Новая Эра

Довольно крякнув, Гажил Редфокс вышел из ванной. Только что он принял горячий душ, поэтому с мокрых длинных волос по крепкой груди и широкой спине стекали капельки воды, скрывающиеся затем в повязанном на бедрах полотенце. Кусок махровой ткани открывал аппетитные кубики пресса и соблазнительную V-линию таза. Гажил оскалился. Время бесстыдничать с невинными невестами. Однако стоило ему войти в комнату и бросить взгляд на Мелкую, как стразу стало очевидно: похулиганить сегодня ночью не удастся. Леви сидела в знаменитой позе "в Интернете кто-то не прав", остервенело щелкая по клавишам несчастного ноута. Редфокс откровенно взвыл: подобные сеансы занимали бы всю ночь, не будь механик достаточно заботлив, чтобы силой укладывать девушку спать, отобрав у нее аппарат. Но тогда от обиженной лингвистки никакого «бесстыдства» ждать не приходилось. - Такой звук, как будто лев рожает. Прекрати, соседей перепугаешь. Механик захлопнул рот и скрестил на груди руки. Честное слово, он всегда восхищался ее умением подбирать точные характеристики к людям и явлениям. Но когда она подбирала характеристики к нему, становилось немного обидно. «Лев рожает». Разве так разговаривают с грозными, под два метра ростом, женихами? А вот, поди ж ты. Избаловал на свою голову. Парень собрался возмущенно фыркнуть, но вовремя передумал. Еще одно зоологическое сравнение приведет к поломке какого-нибудь предмета интерьера. Ссориться из-за этого с Мелкой не хотелось. Посему Гажил спокойно, старательно сдерживая себя, направился к комоду за свежими боксерами. - Кого образовываешь на этот раз? - не то, что это было действительно интересно. Просто милая Леви, ругающаяся, возмущающаяся и размахивающая руками, во все времена здорово поднимало настроение. - Никого, - коротко ответила кареглазая синевласка, не отрываясь от экрана. Брюнет натянул трусы и заглянул МакГарден через плечо. В сроке поиска было вбито: «мифы и легенды Древнего Фиора». А, ну ясно. Очередное «этнологическое увлечение для лучшего понимания языка». - Я хочу найти первоисточник, а мне дают ссылки на пересказы и переводы. - Ну и зачем он тебе сейчас нужен? – влажное полотенце было брошено на спинку стула. Кареглазка, конечно, будет ругаться, но сейчас она слишком увлечена поиском. Гажил развернулся и спиной вперед плюхнулся на мягкую кровать. Пружины жалобно скрипнули, подбрасывая Леви. Брюнет расслабленно сложил руки за головой. – Тебе диплом через целых полтора года писать. Успеешь еще найти. - Это не для диплома, - пробормотала МакГарден, вбивая в поисковик новый запрос. «Люди-драконы». - Люди-драконы? - прищурился механик. – Что еще за бред? Как-то неправильно отреагировала Мелкая. Скукожилась, будто пытаясь казаться еще меньше, втянула голову в плечи. Сжала челюсть с такой силой, что даже желваки заходили под тонкой кожей. Встревоженный ее поведением Редфокс сел. - Леви? Синеволосая лингвистка вздохнула, отложила ноут и полностью повернулась к жениху. Вцепилась в лодыжки сложенных по-турецки ножек. -Ты разговариваешь во сне, когда тебе снятся кошмары. Гажил пожал плечами. Ну, разговаривает и разговаривает, что тут такого? Вот кошмары стали слишком часто сниться, это да. Да еще и ненормальные какие-то. Со вспышками, оружием и обязательно чьей-нибудь смертью. Чаще всего его или Мелкой. Она собралась лечить кошмары легендами? - И покрываешься металлической чешуей. А? А-а-а… Это уже плохо. Девочка перезанималась. Сейчас он дотянется до ноута, выключит адскую хрень, уложит малышку баиньки… Они съездят на море без техники и Интернета… И всякая ерунда перестанет видеться. Пока эти мысли пробегали в голове механика, Леви вытащила телефон и, потыкав в него пальчиком, сунула под нос брюнету. Честно говоря, качество фотографии было дрянным. И все же металлический блеск от света луны и уличный фонарей был легко заметен. Живот завязался узлом от ужаса, пока Редфокс узнавал и не узнавал себя. Вроде черты лица те же. Только цвет кожи (брони?) поменялся, а