Союз по случайности

      Первая половина экзаменационной недели проходит словно в одно мгновение. Гермиона довольна своими успехами, абсолютно точно уверенная, что уже написанные экзамены получат «превосходно». Пора экзаменов стала её любимой за весь учебный год. Это времена, когда все вокруг погружаются в книги и дерутся за столы в библиотеке, и потому в кои-то веки засиживающаяся в библиотеке Грейнджер не выглядит в глазах сокурсников дико, потому что они и сами сидят рядом.       Подготовка к предметам занимает всё свободное время. У девушки не хватает его даже для прогулки на свежем воздухе, не говоря уже о том, чтобы видеться по вечерам с друзьями или Драко. На обедах и ужинах она мельком замечает последнего в толпе слизеринцев. Каждый раз в руке у парня можно увидеть книгу или свитки, от которых он не отрывается даже во время еды, от чего Грейнджер глупо улыбается, сама в тот момент заучивая Трансфигурацию и параллельно прожёвывая кусочек круассана.       Естественно, они совсем не видятся все эти дни. Малфой только кивает, если натыкается на девушку в коридорах, и лишь однажды слегка улыбнулся. Все слишком поглощены оценками и вопросов, почему же супружеская пара так редко мелькает вместе, не возникает. Уж больно все заняты собственными проблемами, чтобы подумать о чьих-то.       Даже Рональд всерьёз занимается подготовкой. Правда, большую часть времени он просто ноет о непомерных нагрузках на мозг, даже не раскрывая учебника.       Грейнджер часто невольно задумывается о Малфое, особенно перед сном. Именно по ночам воспоминания о руках Драко, да и о нём самом в целом, становятся особенно яркими. Кольцо на безымянном пальце в такие моменты теплеет, помогая девушке сосредоточиться и вынырнуть из блаженных воспоминаний. Она понимает, что сильно запуталась в себе, а когда что-то стало проясняться, на голову свалились экзамены.       Девушка усмехается, переворачивая страницу учебника по зельям.       Ей нечего пугаться. Если бы по каким-то странным обстоятельствам всё происходило без вмешательства Хогвартса и им с Малфоем пришлось бы разъехаться после выпуска по разным домам — да, было бы о чём поволноваться. Но, по иронии судьбы, после выпускного он и Гермиона будут жить в фамильном поместье, а впереди ещё много лет для более глубокого знакомства, разборок и обсуждений.       Гриффиндорка также нередко ловит себя на мысли, что начинает скучать без внимания Малфоя. Она за несколько дней привыкла к его прикосновениям, к нетипичной манере общения и даже к странному юмору. Это кажется абсурдным, но прикипеть к Драко Малфою оказалось легче, чем можно было подумать.       В четверг вечером Гермиона решает освободиться пораньше, чтобы успеть как следует выспаться перед последними двумя экзаменами. Она покидает библиотеку непривычно рано, — мадам Пинс ещё не пришла выгонять девушку оттуда, недовольно щуря глаза из-под очков — и вдруг вспоминает, что так и не отдала профессору Борден-Роуз реквизит. Девушка задумывается, насколько поздним можно посчитать визит в такое время, но всё же решает попытать удачу. Свёрток с платьем, уменьшенный заклинанием, всю неделю болтается на дне её сумочки. То времени не было, то вспоминала она об этом уже после наступления комендантского часа. Да и, сказать честно, Грейнджер и не натыкалась на женщину всё это время, словно той и вовсе нет в замке. Мадам входит в дополнительный учительский состав, который включает в себя профессоров на замену и тех, кто ведёт дополнительные добровольные курсы. Так в Хогвартсе с начала этого года появилось несколько углублённых дисциплин и пару оригинальных занятий, и уже сама Борден-Роуз загорелась желанием открыть в школе что-то отвлечённое, что поможет студентам ненадолго отдохнуть от учёбы, но при этом продолжать внутренне развиваться.       