Союз по случайности

      Люциус Малфой ещё с раннего утра был преисполнен чувством собственного величия. Он с успехом провёл четыре рабочие встречи, почтил визитом Министра Магии, попутно добившись успеха в новом финансовом проекте, который отныне будет поддерживаться на законодательном уровне. На протяжении всего дня с лица мужчины не сходила снисходительная улыбка, речь не теряла благоприятный тон, все его действия, несомненно, удачливо располагали партнёров к себе. Да, сегодня Люциус Малфой был действительно хорош.       Тонкие губы растянулись в довольной, надменной улыбке. Какой прекрасный день! Ничто не могло испортить его замечательного настроения. Даже жена, вот уже третий день добивающаяся от мужа участия в перепланировке западного крыла поместья. Салазара по его душу, но Люциусу было абсолютно до лампочки, каким будет основной цвет южной части поместья: тенистой поляны или лиственно-зелёный. Неожиданное желание Нарциссы устроить косметический ремонт практически во всех комнатах вызвало у Люциуса немало вопросов, которые он всё-таки благоразумно оставил при себе, позволив ей распоряжаться предоставленными деньгами так, как ей потребуется. Этот замечательный весенний день не могло испортить и внезапное появление домового эльфа, сообщающего, что его дорогие павлины в очередной раз пробрались в семейную галерею и несколько часов подряд клевали портрет Абраксаса Малфоя, разбушевавшегося до состояния «бешеного чёрта». Люциус, как обычно, махнул рукой, дав добро эльфу разобраться с данной проблемой как можно скорее и принести символические извинения его отцу.       Лорд Малфой расслабленно устроился в любимом кресле за столом своего кабинета, мерно потягивая любимый сорт огневиски. Он изучал несколько важных свитков, ранее отложенных эльфами на край стола. Там были указаны суммы галеонов, что совсем скоро окажутся на счетах хранилища его древней, почтенной семьи. Мужчина всегда гордился тем, что является членом такой знаменитой волшебной династии. Фамилия его рода наводит страх на других магов, заставляет уважать каждого, кто может использовать её в качестве своей принадлежности. Он очень ценит необъятный вклад своей супруги Нарциссы Малфой, в девичестве Блэк, которая лишь приумножила значимость их семьи, являя собой образ идеальной жены, которую часто ставят в пример молодым аристократкам и по сей день.       Он так же гордится своим единственным сыном, своим наследником. Люциус воспитывал его в строгости и уважении к старшим, старался дать лучшее образование. Конечно, Драко не всегда слушался отца. Частенько его буйный нрав, передавшийся ему, несомненно, от Блэков, брал верх над холодной расчётливостью и лисьей хитростью, присущей всем Малфоям по крови. И вот тогда Малфой-старший тихонько выл от бессилия, находя утешение только в компании своих любимых пернатых питомцев.       Мужчина отложил в сторону свитки, снял с носа очки для чтения и задумчиво покрутил в руке наполовину опустошённый гранёный бокал. Люциус давно хотел заняться этим делом, да всё не доходили руки. В конце концов, выбор следующей леди Малфой — это не какое-то там очередное дело на пару миллионов галлеонов или изменение внешнего вида поместья — это будущее его благородной семьи и любимого сына в частности. Невольно мистер Малфой присматривался ко многим молодым девушкам, что находились в одном обществе с Драко, но ни одна из них не произвела на него должного впечатления. Быть женой и матерью наследников такой древней уважаемой семьи — большая ответственность. У леди Малфой будет много обязанностей: она должна стать сердцем рода Малфоев и с успехом продолжить этот знаменательный путь вслед за Нарциссой в будущем.       