Новая Эра

Эрза пыхтела. Эрза злилась. Эрза хмурила брови и постукивала кончиком ручки по столу. Эрза никак не могла решить поставленную перед ней сложную задачу. Уже через полгода, прямо перед новогодними праздниками им с командой отстаивать честь научного клуба Фейри Тейл на конкурсе Спасителей Человечества. Идея конкурса была проста: представить научный, теоретически, практически и финансово обоснованный проект, который поможет снизить нагрузку на окружающую среду, накормить голодающих жителей Третьего Мира, убрать пластиковый остров в океане или освоить космос. Короче говоря, помочь в решении мировых проблем. И идею уже подобрали, и стажировку на лето нашли такую, где можно было бы, по словам Драгнила, «надыбать материал»… Одного не хватало команде: физика-теоретика. Все-таки задача стояла сложная, напрямую связанная с применением законов физики. И, казалось бы, нет проблем, таких целый университет, выбирай-хватай любого. Эрза не хотела любого. Девушка хотела такого, чтобы умел применять свои знания в повседневной жизни. А для этого мало знать законы Вселенной в теории, надо прочувствовать их кожей. Эрза Скарлет привыкла добиваться лучшего своими силами. Не просто так она занимала должность президента студенческого совета. Целеустремленность, дисциплинированность, непогрешимость, отвага – все эти качества Эрза развивала в себе годами. Красота, обаяние и материнское отношение ко всем, кого необходимо было вести за собой, - за это она не уставала благодарить природу. К четвертому курсу учебы в Университете Крокаса девушка стала образцом для подражания. Примерные ученики боготворили ее. Хулиганы до икоты боялись развевающихся ярко-рыжих волос: Скарлет всегда ходила быстро, уверенно, появлялась неожиданно и могла врезать по мама не балуй. И вот уже третий день образец для подражания никак не могла выбрать себе физика. - Ты так ручку съешь. Отложи ее в сторону. По-прежнему не обращая внимания на внешний мир, Эрза вытащила из ротика колпачок ручки, который в задумчивости туда засунула, и вздохнула. Любимые руки тем временем гладили лопатки, плечи и остановились у основания шеи, чтобы расслабить Скарлет массажем. - Чуть посильнее, пожалуйста… - Нельзя все время сидеть и думать. Тебе нужно иногда расслабляться. Проблема разрешится в самый неожиданный момент, - тихо прозвучал низкий голос, без которого Эрза уже и не представляла жизни. - Вместо того, чтобы отчитывать меня, как маленькую девочку, посоветовал бы лучше кого-нибудь, - фыркнула в ответ девушка и полностью обернулась к человеку, ставшему для нее всем. Джерар Фернандес, человек, проведший с ней всю жизнь. Друг детства, а затем и парень, внешне полностью отличался от Скарлет. Его голубые непослушные волосы контрастировали с ее почти кровавым цветом длинных шелковистых волос; его холодные раскосые зеленые глаза и ее теплые выразительные темно-карии; под правым глазом красная татуировка, в то время как Эрза никаких татуировок не признавала. При этом они оба были красивы, оба были надежны, им обоим доверяли самые серьезные задания в Университете, в зависимости от их статусов, конечно. И обоим было плевать, насколько разные или похожие они были. Они любили друг друга и были вместе. Идиллию портило только одно обстоятельство: Джерар преподавал в Университете Крокаса на кафедре астрономии. Правила университета запрещали любого рода связи между преподавателями и студентами. Поэтому об отношениях между Скарлет и Фернандесом знали только самые близкие друзья. - Ты же знаешь, что это жульничество, - улыбнулся Джерар, демонстрируя белоснежную улыбку. – Сама же будешь недовольна. Великая Эрза Скарлет не мухлюет. Девушка закатила глаза и обратно повернулась к столу, снова принимаясь за ручку. Фернандес посмеялся и наклонился ближе, к самому ее ушку. - Но у меня есть неплохая мысль… Карии глаза заинтересованно посмотрели в зеленые. Алые