Гермиона наскоро проверяет, что свёрток точно при ней, и двигается в сторону кабинета профессора. Клементина для удобства оборудовала свой класс буквально через стенку от зала, в котором совсем недавно проходило выступление. Девушка добирается до нужного места быстро, правда слегка запыхавшись от быстрой ходьбы. Она довольно громко стучит, прежде чем потянуть на себя металлическую резную ручку, однако дверь не поддаётся. Гермиона дёргает ещё раз для верности, после чего отпускает. Ужин давно закончился, но, возможно, профессор сейчас находится в зале?       Грейнджер двигается правее, оказываясь напротив большой двухстворчатой двери. Она проходит внутрь, невербально зажигая факелы и несколько свечей. Помещение медленно приобретает краски, пока тёплый свет распространяется по стенам. Гермиона скользит взглядом по уже родному для неё залу, но почему-то совсем его не узнаёт. Сцена пуста, хотя ещё пару дней назад её покрывали изящно выполненные декорации и мебель. Не осталось и следа от живых растений в горшках, которые профессор добавила сюда, чтобы освежить обстановку. Отсутствуют коробки с реквизитом, а в углу разбросаны стопки бумаг, перевязанные тонкими верёвочками. Чем дольше девушка разглядывает комнату, тем больше удивляется. Куда ни посмотри, пространство заполнено хламом, а, приглядевшись внимательнее, Гермиона замечает толстый слой пыли, что покрывает столы, сцену и полки, даже в углах под потолком висит ажурная паутина. Этого не может быть. Не может! Зал выглядит заброшенным, словно сюда никто не входил пару десятков лет.       Грейнджер достаёт палочку, вырисовывая уже давно заученную руну.       — Фините, — негромко произносит девушка, предполагая, что на помещение наложили иллюзорные чары, чтобы спасти имущество от разграбления.       Но догадка оказывается неверной — ничего не происходит. Архивные документы и коробки остаются на месте, пыль всё так же покрывает все горизонтальные поверхности, а декорации, над которыми и сама Гермиона трудилась не так давно, так и не появляются на сцене. Грейнджер продолжает хмуриться, совершенно не понимая, что за чертовщина творится вокруг. Кажется, единственное, что осталось здесь неизменным со времён репетиций — это старый дряхлый диванчик в углу.       — Что здесь произошло?       Девушка вздрагивает от голоса за её спиной, который не сразу угадывает. Развернувшись, Гермиона видит озадаченного Драко. Парень непонимающе оглядывает всё вокруг, наконец задержавшись взглядом и на ней, стоит в дверях, не проходя дальше по ступеням.       — Не знаю, — Грейнджер прижимает ближе к груди свёрток с платьем, чувствуя, как лёгкие мурашки проходятся по коже. — Я пришла, чтобы отдать профессору реквизит, но в кабинете её не было. Пришлось зайти сюда, но…       Малфой кивает, задумчиво покусывая губу, а в его пальцах уже перекатывается палочка.       — Я уже пробовала, — горделиво вскидывает подборок гриффиндорка. — Здесь нет никаких заклинаний.       — Не сомневаюсь, — улыбается парень краешком губ, делая осторожный шаг навстречу.       — Как ты здесь оказался? — интересуется Гермиона, пока Драко прячет палочку во внутренний карман пиджака, оценивающе сканируя зал.        — Видел, как ты вышла из библиотеки, хотел проводить. Но ты так мчалась, что заставила меня побегать, — его последние слова тонут в улыбке. — Мы давно не виделись.       Грейнджер бездумно кивает, наблюдая как его высокая фигура становится всё ближе. Слизеринец протягивает руки за спину девушки, опуская ладони на её талию. Его губы оказываются совсем рядом с девичьим ухом, опаляя нежную кожу горячим дыханием и заставляя почувствовать ещё больший табун мурашек, но уже не от лёгкого страха.       — Я каждую ночь вспоминаю твои стоны, Грейнджер. Я могу разобрать их на ноты и составить чёртову симфонию, — девушка чувствует, как одна из его рук ползёт ниже, задевая пальцами ягодицы. Не сопротивляется. — Вот только слушать её можно лишь мне, верно?       Гермиона оставляет его вопрос без ответа и прикрывает глаза в блаженстве, насладиться которым мешает только давно просившийся наружу вопрос. Она уверена, что на щеках расцветает румянец, хотя от волнения едва ли может это почувствовать, не считая громко бьющегося в груди собственного сердца.       — Это всё для тебя только игра, Драко? — она едва находит силы говорить связно, особенно когда так сильно хочется дотронуться до него в ответ. — Потому что если да, тебе стоит прекратить.       Слизеринец выпрямляется, чтобы взглянуть девушке в глаза. Её карие радужки слегка затуманены, но в них отчётливо виднеется тревога. Малфой убирает руки, чем сильно озадачивает и без того нервную девушку.       — Садись, — парень указывает на тот самый диванчик, на котором произошёл их первый, пускай и сценический, поцелуй.       Гермиона опускается на мягкую обивку, вопросительно вскинув брови. Становится страшно. Она всерьёз боится услышать ответ на свой вопрос, считая, что он окажется положительным насчёт того, что он не видит ничего большего в их отношениях.       — Назови свою фамилию, Гермиона.       Девушка, сначала слегка опешив, временем позже ответила на автомате:       — Грейнджер.       Драко цыкает, закатывая глаза. Он сидит в расслабленной позе, откинувшись на спинку дивана и чуть съезжая вниз, чтобы удобно расположить по спинке вытянутую руку.       — Неверный ответ, — он поднимает вторую руку и трясёт ладонью, призывая думать дальше. — Ещё варианты?       Теперь уже Гермиона закатывает глаза. Поганец требует использовать свою новую фамилию, правда, она пока не понимает, к чему он ведёт.       — Гермиона Малфой, — вздыхает девушка. — И что дальше?       Взгляд Драко самую малость смягчается. Он слегка выпрямляется на диване, чтобы смотреть гриффиндорке прямо в глаза.       — Верно, твоя фамилия Малфой. И ты знаешь, что это значит?       Девушка едва удерживается от того, чтобы смачно фыркнуть. Мерлин, если он сейчас начнёт заливать что-нибудь о том, что жена Малфоя обязана не задавать глупых вопросов, она просто стукнет его. Но Драко продолжает сам, словно заданный им вопрос являлся риторическим:       — С тех пор как на твоём пальце оказалось фамильное кольцо Малфоев, моя семья несёт за тебя ответственность. В главной степени я несу ответственность за тебя, — парень прочищает горло. — Не буду тебе врать и говорить, что мечтал о тебе на ранних курсах. Нет. И уверен, что тоже не был героем твоих девичьих грёз, — Малфой и Гермиона одновременно усмехаются, немного разряжая напряжённую обстановку. — Но когда мы стали играть эти роли… — смешинки в его глазах растворяются, оставляя вместо себя бурлящее серебро. — Я заинтересовался, хотя и отчётливо понимал, что у нас с тобой не может быть совместного будущего. И когда школа умудрилась нас поженить, я просто испугался и запутался, — его ладонь тянется к руке девушки, накрывая её, от чего Гермиона слабо вздрагивает. — Но теперь мне любопытно, — на губах Драко появляется лукавая улыбка. — Сможем ли мы действительно стать мужем и женой?       Гермиона слушает Малфоя, затаив дыхание. Было так непривычно слышать от него целую тираду, где парень не боится раскрыть душу. И с каждым его словом девушка понимает, насколько похожи они оказались в некоторых вещах. Она тоже испугалась и тоже запуталась. Приходится применить усилия, чтобы голос звучал ровно и чётко, когда Гермиона произносит:       — Думаю, нам придётся это проверить.       Улыбка Малфоя становится шире, обнажая ровные белые зубы, а вместе с этим сердце гриффиндорки сходит с ровного ритма из-за учащённого пульса. Он тянется ближе, обхватывая поцелуем её нижнюю губу, с удовольствием ощущая девичьи ладошки, что сжимают рубашку на его груди. Драко проводит кончиком языка по губе девушки и чуть отстраняется назад.       — Две самых ярких звёздочки, спеша По делу с неба отлучиться, просят Её глаза покамест посверкать. Ах, если бы глаза её на деле Переместились на небесный свод! При их сиянье птицы бы запели, Принявши ночь за солнечный восход.       