав носик из-под ткани. — Идём, я там воду для них приготовил, — Сода отколыл дверь в ванную. — Только… Только я понятия не имею, чё и как надо с ними делать. Типа какую воду надо, можно ли их мылом мыть и так далее. Соня, проходя в ванную, мельком глянула на стоящего рядом Соду, из него словно выкачали всю энергию, оставив функционировать только на чистом воздухе. Если до этого из него буквально били яркие лучи солнца, то сейчас он даже до тусклой лампочки в кладовке не дотягивает. Присев рядом с небольшим тазом, на самом дне которого было немного воды, Соня аккуратно дотронулась до неё кончиками пальцев, проверяя температуру. Едва тёплая. — Подходит, — вздохнула девушка. Мага-Зи, спрыгнул с рук Сони, зарывшись в полотенце рядом с остальными хомяками. Сода же аккуратно, словно хрупкую фарфоровую фигурку, взял Чам-Пи и усадил в воду, покрывающую хомяку немного лапки. Соня взяла Сан-Ди, усадив её в другом конце таза. Вода постепенно начала окрашиваться в красный, разводами заполняя ёмкость. Шерстка хомяков темнела теперь от воды, отдавая тёмно-красный цвет моющим пальцам. — Аккуратней, — предупредила Соня, прервав долгое молчание. — У Мега-Зи подбита лапка. Казуичи замешкался на секунду, когда аккуратно вытирал полотенцем хомяка. — У Чам-Пи зуб отколот, — добавил Сода. — Этого ещё недавно не было. Чам-Пи, которого вытирал Сода, жалостливо фыркнул. — И, кажется, и… болит бок. Снова молчание. Когда все хомяки были отмыты и уже мокрыми комками сидели в полотенце, Соня вновь заговорила, озвучив то, что было у обоих Абсолютных на уме: — Они его защищали. Сода кивнул головой, соглашаясь. — Должны были поцарапать или покусать руки того, кто это сделал. Опасные, угрожающие нотки появились в голосе Соды в конце предложения. Чем-то это было схоже с наведением прицела винтовки на цель, когда палец уже лежит на спусковом крючке. Или же с крепко зажатым ножом в руке и смотрящий в другую сторону жертве в тёмном переулке. — Мы должны это запомнить, — Соня поднялась с пола, отряхнув платье. — И вынести это факт на суде. Сода молчал. По взгляду было понятно, что слово «суд» Сода не слышал вовсе. — Сода-сан, мы должны сейчас сохранять холодный ум. Мы не можем ошибиться, иначе тот кто это сделал, останется безнаказанным. «Отсюда всё равно не выйти.» — Да понял я. — Сода выдохнул эти слова, тоже поднимаясь с пола вместе с хомяками. — Возьми их, они тебя всегда любили больше меня. Да и ты знаешь, как с ними обращаться. — Они у тебя прятались, — парировала Соня. — Давай я пока возьму Джам-Пи и Мега-Зи, а ты Чам-Пи и Сан-Ди. Мокрый хвостик Сан-Ди исчез в кармане на юбке Сони. — Хорошо. Я тебя понял. Я… я хочу сейчас ещё раз осмотреть тело. Может я что-нибудь увижу. Пойдёшь со мной? — Конечно. Соня и Казуичи вышли из коттеджа, направляясь обратно на Четвертый остров. На глаза им никто не попадался, словно умер не один только Гандам, но и все остальные. Только на Четвертом острове мимо них прошла Чиаки. Точнее едва она прошла, как Сода запоздало что-то понял и, развернувшись, бросился за ней. — Нанами-сан, — Сода держал Чиаки за плечи, умоляюще заглядывая в её светлые глаза. — Нанами… если ты умираешь здесь, то и твой мозг умирает на самом деле, да, но… но ведь Гандам спал, он должно быть даже не понял, что умирает… это же значит что… Но Сода не договорил. Жалостливый взгляд Чиаки был очевидным ответом, а её мягкие поглаживания тыльной стороны ладони механика только добивали его. Сода опустил голову, пряча лицо в упавших прядях волос. Только через пару глубоких вдохов и выдохов он успокоился