хреновенькое разрешение все же позволяло рассмотреть стыки между мелкими частичками. И впрямь чешуя. Более того, расположение чешуек на теле придавали механику сходство с… - Дракон? – прошептал парень. Так вот почему Леви залезла в народный эпос. Искала ответы. - Сказать по правде, я сначала подумала, что на тебе в детстве опыты ставили, - призналась кареглазка, отдавая телефон в дрожащие руки жениха. – Но потом я узнала у Джувии название вашего детдома, и выяснилось, что ты был на виду с рождения. С того момента, как Металликана сдала тебя в дом малютки. Ох, как не любил он эту тему. Но, натолкнувшись на извиняющиеся большие глаза, простил все тут же. Гажил понимал: Мелкая не хочет обидеть, просто излагает факты. - А потом как-то на лекции по древнефиорской литературе в одной поэме наткнулась на упоминание о людях, подобных драконам. Перевод может быть неточным, поэтому я и ищу первоисточник. Информация не укладывалась в голове. Черепушка кружилась, словно мозг посадили на карусель-тошниловку. Дракон? Чешуя? Поэма? Эксперименты? Гажил Редфокс никогда не был трусом. Но непонятное и неизвестное не пугало разве что глупцов. А то, о чем поведала синеволосая невеста, было именно непонятным. И неизвестным. И разрушало то уютное видение мира, которое парень строил всю жизнь. - Давай спать, - прохрипел Редфокс, удаляя фотку на телефоне и убирая тот подальше. - Но… - Спать. Мне все равно, что там у меня вырастает, если это не вредит тебе, - уже засунув одну ногу под одеяло, он вдруг замер. – Это ведь не вредит тебе? МакГарден покачала головой. Выключила ноутбук, чмокнула жениха в лоб, прижимая его большую мохнатую голову к своей маленькой, но такой смелой и любящей груди. - Пусть не сегодня, но я обязательно найду ответы, Гажил. Да. Потому что иначе он сойдет с ума. - Вот, дедуль блинчики пеку, - сказала Эрза в прижатую к уху трубку, старательно помешивая жидкую массу. - А где оболтус, касатик? - ласково прокряхтел дедушка Роб. Это он, конечно, о Джераре. Дедушка Роб очень сильно любил всех своих внуков, и настоящих, и приемных. Но вот Джерар, почему-то навсегда остался у него оболтусом. - В ванной кран чинит, - хихикнула Эрза, пробуя на вкус тесто. Нет, не пойдет, надо послаще. - Мы, оказывается, соседей заливали. Хорошо, что никому из учеников и преподавателей универа не приходило в голову проверить, где живут Эрза Скарлет и Джерар Фернандес. Только Ичия с кафедры химии рискнул однажды и более подобных подвигов не повторял. Слишком ценны были его… фамильные драгоценности. Угроза этим самым драгоценностям возымела действие раньше, чем профессор узнал скандальную правду: Эрза и Джерар живут вместе. И сейчас преподаватель астрономии выполнял роль заботливого хозяина старенькой, но приличной квартирки. - А соседи вредные? - и Скарлет ясно представила себе подмигнувшего старичка, на лице которого легла целая сеть морщинок - свидетелей глубокой старости и блестели молодые живые глаза. - Еще какие! Но я с ними серьезно поговорила. - И поделом, - весело вздохнул Роб. - Когда мне вас ждать, касатик? - Завтра мы едем на море. А потом к тебе. Ладно, дедушка? - Лепота, - довольно протянул дедуля, и сердце Эрзы екнуло от счастливых воспоминаний детства. – Остальные ребятятки тоже приедут. Вымахали вы, как бы дому выдержать. Передавай привет оболтусу. - Береги себя, дедуль. Аловолосая положила трубку на столешницу и потянулась за сахаром. - Джерар! Дедуля передавал привет! - Ура, - послышалось из дверного проема. Парень стоял насквозь мокрый. Битва с трубами была окончена, он одержал победу. И Скарлет посмеялась бы над его видом, если бы не важная сахарная миссия. - Иди, скорей, переодеваться, блины скоро будут готовы. - Стой, - приказал Джерар, угрожающе выставив гаечный ключ. - Сколько сахара ты туда уже положила? Девушка невинно моргнула, но парня не так просто было обвести вокруг пальца. Не в десятый раз. - Медленно отойди от сахарницы. Я тоже хочу блины, а ты их всегда переслащиваешь. Варенья