пухленькие губы ощутили легкий-легкий, невинный поцелуй. - Я слушаю, - фраза Эрзы коснулась уголка рта Джерара, а зубы - нижней губы. - А что мне за это будет? Теплая мужская ладонь прошлась по коленке и нырнула под юбку. Глаза Скарлет хулигански сверкнули. Эрза Скарлет была человеком, и роль идеала вовсе не мешала ей иметь свои секретные грешки. Крокас встречал новый день. Город умывался в солнечных лучах восходящего солнца, пении жаворонков в парках и аромате распустившихся ранних цветов. Улицы становились все светлее, ярко сверкала вода канала. Городской люд потянулся зарабатывать на жизнь. Безжизненные синие глаза провожали спешащий мимо народ и затем уткнулись в асфальт. Казалось, каждый незнакомый человек был в курсе горя синевласки и спешил взглядом выразить жалость. Джувия не хотела видеть жалость. Ей хватало зарожденного внутри и развивающегося, словно паразит, жгучего стыда и ощущения, будто промокнули в чане с помоями и еще сверху пару ведер дерьма вылили. А еще тошнило и хотелось спать. Застав накануне Бору за непотребством, девушке всей силы воли хватило на то, чтобы не устроить на месте скандал, не впасть в истерику и вырвать все волосы этой кукле, посмевшей раздвинуть ноги перед ее женихом. Очень тихо прикрыв дверь и так же тихо покинув здание, Джувия серым голосом вызвала такси и отправилась домой. Всю дорогу она думала, думала, думала… И решила, что произошла ошибка. Бора взрослый человек, свою любимую Джувию оберегал от разврата, но мужчина не может жить вечно без секса… Напился и сорвался. А почему врал? Ну, может, случайно попал на вечеринку. Ну, так бывает. Чем больше Локсар твердила это самой себе, тем больше понимала: оправдание никуда не годится. Оно не действует даже на саму Джувию. Изменил значит изменил. Каждую фибру души наполняла горечь. Обида, злость и ревность мешали дышать. А слез не было. Трудное детство не позволяло Локсар даже такой маленькой радости, как поплакать. Плач – индикатор слабости, проявив которую можно было попрощаться с жизнью. Переколошматить всю посуду в доме – это пожалуйста. Плакать Джувия не умела. Но оправдание давало легкую надежду, что все наладится, что Бора проспится, поймет что натворил и на коленях приползет к синеволосой невесте умолять о прощении. И она простит… Наверно… Бунтарская сторона синевласки, влюбленной в Фулбастера, рвала и метала, уговаривая использовать промах как повод уйти и попытаться строить отношения с любимым человеком. Но совесть пересиливала. Виновная сторона еще не была выслушана, а поспешных выводов Локсар не делала. Вот только после душа глаз как-то невольно упал на монитор компьютера, открывающего доступ к незапароленному аккаунту Боры в социальных сетях. У нее никогда не было привычки лезть в частную Интернет-жизнь… …И здесь замолчала даже бунтарка. Сообщения однозначно недетского характера наводняли страничку ненаглядного. От предложений покувыркаться, провести незабываемый вечерок, показать Небеса зарябило в глазах. Брюнетки, блондинки, рыжие, шатенки… Не было никакой годовщины отношений. Были четыре года обмана, лжи и предательства. Чувства, и плохие, и хорошие, отмерли. Желания испарились. Страшное осознание не хотело укладываться в голове. Невообразимо сложно поверить, что человек, которому отдавала себя, лишила себя всего, что нравилось, только потому, что у «любимого» это вызывало досаду, мог вот так запросто поступить. Квартира резко опротивела. Появились непонятные мерзкие запахи, в каждом углу чудилось чужое нижнее белье. Джувия понимала, что воображение играет с ней весьма плохую шутку, но поделать ничего не могла. Схватила первую попавшуюся куртку и, не закрывая дверь, выбежала на улицу. Все оставшееся время до работы, то бишь несколько часов, она гуляла по ночным улицам, кутаясь в схваченный по странному совпадению пиджак Фулбастера. Как ее не попытались ограбить и изнасиловать… синевласка