и отпустил Чиаки. Тихо извинившись, он вернулся к ничего не понимающей Соне, и они продолжили свой путь. Около охранной комнаты сидел на корточках Хаджимэ, осматривая траву, но, услышав стук каблуков по каменной плитке, он поднял глаза. Хината явно хотел что-то сказать Соде, но спрятал вопрос в неловком «кхе». — Хината-сан, удалось что-нибудь найти? — спросила Соня. — Пока ничего конкретного. Всего понемногу. Хаджимэ опять покосился на побледневшего Соду, который, не моргая, смотрел в дверной проем. Солнечный свет освещал красный, залитый кровью пол и тело Гандама. Сода силой заставил себя обернуться, чтобы посмотреть на ближайшие фонари. «Нет. Даже в свете фонаря вошедший не смог бы перепутать нас.» Голова вновь заболела. В виски будто вкручивали шурупы. — Сода-сан, — Соня подошла к нему, мягко положив ладонь на плечо. — Я в сознании. Потерев глаза и отдышавшись, Сода сделал шаг вперед, заходя в маленькую комнату. И даже зная, что Гандам уже мертв, он всё равно надеялся, что вот сейчас, сейчас Гандам двинется, вдохнет и разразиться своей запутанной речью. Но вместо этого был лишь холод. — Эй, аккуратнее, — Аканэ ловко спрыгнула со стола, на котором сидела, и подошла к вошедшим. — Тут кровь повсюду. И дышать нечем. В обморок не грохнетесь только. — Овари-сан, тебе тоже не обязательно находиться непосредственно внутри. — Мне нормально, — отмахнулась Аканэ. — Я была и в местах с худшим запахом. Сода слышал разговор девушек словно через толщу воды, где-то далеко, будто весь мир где-то далеко, а он стоит в пустоте. За спиной громко хмыкает Аканэ, и этот звук иглой впивается в мозг Соды. «Заткнись. Замолчи. Или я убью тебя. Я убью вас всех. Пары ударов головой о край стола хватит. Ножом ударить в сердце тоже успею. Задушу галстуком.» Сода согнулся пополам, хватаясь за пульсирующую голову. «Нет. Нельзя. Монокума только этого и ждет. Нельзя. Нельзя.» — Сода-сан, — Соня опять попыталась вывести механика, но тот отмахнулся. — Это последствия промывки мозгов. Я держусь. Окончательно взяв себя в руки, Сода прошел дальше и, стараясь не наступать на кровь, присел рядом с телом. Дрожащими руками он отогнул красный от брызг воротник рубашки, чтобы посмотреть на разрез на шее. «Чем-то острым резали. Я бы сказал от пола вверх резали. Ножом, наверное. Кухонным или…» Сода поднялся на ноги, слишком резко, поэтому мир вокруг него закрутился и он немного покачнулся, а затем пошел к углу, куда вчера отшвырнул канцелярский нож. — Тоже нож заметил? — спросил Хаджимэ. — Это же им… ну… Сода поднял из лужи крови нож, а затем специально погнул его перед лицом Хаджимэ. — Слишком тонкое лезвие, а разрез глубокий. К тому же он лежит там же, куда я его выкинул. Давайте искать настоящее оружие убийства. Хаджимэ с недоверием посмотрел на нож, но кивнул соглашаясь. — Есть что-то, что не на своем месте? Потерев виски, чтобы хоть как-то облегчить головную боль, Сода осмотрел комнату ещё раз. — Не знаю, вроде всё остальное на месте. Хотя… Взяв бутылку, на дне которой осталось совсем немного воды, Сода открутил крышку и понюхал содержимое. Но ничего не почуял. — Дай сюда. — Аканэ забрала бутылку и понюхала сама. — Я б такую пить не стала. Она как-то не так пахнет. И здесь осадок какой-то. Аканэ, с видом человека, разбирающегося в сомнительных жидкостях, потрясла бутылку, из-за чего вода стала немного белее, но из-за мутного пластика это было почти незаметно. — Снотворное, — выдохнул Хаджимэ. — Тогда понятно, почему вы не проснулись. Хаджимэ покосился на Соду, стоящего смирно и сцепившего руки вместе