побольше добавишь, я специально у Лаки взял банку клубничного. - И ты молчал, предатель?! Синеволосый парень усмехнулся и направился в комнату за сухой одеждой. Потом он сядет за стол и будет кушать вкусные блины с чаем и любимой девушкой. А завтра отдыхать, и никаких тебе крикливых начальников, наглых коллег и тупых студентов. Идиллия. - Джерар! Ты говорил с Лаксусом? Была бы идиллия. - Пытался. Он избегает всяких разговоров. Скарлет ничего не ответила. Только задумчиво уставилась на будущие блины. - У него взгляд стал какой-то странный. Затравленный. Как будто ехал по пустой автомагистрали и вдруг потерял контроль над автомобилем. Встретившись взглядом со строгими и обеспокоенными карими глазами, Джерар кивнул. Мира проснулась в холодном поту. Давненько ей не снились подобные кошмары, наполненные психоделичными образами и тошнотворно реальными для сна запахами и звуками. Она видела человека... скрюченное существо, похожее на человека, которое металось из стороны в сторону то ли от боли, то ли потому что сошло с ума. В нос ударил запах крови и жареного человеческого мяса, вечный спутник ее кошмаров после трагедии, утащившей ее родителей пять лет назад. Но все это было привычно и терпимо, пока существо не вывернуло шею и не обратило к ней искаженное нечеловеческой болью лицо. Лаксус? - хотела ахнуть она, но голос куда-то пропал. И окружающие звуки тоже. И медленно, нереально медленно существо раскрыло рот и издало леденящий душу вопль. Мира тяжело дышала, прогоняя сон, убеждая себя, что ничего этого в реальности никогда не было. Но крик все еще стоял у нее в ушах. "Да что же это?" - в отчаянии подумала девушка и вспомнила, что в соседней комнате родной, хоть и отдалившийся блондин, и он сможет успокоить воспалившийся разум, прогнать эти мерзкие звуки... И тут она поняла. Резко сев на кровати, сжимая простыни, красавица прислушалась. Все правильно. Это голос Лаксуса. Это кричит Лаксус! Мавис, да что за боль нужно испытывать, чтобы так кричать! "Так вот почему он расторг помолвку", - успела подумать Штраус, скатываясь на пол и путаясь в постельном белье. Мира бросилась к двери, ведущую к страдающему любимому. К горлу колючим комком подступала истерика, наворачивались слезы от крутившихся в голове предположений. Рак, психоз, наркомания... Но распахнуть двери и увидеть ЭТО... Дреяр страдал от кошмара, возможно, такой же силы, что и будущая менеджер. Мире всегда было интересно, что видели Лисана и Эльфман, расталкивающие ее посреди ночи, напуганные ее криками. Блондин метался по кровати. На его щеках хорошо видны были дорожки от слез благодаря уличным фонарям и всполохам молний, которые издавало тело парня. Где-то тут произошла нестыковка с реальностью. - Лакс, - несмело позвала Мира, загипнотизированная блуждающими по телу обыкновенного преподавателя высшей математики электрическими разрядами. Да этого просто не может быть. - Лакс! - крикнула девушка, моментально пробуждая блондина. Резкий выпад вперед, безумные глаза и выскочивший из вытянутой руки разряд, едва не задевший девушку. Запахло паленым, и Мира обернулась и первое, что бросилось в глаза, - обугленная дырка в горшке с несчастным цветком. М-да. Чуточку ближе, и обугленной, а то и с аккуратной дырочкой стала бы красавица с белоснежными волосами. - Какого черта, Мира?! - Это я у тебя хотела спросить, - ее голос был абсолютно спокоен... первые две секунды. Но потом ангельское лицо исказилось болью, ладошки прижались к губам. Мираджейн всхлипнула, прошептала «Прости» и метнулась к дверям. Лакс с глухим стоном откинулся на кровать и провалялся бревном, пока не рассвело.