Люциус скользнул взглядом на дальнюю стену, которая была предусмотрительно освобождена от любой мебели и элементов декора. Эта часть комнаты представляла собой удивительный магический артефакт. Вот уже долгие годы на стене росло и процветало семейное древо Малфоев. Заколдованные ветви раскинулись практически по всей поверхности, рассыпав под собой портреты каждого члена их великой семьи. Волшебник прошёлся глазами путь от имени своего деда, ниже к именам его отца и матери, портреты которых были объединены тонкой золотистой линией, а следом нашёл самого себя по соседству со своей прекрасной супругой Нарциссой. Чуть ниже, из сплетения их золотистой линии, отходил ещё один виток, плавно переходящий в портрет их сына. Однажды и рядом с его именем возникнет образ молодой, успешной ведьмы, которая приложит свои усилия к развитию их рода.       Своему грубому, холодному выражению лица, Люциус позволил мечтательно смягчиться, пока он прикидывал в уме список претенденток на брак с его сыном. Она, конечно же, должна быть из известной магической семьи, — записывает мужчина первый пункт в списке, — красива, умна, приветлива, должна уметь держаться в обществе. Прекрасные манеры, тонкое чувство стиля. Было бы хорошо, если…       От мыслей его отвлекло слабое золотистое свечение на недавно упомянутой стене. Мистер Малфой поначалу засомневался в собственной вменяемости, бездумно наблюдая, как свет возле портретов его семьи становился всё ярче. Он медленно поднялся с кресла, всё ещё не понимая, какого дракла происходило в его кабинете. Люциус сделал несколько шагов, бездумно потирая глаза и прищуриваясь, и то, что предстало его взгляду, оказалось…       Этого не может быть! Нет! Это глупая, глупая шутка!       Люциус поднёс дрожащую ладонь к только что появившейся золотистой ленточке и принялся судорожно сдирать её кончиком ногтя, в надежде, что это и впрямь ошибка и её ещё не поздно исправить, однако узор словно смертный приговор непоколебимо мерцал на стене. Словно дразнил. Уже ничего не исправить.

~~~

      Впервые за долгие годы лорд Малфой не задумывался о том, как он выглядел в глазах окружающих. Люциус стремительно следовал в большой зал к главному камину в той же рабочей мантии, в какой был на недавних встречах. Удивлённая такой спешкой Нарцисса едва ли успела спросить что происходит, как Люциус, кинув незамысловатую фразу о том, что ему нужно отлучиться по срочному делу, уже пропал в зелёной огненной вспышке. Он вывалился из камина в кабинете директора Хогвартса, напрочь позабыв применить к мантии очищающее от сажи заклинание, и прошёл дальше. Едва его ноги коснулись каменного пола, как оскорблённый судьбой волшебник двинулся прямо навстречу Дамблдору, яростно размахивая руками и не замечая никого, кроме старика перед собой.       — Как Вы мне это объясните, директор? — голос Малфоя старшего подлетел на октаву. Он остановился прямо перед седовласым мужчиной, в привычном жесте вскинув подбородок. — Это… Это беспредел! Как Вы смогли допустить подобное?!       Альбус Дамблдор представлял собой всё тот же образ добродушного старика, способного с маниакальной потребностью вверять беспомощным детям опасные задания и отвечать на серьёзные вопросы метафорами и загадками. Он блаженно улыбался, пока взгляд грозовых глаз сверлил в нём дыру с такой решимостью, словно всерьёз пытался раскроить собеседнику череп.       — Добрый вечер, мистер Малфой, — приветственно кивнул директор, будто прямо никто не врывался в его кабинет, бросаясь с порога упрёками и угрозами. — Мы как раз выясняем обстоятельства произошедшего. Почему бы Вам не присесть? Желаете чаю?       Глаз Люциуса нервно дёрнулся. Да, чаю. На мгновенье он всерьёз задумался о чашечке крепкого чая с парой капель «живой смерти», однако вовремя пришёл в себя, приметив что в помещении они находились не одни. С одной стороны от стола директора сидел его сын с выражением полнейшего шока, а сзади молчаливой тенью нависал декан факультета Слизерин — Северус Снейп. С другой же стороны расположилась молодая девушка, а сразу за ней обыденно сосредоточенная стояла Минерва Макгонагалл. Люциус уже где-то видел эту девчонку. Буйные кудрявые локоны, большие карие глаза, форма с красными вставками и декан Гриффиндора за плечами. Конечно же, Гермиона Грейнджер.       Мистер Малфой невольно стиснул зубы. Как бы это ни произошло, он добьётся правды! Потому что всё, что произошло — полнейший абсурд.       