Его голос окутывает Гермиону, словно тёплый плед холодной осенней ночью. Это тепло распространяется по коже с каждым словом, которое он произносит, глядя прямо в карие радужки. Серые глаза Драко мерцают даже в свете факелов и свечей, манят, завораживают. Грейнджер сама тянется за новым поцелуем, располагая ладонь на его щеке. Кожа слизеринца на ощупь мягкая и прохладная, но долго думать об этом Гермионе не удаётся. Малфой обрушивается на неё как ураган, как грозовые тучи или смерч. Не разрывая жадного поцелуя, Драко тянет девушку на себя, располагая её ноги так, чтобы она оказалась сидящей на нём. Из-за того, что на девушке школьная юбка, она испытывает некоторую неловкость. Красная ткань со всех сторон задирается, и Гермиона понимает, что между их телами сейчас всего лишь тонкая ткань её белья и его брюк. От развратности позы девушку бросает в дрожь, вот только совсем не от страха. Окутанная волной возбуждения, она непроизвольно двигает бёдрами, явственно ощущая под собой крепкое доказательство возбуждения Драко. Малфой чуть слышно стонет в губы Гермионы, когда движения той задевают чувствительную точку. Он запускает одну руку в её волосы, а второй залезает под выпущенную из юбки рубашку, алчно поглаживая ладонями обнажённые участки кожи.       Оба чувствуют себя как в дурмане, самозабвенно целуясь и исследуя руками тела друг друга. Дыхания периодически не хватает, заставляя молодых людей отрываться друг от друга, иногда жадно пожирая взглядом, а иногда оставляя короткие поцелуи на шее, руках, ключицах. Гермиона тянется пальцами к тёмным блестящим пуговкам на его рубашке, со страстью оттягивая чёрную ткань. Кажется, что всего этого ничтожно мало, хочется избавиться от одежды как можно скорее.       Вместе с этим в голове Грейнджер разрастается волнение. Насколько далеко они могут зайти? Девушка ещё не делила постель с мужчиной, а мысли об этом заставляют её нервничать.       Малфой чуть отодвигается от спинки дивана, быстро стягивая с себя уже помятый пиджак. Отводит в сторону руки Гермионы, чтобы самому избавиться от рубашки, а следом принимается раздевать и её. Белая ткань школьной формы безжалостно трещит под его пальцами, а когда ему всё-таки удаётся снять несчастную рубашку, он припадает губами к разгорячённой коже гриффиндорки.       Она дрожит как осиновый лист на ветру, когда его рот жадно исследует всё, до чего может дотянуться. Когда тихо щёлкает застёжка бюстгальтера, её первой реакцией становится желание прикрыть обнажённую грудь, но слизеринец осторожно сжимает её запястья, отводя руки в сторону. Алчущий взгляд скользит от мягкой кожи выше, затягивая девушку в серебристую воронку. Он снова находит её губы своими, поднимаясь с дивана и укладывая девушку на диван. От трения тел по коже обоих проносятся импульсы небывалого удовольствия, выбивая из лёгких остатки воздуха.       — Останови меня… — хрипит Малфой, когда ненадолго отрывается от Гермионы. — Останови или пути назад уже не будет.       Грейнджер застывает на мгновение, невольно облизывая губы. Как же он прекрасен. С раскрасневшимися щеками и губами, взъерошенный, возбуждённый. Зрачок практически поглотил серую радужку, превращая его взгляд во взгляд хищника, и Гермионе впервые в жизни хочется оказаться жертвой. Она понимает, что совсем не хочет останавливаться и идти на попятную. Кто должен быть первым, если не он? Было бы правильно сделать это с собственным мужем. Едва ли она представляла свой первый раз на диванчике в актовом зале, но сам момент настолько подходящий, что она сама тянется вперёд, без слов отвечая Драко.       Несмотря на критическое возбуждение, Малфой пытается быть мягче. Он никогда не старался в достатке угодить девушкам, ставя собственное удовольствие выше других, но часть сознания понимает, что перед ним не очередная легкомысленная девушка. Перед ним человек, с которым придётся провести всю оставшуюся жизнь. Его жена, мать его будущих детей. С Грейнджер хочется постигать новое, хочется быть внимательным и чутким, насколько вообще он способен таким быть.       