Союз по случайности

      Если бы Гермиона имела сейчас способность говорить, она бы непременно заикалась. Мозг пытается осмыслить то, что видят глаза, но вместо анализирования получается только тупо пялиться на портрет мадам Борден-Роуз. Или… кто это вообще такая? Грейнджер старается перебрать варианты у себя в голове, — всё-таки не зря её за глаза зовут самой умной ведьмой современности — но ни одна из догадок не выглядит разумной. Может быть, это дальняя родственница профессора? Идея неплохая, но почему тогда имя женщины на портрете именно Роза Борден, к тому же выглядят они, как две капли воды? Складывается впечатление, что кто-то просто придумал себе новое имя на основе старого. Клон? Она где-то читала, что на свете у каждого человека существует около семи клонов. Но тут опять бросается в глаза имя, которое определённо связано с «профессором Борден-Роуз».       — Ты тоже это видишь? — раздаётся сбоку неожиданно спокойный голос Драко, к которому Гермиона поворачивает голову и замечает полное отсутствие этого самого спокойствия в его взгляде. — Потому что я какого-то хера вижу нашего профессора на этом портрете под другим именем и, судя по всему, из другого времени. И если верить этим цифрам, то прошла почти хренова тысяча лет, а она ни капли не изменилась, — Малфой нервно кивает на портрет, и девушка вновь возвращает глаза к изображению. — Ну, разве что выбор одежды у неё стал поприятнее.       — Драко, — девушка нетерпеливо хватает юношу за руку, обращая его внимание к себе. — Теперь ты понимаешь, что здесь творится что-то неладное? — она переводит на него свои большие карие глаза, в которых загорается огонёк исследователя, который потушить теперь могут только ответы на вопросы. — Нам срочно нужно к Дамблдору.       Слизеринец устало выдыхает. Всё, чего он сейчас хочет — это провести Грейнджер к её башне, возможно, пару раз утягивая девушку в тёмные ниши, а потом вернуться в подземелья и улечься спать. Подготовка к экзаменам отняла небывалое количество сил, к тому же завтра предстоят две последние дисциплины, завалить которые Драко не должен ни в коем случае.       — И зачем нам к нему идти? — бурчит Малфой, уже не в первый раз проклиная этот день и слишком уж любопытную ведьму, что дёргается в сторону, отпуская его руку.       Грейнджер уже не слышит его вопроса, потому что направляется в сторону директорского кабинета. Драко приходится досчитать до пяти, чтобы успокоиться и двинуться следом. Салазар, дайте ему просто поспать как следует, он не создан для этого героического дерьма. Грейнджер теперь его жена и значит ли это, что он априори должен участвовать во всякого рода геройских сходках? Мерлин упаси.       Гриффиндорка несётся по лестницам, словно опаздывает на экзамен. Слизеринец в душе надеется, что старик Дамблдор уже видит седьмой сон или просто откажется принимать таёжников на ночь глядя, но, к его удивлению, директор принимает их сразу же, будто ждал. Только Гермиона заносит руку для того, чтобы явно громко постучать в двери, как те открываются, представляя их взору улыбчивое лицо Дамблдора. Драко поддерживает испугавшуюся резкости девушку за плечо, чтобы та не упала.       — Мистер и миссис Малфой, — улыбается мужчина, отходя на шаг и жестом приглашая учеников к себе. — Чем я могу быть полезен?       Директор предлагает паре присесть и в излюбленной манере указывает на чашечку со сладостями, при виде которых Драко, не сдержавшись, кривится. Дамблдор обходит кресла, на которые усаживаются Гермиона и Драко, а сам садится за свой стол, с интересом разглядывая их.       — Мы не смогли найти профессора Борден-Роуз, которую я, кстати, не видела в школе как минимум последнюю неделю. Она будто исчезла, — хмурится гриффиндорка, не прикасаясь к сладостям и глядя в упор на мужчину напротив. — А потом я случайно увидела портрет некой Роуз Борден, которая как две капли воды похожа на нашего театрального руководителя. Вы знаете что-нибудь об этом, директор?       