Перед столом директора из ниоткуда появился стул, на который лорд Малфой поспешил опуститься, дабы не упасть ничком от новостей. Он, конечно, уже осознал самое страшное, осталось лишь выяснить, как это произошло и что можно было сделать.       — Я полагаю, что все заинтересованные лица собрались и мы можем начинать, — дипломатично произнёс директор. — Как я понимаю, на сегодняшнем спектакле произошло страшное недоразумение, — светлые брови Люциуса в недоумении приподнялись.       — Спектакль? — задал он очевидный вопрос, переводя взгляд на притихшего сына. Драко с опаской поднял глаза на отца, медленно расправив ссутуленные плечи.       — Я рассказывал об этом, отец. Мне пришлось участвовать в этом цирке из-за…       — Мистер Малфой, — с упрёком произнесла декан Гриффиндора, опустив хмурый взгляд на слизеринца. — Вы забываетесь.       Малфой-младший по привычке возвёл глаза к потолку, решив, что не произнёс даже тысячной доли того, что он на самом деле думал об этой самодеятельности. И чёрт его тогда потянул нарваться на Филча, находясь в компании пьяных Забини и Нотта. Старый противный завхоз с нескрываемым удовольствием вёл слизеринцев прямиком к директору, прекрасно зная, что их декан спустил бы всё на тормозах. А Дамблдор, старый ублюдок, как всегда удивил: вместо привычных отработок в классе зельеварения или чистки стенда наград, он выдал то, от чего парни невольно задумались, что драить вручную пару сотен кубков — не такая уж плохая идея. Грёбаный театр. Это прикол такой, да?       Из-за нехватки мальчиков в театральном кружке, всю компанию отправили проникаться искусством на сцене актового зала. Больная женщина, мадам Борден-Роуз, взялась за сопливую историю о двух возлюбленных, которые не могли быть вместе. А самое поганое, что на роль так называемого «Ричарда» выбрали именно Драко. Казалось бы, куда хуже? Но судьба посылала Малфою испытания, словно проверяла на прочность. На место возлюбленной Ричарда выбрали младшую Уизли, которая была вне себя от радости, что станет играть одну из главных ролей. Драко уже миллион раз проклял тот злополучный вечер, когда пустился на поиски алкоголя, будучи уже в довольно пьяном состоянии. Но он даже представить не мог, что все могло стать ещё хуже.       Драко всё ещё был выбран на роль главного героя пьесы «Ричард и Джулиана» и всё ещё ненавидел всё это дерьмо, просто теперь вторая основная роль спектакля принадлежала Гермионе, чёртовой, Грейнджер.       Оказывается, девчонка Уизли подхватила на пасхальных каникулах какую-то заразную болезнь и никак не могла участвовать в пьесе, а её дублёром оказалась та, кого Драко меньше всего ожидал.       — Я не понимаю, при чём здесь какой-то спектакль, директор? — едва контролируя свой гнев, произнёс Малфой-старший, нахмурив тонкие белёсые брови.       Мужчина бросил взгляд на скукожившуюся девочку, сидящую слева от него, а потом вновь перевел его на собственного сына. Профессор Дамблдор тем временем смотрел на отца своего студента из-под очков, стараясь говорить как можно мягче, не спровоцировав ненароком катастрофу больше той, что уже произошла этим вечером.       — Мистер Малфой, это имеет непосредственно прямое отношение к происходящему, так как именно на этом спектакле всё и произошло, — Люциус невольно фыркнул.       — Прекратите ходить вокруг до около, Альбус. Если это какая-то шутка или Мерлин знает что ещё, я прошу немедленно закончить этот фарс.       — Боюсь, Люциус, — директор устало вздохнул. — Это всё не шутка, — едва мистер Малфой собрался задать очередной вопрос, как его прервал голос Гермионы Грейнджер:       — Директор, Вы уверены, что это нельзя исправить? Должен же быть какой-то выход, потому что всё происходящее — самый настоящий сюр, — упрямо настаивала гриффиндорка. Её голос был наполнен решимостью и непреклонностью, а в глазах горел непоколебимый огонёк надежды.       — Увы, мисс Грейнджер. Ой, — седой мужчина выдавил неловкую улыбку. — Точнее… миссис Малфой.