Между горячими ласками и громким дыханием, парень снимает с неё юбку, отбрасывая ненужную ткань куда-то в сторону, в то время как сама Гермиона безуспешно борется с застёжкой на его брюках. Когда наконец одежда сброшена, натиск Малфоя увеличивается. Он с упоением посасывает и кусает её соски, срывая женские стоны, кружит пальцами на её самых чувствительных точках, чтобы подготовить к тому, что произойдёт дальше. Разумеется, он знает, что Грейнджер девственница. Не сколько по её поведению, а сколько по свадебному обряду, после которого его предки ввели девушку в род. Малфои никогда бы не признали своей кого-то вроде Паркинсон, что потеряла девственность ещё на четвёртом курсе, а вот невинность гриффиндорки видимо оказалась ещё одним из аспектов их положительного решения. Жена такого древнего рода раз и навсегда принадлежит только своему мужу.       Гермиона не представляла, что близость с другим человеком может быть настолько приятной. Ощущать его руки на своём теле в самых удивительных местах оказывается невероятным. Она никогда не чувствовала себя настолько возбуждённой, настолько взволнованной и желающей большего. Когда она, собравшись с силами, опускает взгляд ниже живота Драко, её охватывает восхищение. Чёртов слизеринец хорош везде. Буквально везде. Ей сложно сравнивать, но, судя по всему, природа не обделила поганца и здесь.       Но мысль стремительно выскальзывает из головы Гермионы, когда проворные пальцы смещаются чуть ниже, огибая припухший клитор, и опускаются ниже, проникая внутрь. Она задыхается от нахлынувших ощущений, железной хваткой цепляясь за широкие мужские плечи и запрокидывая голову вверх. Ещё немного и она просто взорвётся. От переизбытка эмоций Гермиона и не замечает, как Драко дотягивается до палочки на столике близ дивана, как он шепчет что-то неизвестное ей и тут же выпивает появившуюся склянку с пурпурной жидкостью. Даже если бы заметила, не смогла бы задать вопрос о том, что он делает и для чего. Не услышала бы ответ, что это привычный для магов метод контрацепции, причём крайне надёжный в случае именно Малфоя.       Слизеринец проводит свободной рукой вверх и вниз по вставшей плоти, равномерно распределяя выделившуюся смазку, а потом продолжает возносить девушку на пик экстаза. И когда ей уже кажется, что разрядка невероятно близко, пальцы исчезают, сменяясь чем-то более горячим и внушительным. Драко действует решительно, но осторожно. Когда с губ Гермионы слетает тихий всхлип, он останавливается, упираясь лбом в острые ключицы.       — Тш-ш, — Малфой опускает большой палец на самое чувствительное место, пытаясь заглушить неприятные ощущения.       Кровь в венах бурлит, подталкивает сильнее и жёстче вбиваться в податливое тело, чтобы улететь на вершину удовольствия, но слизеринец лишь сминает свободной рукой старую обивку дивана. И только спустя какое-то до жути долгое для него время, когда лицо девушки расслабляется от долгих поцелуев и приятной ласки, он возобновляет поступательные движения.       Поначалу Гермиона чувствует только дискомфорт, однако потом трение начинает приносить неоднозначные ощущения. Она не может разобраться до конца, но Драко каким-то образом задевает особые точки, заставляющие её глаза невольно закатываться. Когда с губ срывается первый стон, Малфой наконец облегчённо выдыхает. Эта сладостная пытка казалась бесконечной. Темп, которого приходилось придерживаться в начале, буквально сводил с ума, но теперь он может отпустить себя.       Спустя время движения Драко становятся рваными, быстрыми, а скорость возрастает вместе с чудесными звуками, которые издаёт Гермиона. Драко и не замечает, как собственное дыхание предательски сбивается, срывая с губ громкие вздохи вперемешку с гортанными стонами. Происходящее кажется чёртовым сном, что преследовал его последние несколько дней. Тело Грейнджер подходит ему настолько, словно создавалось по его личным пожеланиям. Мягкая, упругая, горячая и податливая — она заставляет Драко терять голову. Иногда глаза улавливают странные золотистые блики вокруг, но стоит проморгаться и всё пропадает. Малфой чуть ли не прыскает от мысли, что можно трахнуть кого-то до звёздочек в глазах, но мысль быстро ускользает, когда по позвоночнику проносится очередная волна приятных мурашек.       