удивилась бы, если бы были силы. Сейчас их хватало только на четыре фразы, каруселью крутившиеся у Джувии в голове. Надоело. Утомило. Сломало. Раздавило… Подъезжая на байке к кафе на полчаса раньше обычного времени, Грей никак не ожидал увидеть на ступеньках перед дверью синеволосую официантку. Ночка выдалась развеселой, несмотря на то, что на вечеринку к брату заявился ублюдок Бора. Фулбастер любил свою семью, поэтому не желая никому портить вечер, быстренько свалил к лучшим друзьям, Нацу и Люси. Позже к их компании присоединились Эрза и малышка Венди, пятнадцатилетний вундеркинд с медфака. Недолго думая, народ направился на пляж и повеселился там вволю. Грей до сих пор удивлялся, как никто из них не утонул. В общем, несмотря на появление нежеланного гостя и вынужденный побег, ночка выдалась запоминающейся. И глядя на Джувию, парень думал, что очень хотел бы показать девушке, что значит веселиться с дорогими людьми. Но она, похоже, в этом не нуждалась. В груди неприятно кольнуло, и брюнет поморщился. «У нее есть парень, она с ним счастлива, она всегда будет с ним. И она ни разу не дала повод думать иначе», - думал Грей пристегивая, ставя блок на колеса и включая сигнализацию. Пора бы уже привыкнуть, за три года-то. Но как-то не вязался ее внешний вид с образом счастливой дамы. Фулбастер убедился в этом, подходя ближе. Мешки под глазами, безучастный взгляд, морщинка на переносице из-за сдвинутых бровей. И она даже не отреагировала на его появление, хотя обычно еще за несколько метров приветливо махала руками. Разве так выглядит человек, переживший ночь любви? Неужели не удовлетворил? «Даже не хочу думать об этом!» - Джувия, ты чего здесь так рано? – спросил он, доставая ключи. Девушка очень медленно, будто во сне подняла голову и посмотрела Фулбастеру в глаза. Оглядела его взъерошенные волосы, помятую рубашку. В синих глубинах мелькнуло что-то неуловимое, какая-то нездоровая смесь ярости, разочарования и обвинения. - Доброе утро, Грей, - хрипловато сказала она вместо ответа и зашла за парнем внутрь. Фулбастер удивленно моргнул. И это Джувия Локсар? Вечно полная энтузиазма синеволосая официантка, постоянно дарящая всем улыбки? - Джу, что случилось? – нахмурился парень и внимательно оглядел девушку. Она куталась в его собственный пиджак, ноги открыты, что для Локсар совсем не характерно, а на ступнях что? Мягкие тапочки? Брови поползли наверх, взгляд переместился на лицо в поисках ответа. И тут Грей испугался. Чистые глаза Джувии увлажнились, как будто девушка собралась плакать. С чем-чем, а с женскими слезами брюнет справляться никак не умел. - Просто удивительно, насколько чужой человек может быть ближе, чем тот, кто рядом всю жизнь, - прошептала девушка, глубоко и тяжело вздыхая. На этих словах Грей замер. Это она о своем «молодом человеке» говорит? Внутренности обожгло комком ярости, грозящем в любую минуту взорваться. - Он тебя обидел? - прорычал он. Руки непроизвольно сжались в кулаки. – Хочешь, я ему доступно объясню пару вещей? Ты только скажи, каких. - Нет-нет, Грей, - синевласка улыбнулась, и парень немедленно сдулся. Наконец-то. Вот она, эта улыбка. – Хочешь кофе? Я не могла уснуть всю ночь. - Ты мне не расскажешь, почему? – она отрицательно помотала головой. Брюнет вздохнул. – Ладно. Тогда расскажу, как провел эту ночь я. За чашкой кофе он рассказывал о ночных приключениях в красках, шутил, с удовольствием наблюдая, как блестели ее глаза, как она смеялась. Если это все, что он может сейчас сделать, чтобы поднять ей настроение, будь посему. Пиджак, Джувия, кстати, так и не отдала, собственнически заворачиваясь в него, пока Грей вел свое повествование. И этот факт непонятно грел душу. - Грей, а почему ты все-таки не пошел на вечеринку к брату? – спросила Джувия, подойдя с очередным заказом. Половина рабочего дня уже миновала, и до сего мгновения не образовывалось