Тогда он услышал, как хлопнула входная дверь, и двигаться захотелось, только чтобы сдохнуть. По кухне пронеслись удовлетворенные стоны. Обитатели особняка собрались за семейным ужином и наслаждались вкуснейшим яблочным пирогом, испеченным хозяйственной Джувией. Сама же волшебница кухни сидела тихоней, с искренней радостью на румяном личике оглядывая новых домочадцев. Последние закатили глаза от удовольствия, и Джувия смутилась бы от откровенной демонстрации наслаждения, если бы уже не была смущена сидевшим рядом с ней брюнетом. После того, как она сумела-таки пробраться в свою комнату и прохладный душ вернул разуму ясность, девушка пришла в ужас. Немыслимо! Невозможно! Какой позор! В доме, где ее так благородно приютили, Локсар ведет себя, как дешевая проститутка! Посмела соблазнять Грея! Да, она решилась отдать ему невинность. Но это должно произойти там, где позволяют приличия. Как смотреть Грею в глаза, она теперь не знала. - Мавис, какая вкуснотища, - тем временем восторгалась ничего не подозревающая Мереди, поглощая третий по счету кусок. - Как он тает во рту! А щепотка корицы!.. - Мереди, замолчи! - взмолилась Уртир, вдыхая аромат мучного блаженства. - Иначе я сорвусь и съем еще кусок. А это вредно для фигуры. - Тогда я с радостью избавлю тебя от мучений, - бодро ответила девочка и потянулась за следующим куском, который неожиданно исчез прямо из-под ее ручки. - Виноват, но тебе тоже нужно беречь фигуру. Я к твоим услугам, - Лион, виновник фокуса с исчезновением облизнулся и откусил добрую половину стыренного пирога. - Дурак! - Пирог пальчики оближешь, Джувия. Надо было раньше тебя домой взять, - подмигнула Ур краснеющей девушке. - Научи готовить, а то не сможешь так часто нас баловать, когда станешь моей неве... - Мама! Грей подпрыгнул на месте, торопясь остановить мамулю, пока вконец не испортила отношения с девушкой. Джувия и так вела себя весь вечер, по меньшей мере, странно. Ни разу на него не взглянула, ни разу не заговорила. Избегала. Игнорировала. В чем причина подобного поведения, Фулбастер догадывался, но не понимал. Локсар ведь не считает, что они торопятся, сама сказала. Она успела изменить мнение? Так быстро? А ведь завтра ехать на море. Что это будет за отдых, если он не сможет общаться с собственной девушкой? - Джувия, а где живут твои родители? - простодушно поинтересовалась Мереди, попутно бросая испепеляющие взгляды на Лиона. Джувия покачала головой. - Я выросла в детдоме и никогда не видела родителей. Хотя тон девушки был мягок, за столом мгновенно наступила тишина. - Все-таки ты здорово вписываешься, - усмехнулся Лион. - Я своих тоже никогда ни видел. - А я своих не помню. Уртир удочерила меня, когда я была совсем маленькой, - смущенно улыбнулась Мереди. - А у меня никогда не было папаши, - фыркнула Уртир и откинула длинные, черные, как смоль, волосы. - И Слава Богу, двух особей мужского пола в этом доме вполне хватает. - Про Грея ты знаешь, - продолжила Ур. Джувия действительно знала из разговоров тет-а-тет в кафе про чудовищную гибель его родителей под обломками дома во время землетрясения. До сих пор он удивлялся: только самые близкие друзья умудрялись вывести брюнета на исповедь. - Расскажи о себе. Хвала Мавис, она посмотрела прямо в его глаза. Грей попытался найти в глубинах этих маленьких морей ответ на свой немой вопрос и забыл об этом, выпав из реальности. Только услышав ее голос, он напомнил себе, что ему интересна ее история, и силком вернул в действительность. Честное слово, ее глаза гипнотизировали. Вообще-то он уже знал о ней все, кроме появления Боры в ее жизни, так же, как она о нем. Только если он, потеряв родителей, вскоре обрел новую семью, то судьба Джувии сложилась куда более трагично. Хоть Ур и не являлась ему родной матерью, она полюбила мальчика, словно кровного сына. И несмотря на частые ссоры и постоянные препирательства, Фулбастер знал твердо, что в обиду не даст ни мать, ни сестру, ни племянницу, ни брата, и так же твердо знал, что в любую минуту может ожидать от них помощь и поддержку. Этим и определяется семья. Маленькой девочке Джувии и ее другу Гажилу жизнь в детдоме казалась невыносимой, и как только возраст по закону позволил Джувии работать, они сбежали. Усердно учились, чтобы заработать стипендию, много работали, чтобы выжить, снимали каморку. Мечтой обоих было поступить в Университет