И вот, когда у него уже не остаётся сил сдерживаться, а зубы скрипят — настолько сильно он сжимает челюсти — Малфой чувствует, как её горячие стенки стискивают его внутри. Стальная хватка в его волосах и неконтролируемые всхлипы Гермионы становятся спусковым крючком. Сразу вслед за ней Драко отпускает себя, со стоном изливаясь и завершая акт ещё несколькими отрывистыми толчками.       В помещении царит тишина, прерываемая только сбитым дыханием студентов, которые цепляются за крохи ускользающего удовольствия. Драко смещает свой вес с ладони на локоть, лбом упираясь в шею девушки. Чуть влажную от пота спину приятно холодит, в то время как грудь пылает от тесного контакта с горячей кожей гриффиндорки.       — Всё хорошо? — хрипит Малфой ей в ухо.       Вместо ответа девушка мурчит что-то невнятное, но судя по тону положительное, мягко поглаживая пальцами его шею. Это незабываемый опыт для Гермионы. Пускай в начале было неприятно и страшно, но оно того стоило, и в этом она сейчас убеждается точно.       — Теперь мы действительно муж и жена, — негромко произносит Гермиона, едва совладав с языком. По телу не перестают прокатываться волны блаженства.       Малфой приподнимается на руках, чтобы оставить на губах девушки короткий поцелуй.       — Отныне ты только моя, Грейнджер.       Внутри девушки все трепещет. Что-то творится с этим миром, что смогло перевернуть всю её жизнь с ног на голову. Она лежит в объятиях своего давнего врага с его фамильным кольцом на пальце, после того как разделила с ним постель. Чёртов сюрреализм.       Пока Гермиона одевается, Драко накладывает на них и на диванчик очищающие чары. Ему не составляет труда привести себя в порядок, парой движений пригладив растрепавшуюся причёску, а вот Гермиона со своими кудрями изрядно мучается, и в итоге просто завязывает объёмный пучок на макушке. Когда девушка застёгивает юбку, её взгляд цепляется за свёрток платья, которое она пришла возвращать.       — Куда же подевалась профессор? — бубнит себе под нос гриффиндорка, а Малфой тем временем усаживается на подлокотник дивана, застёгивая манжеты рубашки.       — Не знаю, но этот зал не выглядит так, словно в нём несколько дней назад были подготовка и выступление, — юноша слишком спокойно пожимает плечами, не отрывая взгляда от девушки.       — Мне тоже так показалось, — кивает та, заправляя слегка измятую рубашку в юбку и поднимая голову к Драко. — Это странно, — Малфой, закончив с рукавами, поднимается и подходит к Гермионе.       — Оставь свёрток здесь и забудь. Может быть она уехала.       Девушка хмурится, смотря прямо в серые глаза. Она привыкла доверять своей интуиции, а та уверена, что здесь творятся ненормальные вещи. Гермиона скрещивает руки на груди.       — Здесь что-то не так, — заявляет она, на что Драко лениво закатывает глаза, подходя к двери и приглашающе раскрывая одну из створок.       — Как же я мог забыть о гриффиндорской отваге, которая частенько идёт вровень с глупостью, — хмыкает юноша.       Грейнджер делает шаг в коридор, намереваясь ответить Малфою что-нибудь столь же обидное и о Слизерине, но чуть не сталкивается со своим деканом. Она тут же извиняется, поднимая виноватый взгляд на Макгонагалл и отступая на шаг. Та внимательно осматривает студентов, буквально вывалившихся из актового зала. Оба слегка взъерошенные, с горящими глазами.       — Что вы делали в зале, Гермиона?       Грейнджер опускает взгляд себе под ноги, пытаясь сформулировать более-менее нормальное оправдание, но в голову, как назло, ничего не лезет. Она никогда не умела правдоподобно врать, но, к счастью, на выручку приходит Малфой:       — Мы приходили вернуть реквизит мадам Борден-Роуз, но её не оказалось в кабинете. Поэтому мы оставили всё в зале.       