ни одной свободной минутки. А тут наступил период, когда население считает, что гулять в чудесный выходной гораздо интереснее, чем сидеть в кафе, и работники могли спокойно вздохнуть. В зале сидели только две подруги Грея, Люси Хартфелия, хорошенькая блондинка с ангельским личиком и пышными формами, и Леви МакГарден, миниатюрная и худенькая, словно Дюймовочка, синеволосая девушка. Обе были довольно популярны в универе благодаря покладистому характеру и незаурядным способностям. Вообще все друзья Фулбастера были хорошими людьми, и Джувия непроизвольно к ним тянулась. Официантка верила, что приложи она должное усилие, и она смогла бы войти в их круг, тем более что каждый из них чуть ли не своим долгом считал отвлечь ее от работы общением. Вот только Бора запрещал иметь с ними что-либо общее. Как-то год назад Локсар разговорилась с Люси в университете, и блондинка пригласила Джувию в караоке-бар. Последняя радостно согласилась подумать. Когда она рассказала об этом ненаглядному, тот сделал большие глаза и загробным голосом посоветовал (приказал, на самом деле) выкинуть об этом все мысли. Ответ на вопрос «Почему?» порадовал лаконичностью: - Хартфелия относится к девушкам легкого поведения. У нее есть молодой человек, а она пристает к другим, ко мне в том числе. И подруги ее не лучше, уверен. Я не хотел бы, чтобы у тебя были такие друзья. И пришлось синевласке, старательно пряча глаза, отказаться от похода в караоке-бар, а потом избегать общительную блондинку. Вообще, по словам Боры все на свете люди были мерзавцами и проститутками. Не верить ему было глупо, не станет же родной человек просто так врать? Просто он защищает любимую. Благодаря этой защите к концу второго курса Локсар приобрела репутацию угрюмого изолированного задрота. Было очень тяжело. Приходилось приходить на занятия даже с температурой, а иначе кто объяснит пропущенный материал? За весь учебный день Локсар, кроме как по делу, не говорила ни слова – не с кем. Одиночество сгрызало заживо. Иногда по ночам синевласка плакала в подушку, пытаясь слить накопившуюся горечь. Единственная отдушина – кафе, Грей и его семья, о которых Локсар предпочитала молчать: по привычке рассказывать все-все будущему мужу боялась сболтнуть о внезапно возникших чувствах к брюнету-бармену. Правда, в свете недавних событий уверенность в благих намерениях суженого пошатнулась, но до поры до времени (пока Бора не приползет на коленях) Джувия предпочитала об этом не думать. - Да там один козел пришел. Не хотел его видеть, - лицо Грея потемнело, красноречиво поясняя Джувии, то «козел» связан с одной из бывших Фулбастера. Тактичная синевласка решила не теребить щекотливую тему, схватила заказ и поспешила к Люси и Леви. Поставив на столик две чашки глясе и пожелав приятного аппетита, официантка направилась в сторону бара с намерением отвлечь Грея от тяжелых мыслей. - Почему ты не расскажешь про Дэна Нацу? - послышался за спиной голосок МакГраден. Нацу Драгнил – молодой человек Люси и лучший друг Грея, парень с экстраординарной внешностью и уникальными спортивными данными. Розовые волосы, большие раскосые лукавые глаза серо-зеленого цвета, средний рост… И тем не менее невероятная выносливость, скорость и ловкость. За два года он успел заслужить титул звезды Школы боевых искусств Университета Крокаса, и ему пророчили блистательное будущее профессионального баскетболиста. Кто такой Дэн, Джувия не знала. - С ненормальным вниманием Дэна я смогу разобраться сама. Я же не какая-нибудь кисейная барышня! И потом, я боюсь. - Чего??? - Помнишь, как Нацу на Бору взъелся? Эльфман его еле удержал. А ведь мы тогда не встречались… Остатки речи Хартфелии уже не достигали ушей Джувии. На упоминании имени жениха все двигательные функции организма отключились, и официантка замерла посреди зала. Почему Бора стоит в одном ряду с незнакомым Дэном, который пристает к