Союз по случайности

      Гермиона вовсе не собиралась принимать участие в этой театральной постановке. Мало того, что гриффиндорка в принципе не считала себя талантливой в творческой сфере, так и времени это хобби занимало немало.       На одни только заучивания текста и репетиции его уходило настолько много, что Гермиона предпочла бы вместо этого заняться чем-то действительно полезным, будь то выполнение домашней работы на несколько недель вперёд или чтение книг из её огромного списка дополнительной литературы.       Однако, девушка всё же пала жертвой дара убеждения Джинни Уизли. Очередной несбывшейся мечтой Уизли была игра в театре, и как же она обрадовалась, когда в Хогвартсе открылся такой кружок. Джинни долго уговаривала свою подругу вылезти из-под кипы пыльных книг и учебников, чтобы позволить себе небольшой перерыв. И что могло быть прекраснее, чем погружение в искусство? Так считала разве что сама Джинни, но Гермиона не пойти навстречу подруге не могла.       Но всё же мечтам Джинни не было суждено сбыться: на весенних каникулах Фред и Джордж работали над новым волшебным товаром из ассортимента их магазина, и им показалось гениальной идеей тайно проверять товар на своих родных. Жертвой такого эксперимента стала Джинни, а её роль пришлось занять Гермионе, которая была уверена, что поступила максимально хитро, став дублёршей своей подруги. Ей было достаточно лишь присутствовать на репетициях и заучивать свой текст в свободное время, ведь Джинни так стремилась принять участие в постановке, что уж точно не могла потерять роль.       Или могла…       Грейнджер в неверии смотрела на мадам Борден-Роуз, пока та вела её за руку к внезапно притихшему Малфою.       — Мистер Малфой, отныне возлюбленная Вашего героя — эта прекрасная леди, — женщина с довольным выражением лица рассматривала шокированную гриффиндорку. Внешне та подходила на роль Джулианы куда больше, чем мисс Уизли, поведение которой было слишком резким и прямолинейным для характера этой героини.       Слизеринец смотрел на руководителя со смесью скептицизма и возмущения. Он, вероятно, даже не догадывался о том, что притихшая в углу Гермиона посещала репетиции не просто для поддержки своей подруги и смены обстановки для чтения. Сказать честно, и сама Гермиона не была готова к таким новостям, пусть и знала, что партнёром по сцене Джинни являлся слизеринец. Неприятный им всем слизеринец. Неприятный почти всему Хогвартсу заносчивый слизеринец Драко Малфой.       — Она? — фыркнул юноша, перекидываясь усмешками со стоящими рядом Блейзом и Тео. — Вы, наверное, шутите, профессор. Из этой — как вы выразились? — леди, получится разве что убедительное дерево. Вы заметили, как она прекрасно дополняет интерьер заднего плана на репетициях?       Грейнджер испепеляла взглядом своего соперника. Гермиона уже не первый раз размышляла о том, что законы дикой природы и человеческого общества имели точки соприкосновения. Ещё в детстве она знала, что самые опасные в мире существа всегда имели яркий, привлекающий внимание окрас, а на деле прятали в своём арсенале самые страшные яды и жуткие клыки. И вот с Малфоем творилось нечто подобное — этот идиот выглядел греховно прекрасно, даже учитывая то, что внутри был переполнен ядом и презрением от головы до пят. Он высок, со стройным спортивным телосложением, с раздавшимися за текущий учебный год плечами, с бледной, таинственно сияющей кожей. На лице застыла извечно кривая усмешка и серые грозовые глаза, иногда напоминающие собой жидкое серебро, а внутри непомерные злость и агрессия, выливающиеся в едкие слова и остро жалящие оскорбления. Где здесь справедливость? Почему красота человека не зависит от его души? Ведь тогда жить было бы куда проще.       Едва Гермиона собралась ответить чем-то не менее едким, как её опередил мягкий голос профессора:       — Вы ошибаетесь, мой дорогой, — женщина бесцеремонно схватила юношу за плечо, притянув ближе к себе и гриффиндорке, практически столкнув студентов лбами. — Я уже вижу это действо, господа, — восхищенно произнесла она, а взгляд её тёмно-зелёных глаз задумчиво скользнул по лицам учеников, пока губы будто сами по себе шептали строчки: — «У бурных чувств неистовый конец, он совпадает с мнимой их победой*…».       Два острых взгляда вновь схлёстнулись в немой борьбе за первенство — её искрящееся упрямство и его льдистое хладнокровие. Кажется, сам воздух загудел от напряжения, почувствовал их непомерную обоюдную неприязнь, закрепившуюся за годы совместного обучения.       — Да ради Мерлина, — выплюнул Драко, презрительно скривившись. — Лишь бы всё это поскорее закончилось.       