Всё когда-то бывает в первый раз

— Серёг, ты уверен, что получится? Толик смутился и отступил на шаг, давая Зуеву личное пространство и возможность передумать. Их договорённость шагнуть вперёд в отношениях после выпускного показалась какой-то пугающей. И судя по ошалелому взгляду Серёги, им обоим. Те три месяца, что они встречались, пронеслись как в тумане. Скорее, даже в угаре — сплошного возбуждения, изучения новых границ и возможностей. Серёга оказался абсолютным новичком в делах любовных, и Толику, ещё в тринадцать научившемуся целоваться с помощью природного обаяния и при содействий опытной соседки, пришлось начинать с ним всё с нуля. Это не раздражало, напротив — заводило до одури, к тому же учеником Серёга оказался талантливым и уже через неделю поцелуями сводил Толика с ума. Хотя не всё, конечно, пошло гладко с первого раза. Когда закончился учебный день, перевернувший их жизнь с ног на голову, Чагин всерьёз размышлял, не сбежать ли ему. К тому же Зуев куда-то запропастился, унесённый толпой шумных одноклассников. Это оказалось неприятно. Толик привык быть одиночкой и намеренно не сближался с ребятами из школы, но Серёга вроде как сам предложил дружбу, и даже больше чем её. А сам просто утёк, лишь бросив на Чагина короткий взгляд. Решив плыть по течению, Толик собрал учебники, в очередной раз попытался разгладить помятую Рафиком тетрадь и неспешно отправился в сторону дома. В школьном дворе было пусто и Чагин приуныл окончательно. Потому, когда из-за угла на него выскочил Серёга, решивший, видимо, напугать его до смерти, Толик вскрикнул и огрел придурка сумкой. — Сумасшедший! В том, что Зуев сумасшедший, Толик потом убедился ещё не раз. Ну какой нормальный человек станет лазать в окно по старой трясущейся пожарной лестнице или бросать зажигалку в костёр? Никакой. А вот Серёга делал всё это и ещё кучу идиотских вещей, идущих вразрез с физикой и здравым смыслом. Но почему-то Толик, хоть и злился, всерьёз порицать Зуева не мог. А каждый приступ его слабоумия и отваги отдавался теплом где-то в районе солнечного сплетения. Вот и сейчас, когда Зуев попросту выкрал Толика с выпускного сразу после получения аттестата, хотелось злиться, но не получалось. Особенно когда тот, смущённо пряча глаза, предложил: «Ну давай, это… я там номер снял в отеле…» Теперь же, в номере не какого-то там задрипанного отеля, а целого "Рэдиссона", Толик с Серёгой мялись, прятали глаза и не знали как подступиться друг к другу. — Может это... выпьем, Толь? Покачав головой, Чагин скинул пиджак и сел на край огромной кровати. — Ну уж нет, я первый раз хочу в адеквате быть, а не в алкогольном дыму. Серёг, ну правда, мы же один раз уже почти… не слабо же. — Почти — это руками, а тут я смотрел, там такие блядь, премудрости. Зуев кивнул и, краснея точно школьница на первом свидании, выложил на тумбочку пачку презервативов, нехилый бутылёк смазки и бледно-зелёную клизму. Толик зажмурился, но, проморгавшись, продолжал видеть этот инструмент медицинской пытки там же, где его Серёга оставил. Поднявшись на ноги и пару раз пройдясь по номеру туда-обратно, Чагин взял себя в руки и максимально спокойным тоном поинтересовался: — Серёж, у тебя по биологии тройка, да? И анатомию ты не очень учил? Зуев насупился и буркнул, скрестив на груди руки: — Я восьмой класс почти весь прогулял, но сейчас готовился. Вздохнув и приказав себе не нервничать, Толик взял с тумбочки клизму и повертел её в руках. — Тебе нужно кое-что знать. Ты молодец, что всё изучил, и я ценю твою подготовку. Но в первый раз ты вряд ли сможешь войти так глубоко, чтобы мне понадобилось вот это, — Толик протянул Серёге клизму. — Протяжённость обоих сфинктеров около восьми, если я правильно помню, сантиметров. И даже при твоём классном размере в первый раз ты вряд ли войдёшь так глубоко, чтобы добраться до чего-то, что нужно убирать с помощью клизмы. Точнее, не ты не войдёшь, а, наверное, я не дам. И вообще — по статистике при первых половых контактах семяизвержение происходит достаточно рано. К тому же мне не совсем понятно, как лучше добираться до простаты. Хотя много об этом читал, но до неё мы в первый раз тоже вряд ли достанем. По мере того как Толик рассказывал Зуеву о своих глубоких познаниях, Серёга краснел и, как выяснилось, совсем не от стыда. Дав Чагину закончить лекцию, точнее заставив себя не затыкать Толика, Серёга подошёл к нему и как следует тряхнул за плечи. — А теперь слушай сюда, биолог-теоретик. Воду ты пил, я видел, так что сейчас берёшь клизму, идёшь в ванную и используешь её по назначению, наверняка догадываешься как. А где простата и как глубоко тебя трахать, мы разберёмся, и не на лекции, а в постели. Сглотнув, Толик сжал в пальцах клизму и почти бегом рванул в ванную. Вопреки здравому смыслу, вспышка Серёги не разозлила, а завела. И слишком захотелось поверить, что он правда изучил вопрос и возьмёт всё в свои руки. И сделает правильно. И учил анатомию. И… слишком много мыслей крутилось в голове, но Толик решил их отбросить, чтобы насладиться особенным вечером. Который, он надеялся, они запомнят как что-то хорошее.

