Истории о том, как сценаристы Леди Баг создают

      Рождество уже вовсю стучалось в двери рабов рабочего класса одной небезызвестной студии Парижа: в кабинет сценаристов вовсю пахло мандаринами, свежей елкой, на окнах висели мишура и гирлянды, а в воздухе витал аромат печенья с корицей. Где-то из колонок одного трутня играла знаменитая на весь мир песня «Jingle Bells Rock», еще больше наполняя атмосферой приближающегося праздника. — Рождество не за горами, о-хо-хо! — протянул Первый, довольно заламывая руки и закидывая ноги на стол. — Надо бы и в наш проект пихнуть это торжество! Песни, печенье, какой-то легкий конфликт!.. — Чел… — Четвертая категорично вздохнула и вновь уткнулась в свой телефон, явно увлеченная перепиской с кем-то. — Если тебе делать нечего, иди нах… Домой, короче. — Бу-бу-бу, иди домой, — передразнил ее собеседник и скривил недовольную мину. — Вот так и теряется дух Рождества! Ну точно Скрудж в юбке, блин! — Кажется, ты совсем берега попутал… — грозно прошептала сценаристка, отвлекаясь от гаджета и медленно вставая со своего кресла. — Я тебя сейчас на бутылку шампанского посажу, напичкаю тебя халапеньо и лимоном, как утку на праздничный стол, шампурами проткну и пущу в таком виде по улицам гулять… — с каждым ее словом она приближалась все ближе и ближе, угрожающе понижая голос и грозно дыша. — Я стану твоим худшим ночным кошмаром, Первый… — зловеще улыбнувшись, женщина аккуратно взяла шокированного и дрожащего мужчину за подбородок и ногтем провела по его щеке, оставляя неприятную и жгучую ссадину.       Пока происходили терки между этими двумя, Второй печально смотрел на ночное небо Парижа, на редкие звезды и первые хлопья снега — последние, будто чудо, появившееся на данной территории, медленно опускались на одинокие улочки, где суета местных жителей практически сошла на нет. — Хочу домой… — протянул меланхолик и еще больше закутался в плед. — Что я тут вообще делаю, а?.. Пятый с Третьим мутит — они сегодня даже не пришли, ибо у них свиданка, — у Первого с Четвертой тоже что-то намечается… И только я один остался… Эх…       С тяжестью взглянув на открытый документ на ноутбуке, в его голову пришла не менее грустная идея в виде написания для Андрюхи довольно печального начала Рождества. — Будем вместе страдать, пацан, — вздохнул сценарист и принялся строчить одиночество Ареста, его вспыльчивость из-за занятости отца, тяжелую песню, наполненную холодом и одиночеством.       Он даже и не заметил, как Первый вспылил и, резво хлопнув дверью, ушел из студии, послав всех куда подальше, они вдвоем остались в одиноком кабинете студии. Обматерив кого-то последними словами, Четвертая чуть было не швырнула свой телефон об стенку, но сдержалась и пошла к автомату с кофе. Заварив две кружки капучино, она протянула одну Второму с тяжелой улыбкой и произнесла: — На, попей, все равно с тобой еще Рождество тут встретим… — заправив прядь золотистых локонов за ухо, она немного смущенно кашлянула и прошла на свое место, после чего оттуда буркнула. — Ты хоть файл… Пришли…       Сценарист будто по-новому посмотрел на свою коллегу, которая все это время делала вид, будто всегда отстранена от команды, ей никто не интересен, но она действительно все это время переживала не только за героев, но и за членов своей тимы — простая кружка кофе и попытка сказать добрые слова тому подтверждение. На его лице появилась легкая полуулыбка и некое воодушевление и, по-быстрому дописав пару сцен до акуматизации Санты, с чистой совестью отправил ей все, над чем работал. «Может, рождественское чудо все же существует?.. — подумал он про себя, с искренним любопытством наблюдая за каждым ее изящным движением, морщинами на лбу и старательной работой над песнями и дальнейшим сценариям. — Может, это знак для меня?..»

***

      Как только работа над спецэпизодом была завершена, Второй и Четвертая расслаблено лежали на пледе на полу кабинета и смотрели на потолок, на который попадал свет луны, а где-то далеко с улицы пели праздничные песни взрослые и дети. Сценарист никогда не думал, что встречать подобный праздник с кем-то спустя столько лет одиночества может вызвать такой огромный поток счастья и спокойствия, из-за чего действительно хотелось верить в магию и чудеса. — Четвертая, я все хотел спросить… — он перевернулся на живот и посмотрел на профиль ее фарфорового лица, невольно любуясь им. — Как тебя зовут? — Хлоя… Да ладно, шучу я! — она слегка хихикнула, наблюдая за ошарашенным лицом мужчины перед собой, после чего вернула себе прежнее спокойствие. — Зови меня Синди…

Продолжение следует…