слишком сильно, даже вены на его руках вздулись, а костяшки побелели. Соня тоже это заметила и, поймав взгляд Хинаты, едва заметно покачала головой. — Снотворное должно было быть у Нанами, — продолжил Хаджимэ. — Я схожу, её найду. Всё равно я здесь уже всё осмотрел. Внезапно вынырнув из болота своих мыслей, Сода слишком резко, чтобы это осталось незамеченным, посмотрел на руки Хаджимэ. — Откуда у тебя ссадины? — спросил Казуичи. Хаджимэ, не ожидавший такого вопроса, сам будто в первый раз посмотрел на свои руки, чуть нахмурившись. — Ну… я же тебя ударил, когда увидел тебя в крови, — напомнил Хаджимэ. — К тому же у тебя на щеке такая же ссадина. Сода коснулся своей скулы, на которую указал Хаджимэ, чуть поморщившись от появившегося жжения. До этого он не замечал ни боли, ни самой раны. — Хороший был удар, — сказал Сода. — Хочешь, чтобы я извинился? — с вызовом и слишком резко спросил Хаджимэ. Чем больше Хаджимэ неловко, тем более грубо он начинает говорить. Даже в такой ситуации. Но извиниться за свой тон Хината не успел. — Ух, а ударил бы ты его в висок, то вырубил бы. Голос Монокумы неожиданно раздался за спинами Абсолютных, отчего у всех вдоль позвоночника пробежал холодок. У всех, кроме Соды. — Удар на четвёрочку… Из десяти! Пу-пу-пу. И это с разбега! Монокума продолжал говорить о какой-то ерунде, театрально размахивая лапами, пока остальные с уставшими лицами ожидали, когда он закончит. Кроме Соды. У Казуичи перед глазами всё то темнело, то пульсировало красными красками, и на каждый удар сердца голова у него болела всё сильнее, пока боль не достигла своего пика, и Сода выдохнул через рот достаточно громко, чтобы остальные обратили на него внимание. — Это… из-за тебя… Произносить слова у Соды выходило рвано, словно каждый звук издавался через боль. — Это произошло из-за тебя… Тебя и твоей тупой игры. — Что, серьезно? — удрученно сказал Монокума. — Твой мальчик сдох и ты сразу сторону сменил? Тебе так мало нужно, чтобы передумать? Ты как ребёнок, у которого отобрали игрушку. Глупый. Глупый… Резкий шаг вперёд. — Сода, стой. Он специально тебя провоцирует. Аканэ крепко держала трясущегося от злости Казуичи за плечи, не давая ему двинуться с места. Смотря на налитые кровью глаза Соды, Хината и Соня тоже стали ближе к нему, будучи готовыми держать его втроём, если понадобится. Сода дышал так часто, что Соне начало казаться, что он задыхается от собственного гнева, поэтому она начала перебивать Монокуму, что Сода концентрировался на её успокаивающем голосе: — Сода-сан, не слушай его. Монокума хочет, чтобы ты вышел из себя, не видись на его уловки. «Из-за тебя. Это всё из-за тебя. И из-за него. Из-за всех. Это из-за вас всех. Из-за каждого. Умрите. Я хочу чтобы вы все были мертвы. Все. Все. Все. Все. Все.» — У-у-у, какие злые, — обиженно протянул Монокума, игнорируя испепеляющие взгляды, направленные на него. — И глупые. Я даже забыл, зачем пришел. Монокума задумчиво чесал голову, намеренно не замечая тот факт, что ещё секунда его кривляний, и Сода набросится на него с ножом или с кулакам, и никакой автомат его не остановит. — А точно! — Радостно воскликнул Монокума, повернувшись к Абсолютным. — Вы второе тело то искать собираетесь? Всем четверым живым показалось, что на них сверху вылили по ведру ледяной воды, а сердца утащили куда-то в пятки. — В-второе? — с ужасом спросила Соня, дрожащими губами. — Ну да, второе. Ой всё. До свидания. Абсолютные до конца осознали слова плюшевого медведя только несколько секунд спустя, когда Монокума уже исчез. Аканэ очнулась раньше