Юноша вновь одарил противную девчонку ледяным взглядом и, коротко кивнув мадам Борден-Роуз, удалился вместе со своей свитой в абсолютном молчании, но, Гермиона была готова поклясться — как только они покинут зал, сдерживать в выражениях уже никто не станет. Грейнджер устало потёрла лоб, прикрыв глаза и глубоко вздохнув. Что могло быть ещё хуже, чем перспектива разыгрывать чистую, невинную любовь с Драко-мать-его-Малфоем?       — Профессор, Вы совершаете ошибку. Во-первых, я совсем не гожусь на роль романтичной, робкой и изящной Джулианы, — девушка отрицательно качнула головой, как бы подтверждая собственные слова. — Во-вторых, при всём уважении к Вашему выбору, но Драко Малфой вовсе не подходит на роль храброго, отчаянного романтика, способного горячо любить, — улыбнувшись, женщина подняла взгляд на ученицу, безуспешно попытавшись скрыть в глазах озорные смешинки.       — Дорогая моя, — мадам легко коснулась руки девушки. — Не всегда то, что мы видим на поверхности, отражает то, что спрятано на дне. Иногда со стороны видно гораздо больше и именно поэтому я настаиваю, чтобы эти роли достались именно Вам и мистеру Малфою. И я не говорю, что будет легко, но поверьте, результат превзойдёт любые Ваши ожидания.       Дни тянулись один за другим, преподнося вместе с собой ворох новых проблем. Гермиона буквально разрывалась, пытаясь поспеть за учёбой и этим свалившимся с неба театральным кружком. Мадам Борден-Роуз заставляла своих актёров выкладываться на максимум. Спасало только то, что их с Малфоем персонажи практически не пересекались. Они уже отрепетировали сцену на городской площади, сватовство графа Пэрриса, роль которого исполнял Блейз Забини, и подготовку к балу, где и предстояло встретиться двум влюблённым сердцам.       Руководитель театра вдохновенно наблюдала за искрившимся напряжением между двумя главными актёрами и не желала упускать такой потенциал. Она приняла решение начать общие репетиции без лишних глаз, чтобы дать им привыкнуть друг к другу.       Именно по этой причине Гермиона тратила своё свободное время после уроков не на подготовку, а на проработку сценария в старом помещении, отдалённом от часто посещаемых коридоров. Спросите у неё что она думает об этом и сразу бы услышали в свою сторону длинный монолог о растрате драгоценного ресурса, который уже не восполнить.       Двое учеников сидели за большим деревянным столом, зачитывая вслух диалоги персонажей по указке профессора, стоящего над ними.       — Мистер Малфой, Ваш персонаж испытывает восхищение. Вы испытываете восхищение. Ваш голос должен быть пропитан трепетом, восторгом. Давайте ещё раз!       Вымученно вздохнув, Драко вернулся к началу сцены. Он чувствовал себя полным придурком. Драко возможно и смог бы прочитать это про себя, и может быть ему даже понравилось бы, но было чертовски сложно сыграть нечто подобное на сцене, особенно, когда твоей партнёршей являлась невыносимая заучка, которую ты на дух не переносишь. Простая маглорождённая, перечитавшая кучу книжек о мире волшебников перед поступлением в Хогвартс, которая получала «превосходно» за каждую идеально выполненную работу, которая знала чуть ли не больше него самого, воспитанного в высокородной семье, обучение которого началось еще с пелёнок.       Да, Мерлин с ним, она уже не казалась такой уродливой, как на первых двух курсах. Выглядела вполне сносно, особенно после того, как перестала носить мешковатые вещи и, кажется, увлеклась чарами гламура и заклинаниями для укрощения своей буйной гривы. Волосы Гермионы всё ещё представляли собой кудрявый взрыв, но теперь выглядели на удивление занятно.       — Но что за блеск я вижу на балконе?       Малфой начал тихо, невольно встретившись со взглядом гриффиндорки. Она смотрела так пронзительно, что он невольно прочистил горло, прежде чем продолжить:       —Там брезжит свет. Джулиана, ты как день! Стань у окна. Убей луну соседством; Она и так от зависти больна, Что ты её затмила белизною.*       Гриффиндорка неожиданно поймала себя на мысли, что очарована голосом Малфоя. Несмелые интонации медленно перетекали во что-то чувственное, заставив её сердце глупо трепетать.        —… О чём она задумалась украдкой? О, быть бы на её руке перчаткой, Перчаткой на руке!       Сложно сказать, в какой интонации он произносил строчки, но мадам Борден-Роуз почему-то одобрительно кивала и выжидающе поглядывала на Гермиону. Девушка сидела с приоткрытым от удивления ртом, медленно переваривая сказанные Малфоем слова. Перед ней будто сидел совсем другой человек. Молодой, привлекательный юноша с горящим, живым взглядом и большим светлым чувством в душе. Ей пришлось всерьёз убеждать саму себя, что происходящее — лишь игра, лишь сцена в постановке. Перед ней был всё тот же гадкий слизеринец, испивший не одну унцию ее грязной крови.       — Грейнджер? — Драко дёрнул бровью, ощутив, как странно отреагировало его тело на длительный зрительный контакт.       Девушка откашлялась, зарывшись в сценарий. Она молила Мерлина, чтобы никто не заметил, как запылали вдруг её щеки. Начала Гермиона так же робко, как её партнёр, но с каждым словом словно погружалась в пьесу всё глубже и глубже, пока наконец-то не подняла взгляд на слизеринца. Она давно знала это произведение и отчаянно любила его, и именно поэтому боялась испортить своей неопытностью этот шедевр. Их взгляды вновь встретились.       — Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови её, хоть нет. Ричард под любым названьем был бы Тем верхом совершенств, какой он есть.       Девушка нервно сглотнула под натиском серебристых глаз. Она не могла понять этот взгляд, не могла понять что он вообще мог значить.Это сделало Гермиону ещё более неуверенной в своей игре, но она не собиралась отступать.       — Зовись иначе как-нибудь, о, Ричард, И всю меня бери тогда взамен!       Профессор одарила студентов торжествующим взглядом. Это было даже лучше, чем она предполагала! Какая удача! Если и был шанс найти кого-то более подходящего на эти роли, то Клементина в это не верила, она с самого начала почувствовала их искрящуюся химию и напряжение. Именно эти эмоции должны сделать игру более живой, наполненной и запоминающейся, и как раз именно ради такого эффекта она связала Гермиону и Драко главными ролями.       — Достаточно на сегодня, дорогие! — взмахнула палочкой женщина, заставив листы сценария аккуратными стопочкам сложиться на её столе. — Вы очень порадовали меня, молодые люди.       Профессор кивнула ученикам на прощание и проводила удаляющиеся фигуры взглядом. Этим двоим ещё предстояло переварить всё то, что произошло этим вечером.

~~~

      Терпение Люциуса Малфоя висело на волоске. Этот старый интриган не сказал ровным счётом ничего полезного, и лорд Малфой всё ещё не имел возможности разобраться каким образом его сын оказался женат на грязнокровке. Ведь именно её имя и портрет появились на их фамильном древе. Сначала Люциус даже подумал, что всё это — игра его разума, но, посмотрев на стену чуть дольше, понял — нет, этот кошмар происходил наяву. Мистер Малфой никак не мог понять, зачем Альбус совершил это, а самое главное — как? В древнем роду Малфоев обряд бракосочетания вот уже долгие годы являлся сложным магическим процессом, который практически невозможно было совершишь без текущего главы семьи и участия родовой многолетней магии. И всё ещё стоял вопрос — зачем нечто подобное могло понадобиться директору? Неужели коварная девчонка провернула эту аферу, чтобы изменить свою никчёмную жизнь к лучшему связав своё низкое происхождение с родом Малфоев?       — Я до сих пор не вижу виновников этой ошибки, директор, — прошипел Люциус, обведя взглядом присутствующих. — Или, быть может, этот человек сидит в кабинете? — мужчина злобно зыркнул на девушку по левую от него сторону.       Грейнджер нервно прикусила нижнюю губу, оставаясь практически безучастной к разговору, вместе этого судорожно теребив на пальце фамильное кольцо. Стоп! Мистер Малфой чуть не подпрыгнул на собственном стуле от возмущения. Своими глазами он видел, как девчонка вертела на пальце обручальное кольцо из белого золота, отчаянно пытаясь его снять. Люциус точно знал, что драгоценный металл опоясывала длинная змея, а между её звеньев сверкала россыпь изумрудов. Это кольцо он видел буквально позавчера, когда проверял работу за эльфами, что начищали его до блеска. Этого просто не могло быть! Девчонка не могла проникнуть в поместье…       Мужчина внутренне ужаснулся. О, великий Салазар, неужели его сын имеет отношение к этому позору?       Взглядом мистер Малфой упёрся в своего преемника, что по примеру Грейнджер держал голову опущенной и, кажется, тоже вертел на пальце злополучное кольцо, которое уже ни при каких обстоятельствах не получилось бы снять.       — Что Вы, Люциус, — возмущённо произнёс Дамблдор. — Новоявленная миссис Малфой, — Малфой-старший заметил, что девушка невольно вздрогнула от своего нового имени. — Не сделала ничего постыдного, ровно как и Ваш сын. Они лишь играли свои роли, которые, к моему удивлению, взяли над ними верх, — Люциус устало потер переносицу. Может быть, было какое-то заклинание, способное промотать всю эту старческую болтовню?       — Ближе к делу, Альбус.              Седовласый мужчина виновато поджал губы и сложил пальцы в замок. Им предстоял долгий и сложный разговор.