С каждым словом Грейнджер, лицо старика всё сильнее выражает понимание. Старый маразматик знал, в чём дело! Драко даже не сильно удивляется такому раскладу. Дамблдор всегда был в курсе всех интриг и странностей, однако это не отменяет того факта, что пальцы парня сначала мелко дрожат от гнева, а потом сжимаются в кулаки до белеющих костяшек.       — Ваш профессор не исчезла, Гермиона, — снова улыбается директор, поправляя на носу свои легендарные очки. Он выглядит так, словно это не его подчинённый пропал неизвестно куда. — Она выполнила своё предназначение и вернулась назад.       Малфой непонимающе хмурит брови и, подобно отцу, медленно закипает, потому что чёртов Дамблдор не умеет говорить прямо и по делу. Их ждёт как минимум час разговоров вокруг да около, прежде чем чокнутый старикашка начнёт загадывать свои загадки. Драко ненавидит эту тенденцию поведения директора, потому что эта его загадочность лишь путает ещё больше, но никак не даёт точных ответов на поставленные вопросы.       — О чем Вы говорите, директор? — не выдерживает парень, осознавая, что сейчас начнётся самый настоящий театр одного актёра. — Мы можем сразу приступить к сути?       Гермиона ощутимо шлёпает мужа по бедру, без слов призывая быть терпеливее, а ещё лучше — заткнуться. Их взгляды схлёстываются на несколько секунд в молчаливой борьбе, после чего оба обращаются к Дамблдору. Директор же продолжает доброжелательно улыбаться, будто совсем не замечает супружеской перепалки и негативно настроенного студента перед собой. Он наблюдает, как Малфой-младший нервно стучит пальцами по деревянному подлокотнику, а Гермиона выжидающе хлопает глазами, изнемогая от любопытства.       — Что ж, — кивает сам себе директор, складывая пальцы рук в замок на столе. — Вы наверняка знаете, что Хогвартс был основан четырьмя могущественными магами. Как следствие, появились четыре факультета, студентами которых вы являетесь, — глаза мужчины лукаво поблёскивают. — Салазар, Хельга, Годрик и Кандида были исключительными волшебниками. У каждого из них было своё собственное видение учебного процесса и внеурочного времени студентов. Из-за этого у них часто возникали разногласия, которые, в конечном счёте, сказывались негативно на успеваемости. Поэтому было принято решение ввести в состав основателей ещё одного волшебника. Как вы, молодежь, любите говорить — в качестве буфера. Чтобы находить компромиссы и сглаживать все конфликты.       — Дайте-ка угадаю, — манерно растягивает слова Драко, приправляя их издёвкой, будто снова оказывается на третьем курсе. — «Пятым основателем» оказалась та самая Роуз Борден? — он поднимает бровь, а мужчина утвердительно кивает, откидываясь на спинку кресла.       — Именно так, мистер Малфой. Эта женщина привнесла в школу много хорошего, — грустно вздыхает Альбус. — Она действительно умела находить пути решения любой проблемы и сдерживала основателей от конфликтов, — его взгляд скользит в сторону, теряясь в язычках пламени камина. — Однако, судьба Роуз оказалась трагичной. Она погибла от мощного взрыва в котле на уроке по зельеварению, закрыв собой детей.       Гермиона, что слушает рассказ директора с особой внимательностью, бессознательно всхлипывает, заработав этим озадаченный взгляд Драко, но никак на это не реагируя.       — После этого, — продолжает Дамблдор, оторвавшись взглядом от пламени в камине и переводя его на учеников перед собой. — Дух молодой и жизнерадостной Роуз навеки остался в стенах этого замка, и иногда магия Хогвартса позволяет ей ненадолго возрождаться.       — Подождите, — Малфой говорит довольно спокойно, но в его голосе проскальзывают нотки нервозности. — То есть Вы хотите сейчас сказать, что весь чёртов год по замку ходил дух, который обрёл физическую сущность и по нелепой случайности стал обучать детей? И ставил спектакли? — в ходе своей речи он постепенно наклоняется всё ближе и ближе к столу директора, а тон его становится всё более издевательским. — Мы правильно Вас сейчас поняли? — Дамблдор глубоко вздыхает, опираясь локтями о стол.       — Ничего в этом мире не бывает случайно, мистер Малфой, — загадочно произносит директор. — У всех действий и событий всегда есть особый смысл, — он приподнимается со своего рабочего кресла, задумчиво оглядывая сидящих рядом студентов. — Время уже позднее. Думаю, вам пора отправляться в гостиные своих факультетов.       — Вот же старый хрен! — не унимается Драко всю дорогу. — Ты видела его взгляд? Видела?! Он ведь давно ещё всё знал, — слизеринец останавливается прямо посреди коридора, бескультурно тыча пальцем в сторону директорского кабинета. — Ты вообще слышишь, Грейнджер? Этот старый маразматик, мать его, всё знал.       Гермиона вздыхает. Это было в какой-то степени неудивительно, ведь директор волшебной школы вполне мог распознавать какие-либо магические всплески в стенах замка. А что ещё более важно, что-то подсказывает девушке, что и она и Драко оказались в кружке так называемой Роуз Борден неспроста.       — А что, если мы не случайно оказались в главных ролях пьесы? — ошарашено произносит гриффиндорка, когда в её голове мелькает сумасбродная мысль. — Ведь если отталкиваться от того, что наш брак заключила магия Хогвартса, то теоретически дух профессора — это тоже магия школы. Это не может быть простым совпадением.       Девушка запускает пальцы в волосы, пытаясь привести свой разум в порядок, потому что в голове сплошная каша. Малфой анализирует слова Гермионы, отчётливо видя в них логику. Скорее всего так и было. Чокнутая Борден-Роуз-или-как-там-её-вообще видимо решила поиграть в сваху, попутно записав магию Хогвартса в распорядителей обрядов. Блеск.       — Всё нормально? — спрашивает Драко, замечая как Грейнджер устало трёт глаза.       — Да, просто… — она глубоко вздыхает, зачесывая пальцами растрепавшиеся волосы. — Нас связала узами брака школа и мы думали, что случившееся – обычное совпадение, потому что оказались не в то время не в том месте. И вот, едва разобравшись, мы узнаём, что никакой случайности и не было… Всё это было подстроено и…       Малфой делает шаг к Гермионе, накрывая ладонями хрупкие плечи. Она выглядит непривычно растерянной и печальной, бездумно скользя глазами по полу и стенам.       — Гермиона, — твёрдо произносит парень, пытаясь поймать её взгляд. — Тебе не кажется, что это уже не имеет значения? — Драко скользит пальцами по её рукам, мягко обхватывая горячие ладони и тем самым заставляя поднять глаза на него. — Случайность это или нет, но тебе уже от меня не избавиться, — уголок его губ ползёт вверх, оставляя на губах озорную мальчишескую улыбку. — А когда-нибудь мы будем рассказывать эту историю нашим детям и смеяться.       — Детям? — Грейнджер неловко опускает взгляд, рассматривая носки своих туфель.       — Разумеется, — одна рука Малфоя продолжает держать её ладони, сложив их вместе, а вторая тянется за спину, удобно располагаясь на тонкой талии. — Чертовски красивые как я и невыносимо умные как ты.       Гриффиндорка возмущённо вскидывает брови, вновь смотря в насмешливые серые глаза.       — То есть, ты хочешь сказать, что твоя жена совсем не привлекательна?       — Я такого не говорил, — улыбается Малфой, оставляя на щеке Гермионы невесомый поцелуй.       