Как Азирафаэль оценки зарабатывал

Вдалбливаясь в пухлое тело под собой, Кроули чувствовал, что поступает неправильно. Такое нельзя делать, такое карается заключением в тюрьму. Если об этом узнают, то мужчина станет изгоем на всю жизнь, не сможет продолжить свою карьеру учителя и упадёт в глазах всех своих знакомых. Однако сейчас он уже не мог остановиться. Он стал зависимым. Желание расцеловать этого мальчишку полностью было почти непреодолимым. Его белые реснички подрагивали, и он пытался прикрыть глаза рукой, но Энтони не позволял этого делать. — Нет, не надо, убери руки. Страсть затмевала глаза. Кроули взял оба белоснежных запястья в свою руку и стал удерживать их, дабы мальчик не прикрывался. Кроули хотел видеть все эмоции на круглом лице, слышать все звуки. Энтони возбуждали эмоции. Эти искренние эмоции в голубых глазах. Боль, смущение, удовольствие. Было и отвращение. Но Кроули не был уверен в этом. Возможно, он просто видел в глазах Азирафаэля своё отражение. Кроули испытывал отвращение к себе, но поделать ничего не мог. Пора бы уже признать: он педофил. Вот так вот просто. Он растлил несовершеннолетнего мальчика, самого наивного, мягкого и тихого мальчика в классе. От этого становилось дурно. Хотелось прямо сейчас вытащить свой член из задницы этого ангела во плоти и сброситься с крыши любого высокого здания. Его останавливало лишь согласие со стороны самого Азирафаэля на половой акт. Это значит, что он будет молчать об их связи, что немаловажно. Нет, это было не по любви. Азирафаэль не любил Кроули. Азирафаэль занимался сексом с Энтони, а взамен тот ставил ему незаслуженно высокие баллы по физкультуре, в которой ученик не был силён. Всё честно, обмен. Это длилось чуть больше полугода. Фелл торговал своим телом с пятнадцати лет, но покупатель всегда был один. До пятнадцати лет его смущало даже само слово «секс», что уж говорить о действиях. А в пятнадцать он сделал свой первый минет. Тогда Азирафаэль нечаянно порвал себе губу и натёр нёбо благодаря Энтони, который просто без разбору толкался в узкий рот, желая поскорее кончить. Вкус спермы показался Азирафаэлю гадким. Нет, даже не вкус — само ощущение этой вязкой жидкости во рту вызывало позывы рвоты. В тот вечер одной чисткой зубов не обошлось. На той же неделе у Азирафаэля случился первый секс. Единственное, что он испытывал в тот день, — боль. Кроули не удосужился как следует растянуть анальное отверстие Фелла. Можно подумать, что он просто понадеялся, что той подготовки отверстия достаточно, однако не всё так просто. Кроули знал, что почти не растянул своего ученика. Он сделал это специально. Думал, что после такого Азирафаэль перестанет ходить к нему. Поймёт, что это больно и неприятно, но вышло не так. Несмотря на просто адскую боль в заднице, он пришёл снова. И это продолжается по сей день. Его трахают, и он получает хорошие оценки. Это уже обычное дело. Благо, что у Энтони был свой кабинет и дверь можно было закрывать на ключ. Диван, на котором обычно проходила отработка оценки, был небольшой и довольно скрипучий, но это никого не останавливало. Энтони жадно толкался в Азирафаэля, одной рукой удерживая запястья, а другой старался держать себя на весу, чтобы не навалиться на ангела. Фелл уже привык и получал удовольствие от процесса. Его возбуждал мужчина, что так старательно трахал его. Мальчишку возбуждало в меру подкачанное тело, то, как мышцы переливаются под кожей, то, как Кроули удерживает его, ему нравилась власть над собой. Азирафаэль не был глуп. Он ясно понимал, что это ничем хорошим не закончится. Уже сейчас он был настолько пуглив, что шугался даже собственной тени. Он боялся, что люди узнают. Узнают, что он малолетняя шлюха, трахающаяся за оценки. Но за жертву он себя не выдавал. Сам ведь пришёл к Кроули. Сам попросил. Во всём виноват он сам. — Ах… Кроули… Энтони нравилось, когда Азирафаэль стонал его имя. Это значит, что мальчику нравится происходящее. А когда Азирафаэль закатил свои глазки… Кроули сорвался и начал трахать Фелла так, что многострадальный диван стал раскачиваться, чуть ли не съезжая со своего места. Несколько сильных толчков, и Энтони кончает прямо в Азирафаэля, доводя и того до оргазма рукой. Маленький член Фелла напрягся и испустил сперму, которая запачкала обоих. — Прости, — запыхавшись сказал мальчик, смущаясь. Казалось бы — время смущения уже давно прошло, поздно уже строить из себя недотрогу, но Азирафаэль смущался. Не мог ничего поделать. — Я всё вытру. Что же с ним делает этот ребёнок! Ребёнок… — эхом разнеслось в голове Кроули. Он собрал все силы в кулак и слез со своего ученика, оглядывая того, старался запомнить каждую деталь. Растрепавшиеся белые кудри, томный взгляд, румянец, расползающийся аж до пухлой груди, мягкий живот, совсем безволосый пах, розовый член, который так и просился в рот, все детали хотелось запомнить. Запечатлеть. Глупая идея, — подумал Кроули. Отличная идея, — исправил он себя. И одним движением руки схватил свой телефон со стола, быстро фотографируя лежащего на диване Фелла. Тот даже отреагировать не успел. — Кроули! Я ведь голый, зачем ты это сделал? — Азирафаэль испуганно сел на диван, стараясь скрестить ноги. А если это фото кто-то увидит? Что будет тогда? Что подумают люди… вдруг Энтони хочет шантажировать его? — Успокойся, — разговаривать не хотелось. Положив телефон обратно на стол, Кроули достал салфетки из ящика стола и дал их Азирафаэлю, вставая вплотную к его лицу, так, что пах его был прямо перед голубыми глазами, — Вытирай. Взглянув Кроули в лицо, Фелл дрожащими руками вытащил одну салфетку из упаковки и стал вытирать свою сперму с живота Энтони, который завёл свои руки за голову и качался. Вперёд назад, вперёд назад. При этом его член был всего в нескольких сантиметрах от бледного лица. А дальше Азирафаэль сам не понял что сотворил. Он приблизился к члену и мягко поцеловал его головку, исподлобья заглядывая в карие глаза сверху. — Это фото никто не увидит, да ведь? — как то слишком пошло сказал Фелл, сам от себя такого не ожидая. Мужчина шокировано смотрел на Азирафаэля и не верил в происходящее. Неужели Кроули испортил мальчика? Развратил его? Раньше ведь не было такого… это не то, где тот невинный Азирафаэль, который боялся снимать одежду в первый раз? Где тот, что испугался, увидев чужой член вблизи? Что этот ребёнок творит… — Прекрати. Закрой рот и проваливай.