cherry and nicotine

— Романова, соберись! Финальный прогон! — тренер нервно топает ногой, подгоняя команду, — Пять, шесть, семь, восемь, и! Первые две секунды, само собой, страшно. Коленки подрагивают, но плевать она на это хотела. Собирает последние силы в кулак, и, поднимаясь, смотрит прямо — на самом деле без разницы куда, лишь бы не вниз. — Руки не расслабляй, ноги в тонусе! — женщина активно жестикулирует, дабы ученица уж точно её поняла, — Готова? И! Чуть присесть, подпрыгнуть, успеть перекрутиться в воздухе и вуаля — девочка активно пытается отдышаться, не очень чтобы мягко приземлившись на руки «базы». Хотя бы поймали, и на том спасибо. Тренер оказывается около девчушки раньше, чем та с горем пополам встает на ноги. — Ты в порядке? — странно, обычно от Ирины Васильевны никакой заботы не дождешься, — Романова, сколько раз тебе повторять надо, что руки надо четко вверх вытянуть! Так сложно запомнить? Выслушав очередную лекцию о «важности повторения правильной техники падения», девочка обессилено плетется в сторону раздевалки. Медленно снимает с себя отвратительную к телу форму, вместо этого натягивая огромную растянутую темно-зеленую футболку, полученную в качестве приза на прошлогодних соревнованиях, и удобные синие джинсы. Вскоре, расправившись со шнуровкой ужасно узких джазовок, меняет их на потрепанные зимние угги. Захватывает с крючка пуховик, и, кинув сокомандницам короткое «пока» пулей вылетает из спортивного блока. Не успевает толком выйти, как попадает в самые необходимые сейчас объятия на свете. — Серый, — выдыхает, утыкаясь носиком в темно-коричневую куртку друга, — Нас задержали, прости. Долго ждал? — Тебя я готов ждать вечно, ты же знаешь, — парень тепло улыбается, и треплет подругу по голове, выхватывая у нее из рук спортивный рюкзак, — Иринка как всегда, в своем репертуаре? — А ты от нее чего ожидал? — позволяет другу надеть на себя пуховик, параллельно продолжая жаловаться на тренера. — Не знаю, такие как она… Мелкая, сволочь, ты где опять синяк успела заработать? Ловко поднырнув под руку парня наконец застегивает молнию на пуховике, выбегая на улицу. Не теряя ни минуты, Серёжа несется следом. — Сам ты мелкий! — не оглядываясь ловко спрыгивает со ступенек, уносясь куда-то в даль. И вот, когда спустя несколько минут младшая все же останавливается, парень, не ожидавший этого, со всего размаху влетает в неё, сбивая с ног. Оба смеются, отчаянно пытаясь восстановить дыхание. — Серёж, смотри, — тычет пальчиком в небо, — снег пошел. — Серьёзно, Черри?— аккуратно встает на ноги, помогая девочке подняться, — Ну реально как ребенок, что, снег никогда не видела? Показав в ответ язык, Романова совсем по-детски открывает рот, пытаясь ловить непослушные снежинки. Маленькие кристаллы холода оседают на белоснежной коже лица, ресницах, одежде, и, кажется, она готова простоять так вечно. — Идём? — протягивает подруге раскрытую ладонь, а получив ответ, осторожно убирает замок из рук в карман куртки. Дальнейший путь проходит без приключений — оба идут молча, разве что Горошко изредка поглаживает тыльную сторону ладошки подруги большим пальцем, отчего её тело пронизывают табуны мурашек. Проводив девочку до квартиры, Серёжа с гордостью возвращает ей спортивную сумку, что всю дорогу болталась у него за спиной, и, по традиции разбив кулачки, друзья расходятся по домам.