всех: — Быстрее! Нужно всех собрать. Она уже хотела выбежать из комнаты охраны, но Сода, в голове которого что-то щелкнуло, её остановил: — Нет. Ты жди здесь. Нельзя ни при каких обстоятельствах оставлять тело без присмотра. Абсолютная Гимнастка, скрипя зубами, согласилась, оставшись позади. Соня, Казуичи и Хаджимэ же побежали к мосту. — Разделимся? Так быстрее найдем тело, — на бегу предложил Хината. — Мы же всех видели, когда успело произойти очередное убийство? — не слыша вопроса Хаджимэ, в слух думала Соня. Хината споткнулся на ровном месте, но успел выпрямиться до падения, а затем побежал вперед по мосту ещё быстрее, обгоняя Соду и Соню. — Хината-сан! Куда… Сода не успел ответить Абсолютной Принцессе, резко остановившись и уставившись на океан. — Скажи мне, что Комаэда вы заперли не на Третьем Острове, — попросил Сода с небольшой каплей надежды в голосе. — На Третьем… А? Подожди, почему на Третьем Острове дым? Соня тоже заметила клубы чёрного дыма, поднимающиеся откуда-то с Третьего Острова. Быстро переглянувшись, Абсолютные с удвоенной скоростью кинулись догонять Хаджимэ. Догнать Абсолютного Бегуна у них вышло почти у самых дверей горящего клуба, когда Хината уже тянулся к дверям. — Хината-сан! Нельзя резко открывать дверь! Воздух! — крикнула Соня, но только потом, когда Хината протиснулся внутрь, заметила, что двери уже были открыты. — Защита! Сода-сан, он же сейчас задохнется там! Сода, матерясь, вместе с Соней подбежал к дверям, сквозь дым едва видя очертания Хаджимэ, склонившегося над полом, когда… «Динь-Дон. Динь-Дон. Тело обнаружено. Через определённый промежуток времени начнётся классный суд.» — Помогите! Помогите мне его вытащить! — раздался умоляющий голос Хаджимэ. Опять выругавшись и задержав дыхание, Сода шагнул внутрь. Глаза щипало, дышать вообще было нельзя, ещё и от жара горело лицо и руки. Сода даже не видел, куда идёт, только по кряхтениям Хаджимэ дошёл. Больше на ощупь, Кащуичи схватил что-то мягкое и потащил к выходу. Так он вместе с Хаджимэ вытащил чуть подпаленного Нагито из клуба на воздух. Левая рука у него была вся в крови от ожогов, да и весь он был в копоти, словно его обваляли в углях. Парни кое-как уложили Нагито на землю, когда мимо них пронесся Монокума… на пожарной машине. — Виу-виу, посторонись. Мономи, открывай кран, глупая бесполезная сестрёнка! — Сам ты глупый медведь! — в ответ пропищала Мономи. Монокума, держащий конец шланга, встал в героическую позу, чтобы, когда Мономи открыла другой кран и из шланга полилась вода, он тушил бы огонь в этой пафостной стойке. Только всего этого представления Абсолютные не видели, они были заняты наблюдением за действиями Сони, склонившейся над телом Нагито. Сначала она приблизилась ухом к его рту, положив руку ему на грудь, а затем начала прощупывать пульс на его шее. — Он ещё жив! — воскликнула девушка. — Не мешайте мне, я умею оказывать первую помощь. Теперь уже Сода держал трясущегося Хинату, пока Соня делала Нагито искусственное дыхание, после каждого второго вдоха, давя ему на грудь. Монокума и Мономи успели погасить клуб, когда Комаэда захрипел. — Нагито! — Хаджимэ первый бросился к нему, заглядывая в мутные глаза. — А, кх-кх? Хоть Нагито и открыл глаза, не было похоже, что он действительно что-то видит. Пока Хаджимэ был в радостном шоке, что Нагито жив, Соня уже успела порвать (Сода бы удивился силе её рук, но он уже устал удивляться способностям этой девушки) другой рукав Нагито, и перевязать его обожженную руку. — Что за нахер, какой пиротехник ебанный это устроил?! — крикнул