Уже через пару дней школа Чародейства и Волшебства Хогвартс смогла наконец выдохнуть. Неделя экзаменов закончилась и были оглашены результаты. Гермиона радостно рассматривает свои «превосходно» по каждой дисциплине, пока Малфой рядом тихо ворчит из-за одного «выше ожидаемого» от Макгонагалл. Парень сетует на плешивую кошку всеми ругательствами, которые только знает, хотя на самом деле отличный аттестат ему не нужен. У Малфоя отличная предпринимательская хватка, чтобы вести семейный бизнес, а высший уровень Трансфигурации ему в этом деле не понадобится. Это скорее для самого себя, ну и, возможно, самую малость из-за Грейнджер, которая все семь лет умудрялась быть в оценках первой. И вот, пожалуйста, чертова заучка обскакала его и здесь.       Выпускной бал проходит замечательно. Типси приносит молодой миссис Малфой великолепное бледно-розовое платье из воздушной, едва мерцающей ткани, и она пользуется парочкой заклинаний, которые ей успела показать Нарцисса. Весь бал гриффиндорка веселится и танцует в кругу друзей и любимого человека, которые перестают перекидываться оскорблениями и выходить на конфликты уже к середине вечера. Небольшой градус мероприятия и осознание того, что бо́льшая часть выпускников уже никогда не увидит друг друга, растопило многолетний лёд между факультетами. Гермиона видит, как Блейз Забини в приступе истерического смеха хлопает Гарри по плечу, когда тот рассказывает как надул свою тётку летом перед третьим курсом. Рядом с ними — о, великий Годрик — Джинни Уизли чокается с Пэнси Паркинсон, пока Рон запускает шутливые фейерверки с Невиллом, Винсентом и Эрни.       А сама Гермиона в этот момент прижимается щекой к груди своего молодого прекрасного мужа, который не выпускает её из объятий весь вечер, как на том приёме в поместье. Он собственнически прижимает к себе девушку, иногда опуская подбородок на её макушку. Малфой уверенно вёл в танце, забирая у девушки весь контроль над происходящим. Впервые за долгое время Гермиона Грейнджер может почувствовать себя обычной девушкой с самыми обычными мечтами и проблемами. И пока рядом с ней стоит её муж, пока одной рукой придерживает за талию, а второй крепко держит её маленькую ладонь — горы ей по колено.       Грейнджер усмехается, бессознательно поглаживая большим пальцем прохладные ладони слизеринца. Он был прав. Уже не важно как всё это произошло: случайно или нет. Важно то, что происходит теперь.       Девушка поднимает взгляд на Драко. Каждый день она видит его новыми глазами. Драко оказался неожиданно многогранным и глубоким человеком, познать которого удаётся далеко не каждому, да и не всем подряд парень открывает свою настоящую личность. За холодным фасадом, фундаментом которому служит мрачная ледяная красота, прячется совсем другой человек. Молодой человек перед ней умеет быть заботливым, пускай и в своей особой манере, умеет слышать и слушать, добираться до сути, обладает не только привлекательной внешностью, но и гибким умом.       Оглядываясь назад, Гермиона понимает, что всё в этой жизни непредсказуемо. Сегодня Вы на дух не переносите человека, а завтра готовы прожить с ним всю жизнь. И что остаётся самым удивительным — то, что девушка до сих пор не понимает, в какой конкретный момент жизнь перевернулась с головы на ноги. Возможно, это было в один из дней, когда голос Драко читал строчки пьесы на первой совместной репетиции. А может быть, когда их руки оплели золотистые ленты, соединяя души молодых людей навечно. Или в тот момент, когда она увидела на магическом семейном древе собственное лицо? Неизвестно. Гриффиндорка засматривается на его серые, грозовые глаза и губы сами собой растягиваются в широкую улыбку.       Случайности в её жизни были всегда. Начиная с первого курса, когда её чёрт потянул поплакать в девичьем туалете, заканчивая этой весной, когда она вышла замуж за Драко Малфоя. Но, пожалуй, этот союз по случайности, оказался самым удачным в её жизни.