***

Парень бежит вверх по лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку. Останавливается у двери под номером тридцать три и отрывисто стучит, отбивая определённый ритм. Через пару мгновений его уже впускают внутрь, где ему открывается прекрасный вид на такую домашнюю и, действительно маленькую подругу — та стоит в огромной черной футболке, что больше походила на платье, доставая аж до колен, с небрежным хвостиком, бегло завязанным на золотисто-русых волосах. — Есть будешь? — пропускает парня в гостиную, закрывая дверь изнутри и направляясь следом. Получив кивок в ответ, тут же добавляет, — Иди руки мой, сейчас все сделаю. Через пять минут на столе красуется пара тарелок с абсолютно одинаковым наполнением — яичницей и тонко нарезанными ломтиками авокадо, что внезапно обнаружилось в дальнем ящике. Достав с верхней полки две кружки, разливает по ним ромашковый чай. Знает же, что этот его любимый. — Приятного аппетита, — первым нарушает тишину Серёжа, усаживаясь на стул с мягкой светло-серой обивкой. — И тебе, — девочка отвечает мгновенно, параллельно отправив в рот слайс авокадо, — Ну, как? — Офень вкуфно, — отвечает Горошко, пережёвывая лакомство, — Нет, на полном серьёзе, Наташ, я удивляюсь, как в тебе столько разных умений помещается. — Сама не знаю. Зато, сегодня мне есть с кем разделить авокадо. И, одарив друг друга теплыми улыбками, друзья в шутку чокаются стаканами с чаем, продолжая трапезу. Когда Серёжа последним глотком опустошает стакан, чистые тарелки поблескивают слева от раковины, а крошки исчезают со стола, ребята размещаются на угольно-сером диванчике в углу комнаты. Наташа снимает с верхней полки потрепанный альбом, и, сдув с обложки пыль размещается прямо под теплым боком друга. — Смотри, Нат, мы тут такие мелкие! — удивленно восклицает Горошко, раскрыв фотоальбом на первой странице. На выцветшем от времени снимке ему всего семь. Они стоят в обнимку, улыбаясь, а совсем еще маленькая Наташа держит в руках рожок мороженого с фисташковым шариком. К слову, до сих пор их любимое. На голове Горошко неизменно творится полнейший хаос, разве что, длина волос поменялась. — Ты помнишь это? — девочка смеясь перелистывает страницу, указывая пальцем на очередную фотокарточку. Старый мамин полароид запечатлел её день рождение — восьмой, кажется. Они тогда решили пойти в парк, не предупредив родителей мальчика. Ох, ну и влетело же ему после. Зато, фотография получилась максимально теплой и хаотичной, но всё равно до ужаса милой. Романова сидит на спине друга, оперевшись подбородком о его затылок, скрытый под неизменным гнездом светло-русых волос. На заднем плане виднеется местная пародия на известные всем «американские горки», которые в тот день показались друзьям совсем скучными и ни капельки не страшными. Заметив соседние снимки Горошко смеется, и, роняя голову на плечо подруги, достает карточку из альбома. В тот день их семьи в полном составе опять выбрались на пикник за город, благо погода позволяла. На одном из фото девочка заплетает косички на выжженных солнцем кудрях друга, а на втором Серёжа, взамен, награждает ту венком из цитрусово-желтых одуванчиков, что с горем пополам плетёт сам. Завершает серию летних снимков яркая фотокарточка, на которой друзья весело брызгаются, плавая в местном озере. На Наташе закрытый лиловый купальник, в то время как Серёжа одет в простые черные плавки. Мальчик нещадно окатывает подругу холодной водой, смеясь — и всё-таки, её волосы тоже намокли. — А сейчас также можешь? — парень тычет пальцем в первый кадр, улыбаясь. Романова тепло улыбается, кивком приглашая парня действовать. Тот, не медля ни секунды, осторожно размещает голову на коленях подруги, не разрывая при этом зрительного контакта. Строит глазки «кота из Шрека», но мгновенно успокаивается, как только девочка запускает пальчики в пышную каштановую шевелюру друга, аккуратно распутывая хаотично лежащие пряди. Горошко млеет от удовольствия, глаза прикрывает, да и вообще, чуть мурлыкать не начинает, настолько это приятно. — Ну, ты чего такая тревожная? — парень всё же открывает веки, замечая непонятное волнение со стороны подруги. — Серёж, а ты, — на секунду сбивается, замирая, — когда-нибудь думал о будущем? — В плане? — отвечает вопросом на вопрос, и, перехватив дрожащую ладонь Наташи, размещает скрепленные руки на груди. — В плане время быстро пролетит. Не успеешь оглянуться, как оба школу закончим, — запрокидывает голову, устремляя взгляд на потолок, — Если, конечно, мы не прекратим общаться. — С чего такие мысли, Черри? — Не знаю, — выдерживает паузу, умиляясь прозвищу, что закрепилось за ней ещё с незапамятных времён, — Но всё хорошее же когда-то кончается, наверное. — Иди сюда, — Серёжа приподнимается, распахивая руки для объятий и ждёт. Как только ощущает на своей груди тихое размеренное сопение, продолжает, — Я, само собой, не могу пообещать тебе, что мы не прекратим общаться, но клянусь, даже если это не дай бог произойдёт, мы обязательно ещё встретимся. Девочка хмыкает куда-то в ключицу друга, а тот, пересев чуть поудобнее, продолжает: — Только подумай — мы будем такими взрослыми. У каждого будет своя жизнь, и вдруг мы встретимся. Не смейся, эй! Представь, однажды вечером мы договоримся о встрече где-нибудь в укромном местечке. Я куплю букет твоей любимой лаванды, надену строгий костюм, и буду курить, ожидая тебя, — от упоминания сигарет Наташа слегка морщится, но друга не перебивает, — И тут ты. В таком красивом-красивом летнем платье вылетишь мне навстречу, извинишься за опоздание, и мы пойдем гулять по нашим улочкам. От такого прекрасного описания в уголках глаз скапливаются слёзы, и младшая быстро спешит смахнуть их, продолжая нелепо улыбаться. — Или, не по нашим улочкам, — высвободив одну руку Серёжа дотягивается до альбома, открывая последнюю страничку. На ней куча различных вклеек, и среди них он замечает ту, что искал - неброскую фотографию набережной Фонтанки, — Махнем в Питер! Девочка отчаянно растирает слёзы по щекам, после возвращая голову на грудь парня. — Черри, а хочешь пари?