подбегающий Фуюхико, но, увидив полумертвого Нагито, остановился. — Он чё сдох? Рядом с Кузурю, как обычно, была Пеко и прибежавшая за ними Ибуки. — М, — произнёс Сода, смотря на Хаджимэ, держащего Нагито на своих коленях. — Нет, он жив, вот у него и спросим. — Ясно, а я то подумал, что это ты решил побуянить, — буркнул Фуюхико и пошел к клубу, намереваясь осмотреть обстановку внутри. — Ибуки не понимает, то есть объявление было ложным? Зажигательная вечеринка не была настолько зажигательной? Сода тяжело вздохнул. Как же мало было нужно, чтобы все успокоились. И от этого у него опять закружилась голова, словно это он надышался дымом, а не Нагито. — Нет. Не ложным. Все повернулись к безэмоционально сказавшему это Фуюхико, который смотрел внутрь клуба сожалеющим взглядом, а затем, сунув руки в карманы брюк, повернулся к испуганным. — У нас есть второе тело. Все, кроме Хаджимэ и Нагито, подбежали к дверям. И теперь, когда огонь и дым исчезли, Сода смог увидеть тело Нэкомару, придавленное обрушившимся потолком. Вопросов о его смерти, как в случае с Нагито, не было, вряд ли человек сможет жить, когда у него половины спины нет. — Но мы ведь видели его, когда уже нашли тело Танаки-сана, — вспомнила Соня. — Когда же он умер? «Монокума пришёл к нам, потому что Нидай уже умер и Комаэда мог умереть следом, но трупа может быть только два… Или же Монокума пришел к нам, когда они оба ещё были живы, просто он понимал, что один из них точно умрёт… То есть Комаэда выжил только потому, что Нидай умер раньше?» Сода обернулся к Нагито, всё ещё лежащему на земле на коленях Хаджимэ, испытав при этом странное жжение в груди. «Ебанный везунчик.» Словно услышав мысли Соды, Комаэда опять закашлял. — Нам нужно отнести его в больницу, — сказала Соня. — И надо обработать ожоги. Пеко только собралась бежать до больницы за носилками, но прямо перед ней будто из неоткуда появилась Чиаки со складными носилками в руках. — Я бежала за Ибуки, но подумала, что может кто-нибудь пострадал, поэтому зашла в больницу за аптечкой и чем-нибудь, на чём можно унести пострадавшего, — улыбнулась Чиаки, раскладывая носилки рядом с Нагито. — Это было верное решение. — Пеко схватилась за ручки носилок, приготовившись одновременно с Соней поднять Нагито. — Мы займемся Комаэдой. Оставляем расследование на вас. Либо же Нагито был настолько легким, либо обе девушки настолько сильными, что без проблем подняли Абсолютного Везунчика и ушли в сторону больницы. Проводив их взглядом, Сода опять повернулся к сгоревшему клубу. — Надо сказать Овари, — внезапно произнёс он. — Она ведь осталась там. — Я схожу, — вызвалась Чиаки. Но Сода её остановил: — Нет. Я сам скажу. Так ведь будет лучше, да? Чиаки смотрела на него с жалостью. И от этого ему было ещё хуже. Только сочувствия пикселей ему не хватало. Пока Сода шёл до Четвертого Острова, то старался держать голову пустой, опасаясь, что рой кричащих мыслей опять его настигнет, и он сделает какое-нибудь импульсивное действие. Что-то вроде: убьет всех в этой гребаной симуляции. Только рядом с охранной комнатой мысли вернулись, как и цепи, сдавливающие горло, при виде залитого кровью пола. — Что случилось? Чьё тело нашли? Аканэ выбежала из помещения, едва заметив Соду, тут же набросившись на него с вопросами. Сода молча поднял глаза, стараясь взглядом сказать то, что должен был бы сказать словами, надеясь, что интуиция Аканэ и здесь не подведет. Словно это и произошло, у Аканэ дрогнула нижняя губа, но ничего она не произнесла, продолжая смотреть на Соду умоляющим взглядом. — Мы нашли