Люси? Да, Джувия застукала его в постели с другой. Это могло случиться нечаянно! Да, она просмотрела всю его четырехлетнюю интимную переписку, которая могла оказаться баловством, шуткой, розыгрышем, и если бы Бора так ей это объяснил, она бы поверила! Ведь никто не был в курсе личной жизни их обоих, правильно? Никто не знал имя ее жениха и его невесты. У них не было друзей, у обоих (Гажил почти брат, он не в счет)! Правильно? Каким-то краем сознания Локсар уловила, как взлетают брови Грея, наблюдавшего за ее не совсем обыкновенным поведением. И неожиданно для самой себя решила, что больше не хочет жить во лжи. Хочет знать всю правду о благоверном. Поэтому синевласка развернулась на сто восемьдесят градусов и твердым шагом направилась к девушкам. Люси расскажет правду. Она ведь подруга Грея. А друзья Грея не врут. Почему-то в этом Джувия на данный момент была уверена больше, чем в когда-то родном человеке. Сегодня Люси проснулась со странным ощущением, что не хочет вставать с кровати. За окном по-воскресному ярко светило солнце. После развеселой ночи клонило в сон, но Хартфелия терять дни не привыкла. И превозмогая непонятные предчувствия, поплелась в ванную. По дороге в кафе, где работал Грей и была назначена встреча с Леви, Люси столкнулась со своим излишне навязчивым поклонником и знаменитым бабником Дэном. В этот раз оказываемые им знаки внимания затронули некоторые нежные и недосягаемые для всех мужчин, кроме Нацу, области люсиного …кгм, бытия, и блондинке пришлось «нечаянно» ткнуть его локтем в живот. В кафе она влетела рассерженной фурией и, эмоционально размахивая руками, сразу принялась рассказывать сочувствующей подруге приключившуюся беду. Немного успокоившись, Хартфелия, отпивая из чашки изумительный кофе, уже собиралась обсудить с Леви новый бестселлер, когда за их столик плюхнулась официантка Джувия Локсар. Люси симпатизировала Джувии, несмотря на то, что последняя порой вела себя мягко говоря странно. После того приглашения в караоке-бар, где она смогла бы подружиться с синеволосой девушкой, блондинку старательно избегали. Правда, потом Хартфелия услышала от Грея, что Локсар страдает наличием очень строгого молодого человека, и девушка немного успокоилась. Джувия всегда была мила, вежлива и старалась улыбаться, но ее замкнутость пробуждала в Люси желание взять бедняжку под крылышко. И это желание приходилось подавлять: воспитание не позволяло совать нос в чужие дела. Что еще больше удивило, только пять минут назад Локсар как обычно приняла заказ, как обычно пожелала доброго утра и приятного аппетита и как обычно избегала дальнейшего обмена информацией. А тут… Тут Люси даже испугалась. Глаза официантки выражали такое явное беспросветное отчаяние, что все внутренности блондинки завязались в узел. - Люси, расскажите мне все, что вы знаете о Боре, - Хартфелии даже показалось, что в стальном приказе проскользнула мольба. - Бора? – нахмурилась девушка. Почему о нем? – Ну… я не знаю его фамилии и с какого он факультета. Знаю только, что он ловелас, мерзавец и его несколько раз пытались выгнать из универа. Понятия не имею, как он выпутался. Друзей у него нет. Бора быстро показал, что лишен всяких моральных принципов: он спал с девушками собственных друзей! - Почему об этом все знают? – как-то очень тихо проговорила Локсар. Люси обеспокоенно окинула ее взглядом. - А он никогда не скрывал, - пожала плечами и поморщилась Леви. – Рассказывал на каждом углу, кого и как он завалил… Джувия побледнела и даже немножко посерела, и Хартфелия всерьез стала опасаться, как бы та не упала в обморок. В голове зарождалась нехорошая догадка. - А девушка у него есть? – Джувия спросила еле слышно, и блондинка судорожно стала соображать, что делать. Хартфелия знала, что для Леви Бора был особо больной темой. Из-за Гажила Редфокса, жениха малышки. В подробности блондинка не вдавалась, но знала, что у