***

— Бля, кайф… Толик не любил мат, но не согласиться с Зуевым было трудно. Стоя на постели раком, высоко задрав зад и прижавшись грудью к матрасу, Толик едва держался на трясущихся ногах. Он не знал, какую такую теорию изучал Зуев, но после того как он нашёл пальцами простату и едва не довёл Толика до оргазма только стимуляцией, после того как Серёга долго и терпеливо растягивал его, лаская и массируя при этом снаружи и изнутри, после того как медленно входил и выходил, прежде чем толкнуться глубже, и несколько раз вставлял и вынимал головку, стало неважно. Имело значение только то, что творилось с Толиком нечто невообразимое. И творилось не само собой, а руками и членом Серёги, который удивительно точно чувствовал, когда нужно сжать его, чтобы не кончил слишком рано, под каким углом входить, чтобы не было больно, и как больше нравится — если поцеловать в шею или слегка прикусить. Мысли о том, как всё будет стыдно и неуклюже, были отброшены, и сейчас существовал только мир, где было немного больно, но так хорошо, что хоть вой. — Серёж, давай побыстрее, пожалуйста. Хочу тебя… Зуев, кажется, только этого и ждал. Задрав задницу Толика ещё выше, он обхватил его член и принялся толкаться сильнее, немного рвано, неуклюже, но точно попадая по найденной раньше, во время тщательной подготовки, простате. У Толика звёзды перед глазами мелькали, хотелось извиниться перед Серёгой, но где-то на краю сознания. Гораздо больше хотелось кончить, но Зуев издевался, не давал ему, сжимая член у основания в самый ответственный момент, и так несколько раз, пока Толик не стал умолять. Последней каплей стал чувствительный укус за загривок, Чагин и не знал, что у него там эрогенная зона. А вот Серёга, судя по всему, знал о нём всё и умело этим пользовался. Кончая на белоснежные гостиничные простыни, Толик почему-то жалел, что Серёга в презервативе и, вырубаясь, пообещал себе в следующий раз попробовать без него. Как выяснилось, плавал по волнам кайфа Толик недолго, и очнулся от пристального взгляда, который не отрывал от него Серёга. Что-то было в нём странное, вызывавшее смутную тревогу. — Ну… ты как? Толик после вопроса разобрал, что его насторожило. Уж очень обеспокоенно тот прозвучал. — Я не знаю, Серёж, что и почему тебе ставили преподаватели в школе, но если бы я оценивал тебя за первый секс, то поставил бы десять из пяти возможных. Зуев резко выдохнул и, завалившись на кровать рядом с Толиком, нащупал его ладонь и сжал в своей. — Ты меня разозлил своей лекцией и я начал волноваться. — Прости, я… просто зануда, ты ведь сам меня так обзывал. Но знаешь, я рад, что ты не повёлся и поставил меня на место. Иногда мне кажется, что я знаю всё и лучше всех. Это… как выяснилось, ошибка. — Ладно, я жаловаться не буду. Как выяснилось, перевоспитываются даже такие хулиганы, как я. Так что с одним занудой точно справлюсь. Толик только улыбнулся и, перевернувшись, поцеловал Серёгу. Иногда слова были лишними, уж в их случае точно.