Нидая в сгоревшем клубе. Его раздавило обрушившимся потолком. Казуичи всё же смог выдавить из себя эти слова, до этого ему почему-то казалось, что это будет легче. Вот только просто это не было. Ему казалось, что он самолично вогнал нож Аканэ в сердце, ещё и провернув несколько раз. Сначала Аканэ бросилась к мосту, но, пробежав несколько метров, постепенно остановилась, замерла на несколько секунд и вернулась. — Ты сам сказал, что нельзя ни при каких обстоятельствах оставлять тело без присмотра. Сода хотел сказать, что он постоит здесь, но Аканэ его перебила: — Это моё место. Моя работа охранять тело Танаки. Я… я потом попрощаюсь. У неё всё ещё было пусто выражение лица, чем-то похожее на старую театральную маску, когда даже кожа не выглядит настоящей. Сода немного завидовал, он бы не смог себя заставить остаться на месте. «Она выполняет свой долг, а я едва держу себя в руках, чтобы не распсиховаться и не начать резню. Тряпка. Слабак. Лучше бы сдох ты, чем кто-либо из них.» Сода кивнул и пошёл обратно, последний раз посмотрев на Аканэ, прислонившуюся к стене и пялящуюся в пол. «Не понимаю. Если Монокума пришёл к нам, когда Нидай был ещё жив, то зачем сказал, что тело УЖЕ есть? Он бы не стал врать, значит, когда Монокума появился, Нидай уже был мёртв, но зачем было рисковать жизнью Комаэда? Мы же просто могли не успеть. И получается, что кто-то хотел убить меня и Комаэда, но вместо этого умерли Гандам и Нидай? Просто потому что мне и Комаэда повезло? Просто блять повезло? Повезло? Повезло? Повезло?» Сода успел остановить плывущий мозг, дав себе очередную пощечину прямо по больной щеке. От боли из глаз брызнули слёзы, но мысли успокоились, и Сода смог почти здраво размышлять, когда подошёл к клубу. «Это здание сделано из картона.» Пару раз постучав по уцелевшей стене, Сода убедился в этом окончательно, на всякий случай ещё и попинав её. «Загореться он должен был быстро.» Сода вошел внутрь. Чтобы было удобнее осматривать помещение, Абсолютные притащили несколько переносных ламп. В клубе остались только Ибуки (точнее она стояла на самом входе) и Фуюхико, осматривающий каждый сантиметр зала. В какой-то момент Кузурю замер, теперь стоя задрав голову к уцелевшей части потолка. — Эй, — Фуюхико свистнул Соде. — Иди сюда и подсади меня. Казуичи подошел к Фуюхико, который стоял около стены с какой-то полуметровой палкой в руках. Так и не поняв, что Абсолютный Якудза хочет сделать, Сода молча помог ему взобраться на себя. — Да не шатайся ты как ебанный камыш, — рыкнул Фуюхико, стараясь устоять на плечах Соды. — … Не ожидавший молчания в ответ, Фуюхико в замешательстве опустил голову, встречаясь с уставшим взглядом Казуичи из-под полуприкрытых век. Даже Сан-Ди, торчащий из нагрудного кармана Абсолютного Механика, выдал более бурную реакцию, пофыркав на Кузурю. — Ты на этом месте должен был кинуть мне язвительную ответку. Блять твой характер меняется как-то слишком резко, я теперь вообще не понимаю, какой ты на самом деле. Всё, забудь. Стой ровно! Сода продолжал молчать, пока Фуюхико, опираясь на стену, пытался что-то достать на потолке своей длинной палкой. — Не. Херня. Спуская меня, — приказал Фуюхико. — И что ты пытался сделать? — всё же спросил Сода, когда ноги Кузурю коснулись пола. — Да я подумал, можно ли было сначала обрушить потолок, а потом всё поджечь, но нихрена. До потолка вообще не дотянуться даже с палкой и стоя на чьих-то плечах. Так что можно сказать, что потолок точно обвалился из-за пожара. Сода понимающе угукнул, отходя в дальнюю часть клуба, больше всего