него свои счеты с мерзавцем. Поэтому говорила о нем МакГарден нехотя, раздраженно помешивая ложечкой кофе и ничего не замечая вокруг. К сожалению, Люси не успела пнуть ее под столом прежде, чем та ответит на вопрос. - Откуда у него девушка? Сестра есть. Поэтому и ходит весь чистенький и сытый. Вот только мало кто знает, что Бора запер ее в четырех стенах. Она лучший друг моего парня, так они видятся только тайно. С места Люси было видно, как побелели костяшки пальцев официантки, так сильно она сжала сложенные в замок кисти. Блондинка испугалась, что Джувия может себе что-нибудь сломать, и поторопилась расцепить руки. Когда она почти коснулась их, на тыльную сторону ладони упала холодная капля. Люси подняла взгляд и ахнула. Миловидное лицо Локсар исказила жуткая гримаса. Широко открытые глаза не моргали, из них обильным потоком текли крупные слезы. Кривая улыбка наползла, словно змея, и возникло почти непреодолимое желание ее стряхнуть. - Так ты девушка Гажила… - неживым голосом произнесла официантка, отрешенно уставившись на Леви. Пока Хартфелия сигналила Грею, чтобы принес воды, карие глаза ее миниатюрной подруги обеспокоенно и недоверчиво оглядели сидевшую перед ней девушку. - Ты сестра Боры? Но вы совсем… Ее перебил громкий истеричный хохот Джувии. Подруги с ужасом наблюдали за трясущимися плечами, закинутой назад головой и лихорадочно вздымающейся грудью. От бара со стаканом воды уже несся Фулбастер, и Люси подумала, что остановиться истерику можно, если вылить эту воду на макушку. Или дать пощечину. По крайней мере, так учила Эльза… Но Локсар сама перестала смеяться. Сверкая почти безумными глазами, она подняла руку со сложенными лопаткой пальцами и продемонстрировала серебряное кольцо. - Джувия его невеста! Его единственная…самая любимая… на свете девушка! Понимаете? – срывающимся голосом, сбивчиво и невнятно, она пыталась им что-то донести, и Люси поняла, что девушке надо выговориться. Из подсобки выскочили Уртир и Мереди, Грей уже переворачивал вывеску на дверях, чтобы оградиться на некоторое время от посетителей. Всегда уравновешенная Джувия сейчас открыто ревела, мешая всхлипы и слова, и Хартфелии большого труда стоило постичь их смысл. - Джувия ему все отдала! Плавать бросила, рубашки гладила, кушать готовила. Выполняла его самые бредовые просьбы. А он знаете что? – она говорила быстро, с каждым предложением все больше переходя на крик, как будто боялась, что ее не дослушают. – А он Джувии все четыре года изменял!!! С такими шалавами!!! И об этом не знала только Джувия! Понимаете? Синевласка всплеснула руками, вскочила со стула и заметалась перед пять парами шокированных глаз из стороны в сторону, как загнанный в клетку зверь. - Но это еще не все! Он Джувии врал! Все время! Про каждую мелочь! У Джувии друзей из-за него нет, потому что он ей врал, врал, врал, чтобы она не догадалась, что все время он ее использует, как домработницу, с которой даже спать стремно! Понимаете? Ко Джувии ему прикоснуться противно было, как будто она не женщина вовсе! А ей всего двадцать, а жизнь уже как будто кончена, потому что она истратила четыре года своей жизни безвозвратно на урода!!! Господи! Господи, за что? – Джувия в конце концов остановилась, закрыла руками лицо и безнадежно зарыдала. Подскочившая Люси обняла хрупкий стан девушки и прижала к себе. Ее кофточка вскоре намокла от слез, но девушка не переставала гладить синевласку по голове, шепча успокаивающие фразы. - И Джувия его не любит, - теперь она говорила спокойнее, хотя слова по-прежнему прерывались всхлипами и заиканием. – Но она не могла его бросить, думала, что сделает ему очень больно, если скажет, что любит Грея! Стоявший неподалеку парень выронил стакан с водой, который все время держал наготове. Раздался звонкий звук разбившегося стекла. - Занавес, господа, - хмыкнула Уртир, рассматривая разлетевшиеся по полу осколки.