Кажется, Минерву устраивает подобный ответ, потому как ее лицо с подозревающего становится озадаченным. Гермиона почти незаметно кидает благодарный взгляд на юношу, что едва заметно кивает ей.       — Сказать честно я и сама искала профессора, вот только который день её словно нет в замке, — задумчиво произносит женщина, но потом, словно одумавшись, продолжает несколько твёрже: — Дайте мне знать, если встретите профессора Борден-Роуз, а теперь прошу вас отправиться в общежития. Совсем скоро комендантский час, — профессор кивает и скрывается за ближайшим поворотом.       — Видишь, — практически ликуя, Грейнджер указывает в сторону, в которую ушла Макгонагалл. Она встаёт перед Драко, слишком взвинченная произошедшим. — Никто её не может найти.       Драко тяжко вздыхает. Вот же докучливая ведьма. И где в ней столько сил на учёбу, геройствования с Поттером и отгадывание загадок вроде этой? Ему явно не придётся скучать с ней.       — Да мало ли куда она делась, — ворчит парень, беря девушку за руку и разворачиваясь в сторону гриффиндорской башни. — Может быть опять уехала к сестре или ещё куда-то.       Они идут по коридорам, продолжая обсуждать пропажу профессора. Драко уже изрядно изводится, не представляя, как убедить свою жену не разбираться в этой проблеме. Пф, да это даже проблемой не назовёшь. Какая разница, куда делась эта безумная женщина? Она всегда вызывала в Драко противоречивые чувства. Да, она отлично наставляла и обучала, но он частенько замечал в её глазах что-то страшно похожее на безумие. А эти её странные слова и формулировки? Он вообще не удивлён, если спятившая профессор уехала на какой-нибудь шабаш.       Когда они проходят по второму этажу, где в уголках огромной залы стоят несколько стеллажей с наградами, Грейнджер сбавляет шаг. Она рассматривает высокие стены, словно пытается что-то отыскать.       — Вот, смотри, — тянет она Драко за собой. — Теперь после нас останется память в этой школе.       Малфой непонимающе упирается взглядом в стену. Девушка показывает куда-то правее, на десятки небольших колдографий в светло-коричневых рамках. И спустя пару секунд Драко понимает, что она имела в виду.       На колдографии собраны актёры недавнего выступления, среди которых Драко находит и себя и Гермиону. Они стоят рядом, в самом центре. Если присмотреться, можно увидеть как Грейнджер искоса наблюдает за своим партнёром, а Малфой, сохраняя на лице отстранённое выражение лица, и сам то и дело поглядывает на гриффиндорку. Снимок замечательный, живой. Малфой словно вновь слышит аплодисменты зрителей, радостный смех актёров после завершения спектакля и похвалы руководителя театра.       Парень продолжает разглядывать колдографию, пустившись в глубокие раздумья. Насколько же всё в мире связано! Если бы он однажды не напился с друзьями — не получил бы отработку. Не появился бы в театре и не заметил бы Грейнджер. Они бы не играли на сцене возлюблённых и магия школы не соединила бы их священным браком.       — Драко…       Сбоку слышится тихий голос Гермионы. Когда Драко переключает внимание со снимка неё, он осознаёт, что интонация девушки была ошеломлённой. Она стоит неподвижно, не отнимая взгляд от какого-то небольшого портрета. Малфой молча подходит ближе, стараясь отыскать глазами то, от чего гриффиндорка так стремительно побледнела.       Ответ находится быстро.       Среди десятков портретов особенно выделяется один. На нём мило улыбается женщина средних лет в тёмной изящной шляпке. Драко не сразу понимает в чём подвох, пока не начинает замечать в лице женщины знакомые черты. На портрете чёртова мадам Борден Роуз, только одета она странно, будто в наряды из другого времени, а что самое странное — внизу, на месте, где указывается имя, написано:

«Роуз Борден. Профессор этики эстетики. Заместитель директора по воспитательной работе. 1003–1011 гг.»