пострадавшую от огня. Попинав какие-то осколки, Сода вернулся к телу Нэкомару, решив осмотреть его внимательнее. На пару с Фуюхико он убрал большую часть остатков потолка, оставив только самые тяжелые, которые и стали причиной смерти Нидайя. Один из камней раздавил ногу, железная балка же превратила правую часть плеча и спины в кучу мяса, оторвав руку от тела. — Если судить только по крови, то я б сказал, что умер он правда от падения потолка, — подвёл итог осмотра Фуюхико. — Да и кто из нас смог бы его вырубить? — Гандам смог бы. Фуюхико цыкнул и закатил глаза раньше, чем понял, что Гандам вообще-то мёртв, а Сода сказал это не с выпендривающимся выражением лица. — Блять, извини. Сода отмахнулся. Он старался думать только о расследовании, чтобы не слететь с катушек, потому что иначе он бы вогнал в глаз Фуюхико осколок чего-то, что лежало под их ногами. — Ты когда бежал сюда, ничего не видел? — внезапно спросил Сода, уже уходящего Фуюхико. — Эм, да нет. На самом деле Сода остановил Фуюхико, чтобы посмотреть на его руки. На костяшках правой руки у него было несколько ссадин. «Ты? Это был ты? Ты убил его? Убил так же легко, как убил Сато? Без сожалений. Со спины. Нет. Он вырубил Комаэда сутки назад. Наверное, тогда и повредил кожу. Успокойся. Успокойся и думай.» Фуюхико не стал спрашивать, почему Сода так внезапно замолчал и схватился за голову, просто оставив его одного. До самого конца расследования, Сода старался держать мысли в порядке, но когда он вновь встал напротив этих уродских высеченных в скале Монокум, голова пошла кругом, словно его опять засунули на американские горки. — Дыши. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох, — говорил в голове Соды голос Гандама, но от этого становилось только хуже. Последними к лифту подошли Нагито и Соня, за которыми плелась Аканэ. Сода бы в жизни не подумал, что эта девушка может плакать, но судя по розовым щекам Аканэ и её покрасневшим глазам, она всё же проревелась, хоть сейчас и стояла со своим обычным, готовым к бою, выражением лица. «Я завидую твоей силе.» В лифте ощущалась пустота. На неудачу Соды к этой же стене лифта прислонился и Нагито, чья левая рука и левая нога были перебинтованы, а на ногу он и вовсе едва мог опираться, поэтому и передвигался с помощью Хинаты. — Ох, Сода-кун, я так и не сказал тебе «спасибо», за то что ты с Хинатой-куном вынес меня из пожара. Нагито говорил, как обычно, беззаботно, словно они не сцеплялись день назад. Сода ничего не отвел, продолжая сражаться с головной болью. — И я слышал, что Тан… — Завали ебало, — оборвал его Сода. — Это настолько больная для тебя тема? Ха. Тогда прости, Сода-кун. Казуичи снова ничего не ответил, решив игнорировать Нагито и показательно закрыть глаза. Открыл он их только тогда, когда лифт остановился. «Держи себя в руках. Держи себя в руках. Держи себя в руках. Держи…» Едва заметив табличку на месте Гандама с его перечеркнутым лицом, Сода резко остановился, почувствовав, как пол уходит у него из-под ног, а перед глазами появляется дымка. Ибуки едва не врезалась в его спину, но успела в последний момент сделать шаг в сторону. «Соберись. Хоть раз в жизни, будь по-настоящему полезен.» Взяв себя в руки, Сода пошел вперед, стараясь не смотреть на табличку Гандама, потому что иначе мысли опять начинали кричать, а в носу начинало щипать, словно он вот-вот снова расплачется. Казуичи встал на своё место, оперевшись на перегородку, чтобы не упасть. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, он поднял голову, приготовившись к началу классного суда.