Крокаса, где учились лучшие из лучших, и Гажил и Джувия протаранили туда себе дорогу. И тащили за собой Бору, с которым Джувия познакомилась и начала встречаться в выпускном классе. При мысли об этой сволочи рука в собственническом жесте сама собой потянулась к ее коленке. Теперь она его девочка, и никто ее пальцем не тронет. Ее реакция, тем не менее, обескуражила. Ни выражением лица, ни позой Джувия не выдала, что почувствовала появление мужской ладони на стройной ножке. Но только брюнету были заметны побелевшие костяшки сжатых мелко трясущихся кулачков. Парень нахмурился, но руку убрал, и ручки синевласки расслабились. "Об этом тоже надо будет поговорить", - с неудовольствием подумал Грей. В тот вечер ему это так и не удалось. Джувия, сославшись на ранний подъем, сбежала в свою комнату. Сидя на кровати, Грей вдруг открыл для себя две вещи. Во-первых, он испытывал никогда не возникавший ранее страх, что с этой девушкой может не получиться совместной счастливой жизни. Во-вторых, он хотел найти и ликвидировать брешь в их отношениях. Это было важно, потому что все проблемы с девушками Фулбастер предпочитал игнорировать. Он менялся, постепенно открывался ей. Он только надеялся, что она тоже менялась в эту же сторону. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох… Дыхание постепенно восстанавливалось, сердце замедляло сумасшедшее биение. Руки дрожали, и Нацу поскорее вцепился ими в волосы в надежде не только унять дрожь, но и успокоить пульсирующие виски. Снова этот кошмар. Снова эти смерти. Снова эти предсмертные крики его друзей. - Черт, черт, черт, черт… - до скрежета сжав зубы, Нацу повторял одно и то же слово, чтобы его звуки выгнали из головы воспоминания о сне. Получалось плохо. - Люси… - выдохнул Драгнил и кинулся в смежную комнату, в которой мирно спала его соседка по квартире. Баскетболист задержался на пороге, всматриваясь в темноту, пытаясь выловить из нее силуэт любимой блондинки, поймать тихие движения от дыхания. Он успокоился, когда до уха донеслось почти неслышное сопение. Драгнил сделал пару кошачьих шагов и осторожно забрался под одеяло Люси. Девушка зашевелилась, перевернувшись на бок, лицом к лицу парня, но не проснулась. Живая. Живая. Живая… Драгнил протянул руку, желая осязанием очередной раз доказать себе и своему кошмару, что Люси осталась с ним и никуда не ушла, не исчезла. - Как вы представляете себе свое будущее, молодой человек? Громкий серьезный голос Джудо Хартфелия с изумительной ясностью отозвался в голове. Перед глазами возник тот самый обед в усадьбе Хартфилиев несколькими часами ранее. Светловолосый широкоплечий мужчина среднего роста с ухоженными деловыми усами сидел во главе стола в обеденной комнате и проницательными глазами изучал розоволосого паренька. От папы своей девушки Драгнилу не с руки было скрывать правду, и баскетболист честно и радостно ответил: - На пьедестале пятикратным чемпионом боевых искусств. - Пятикратным? – вздернул бровь Джудо. – А каких искусств? - Как минимум, - кивнул Нацу и широко улыбнулся. – Всех известных. Глава семьи Хартфелия глубоко вздохнул и грустно взглянул на свою дочь. - Что ж, я уважаю людей, которые имеют мечту и живут ею. Но боюсь, моей дочери такие люди не подходят. Я растил ее, как центр мира, и готов передать только тому, кто готов видеть ее центром мира своего. Конечно же, Нацу слышал сдавленный стон, который не сдержала его девушка, видел умоляющие взгляды, которые бросала Лейла то на мужа, то на дочь. Но он знал, чего хотел, и потому был спокоен. - Я понимаю, о чем вы говорите, - произнес Драгнил. Его зеленые глаза запылали той силой, с которой он убеждал Джерара и воспитывал Лаксуса. – Мой отец, Игнил Драгнил, Огненный Дракон, мог стать легендарным бойцом. Но мама умерла, родив меня, и папа оставил спорт, чтобы вырастить меня. Он распрощался с мечтой, чтобы я стал человеком. Я верю Люси, - парень метнул горящие глаза на девушку. – Она не попросит меня отказаться от мечты, если на то не будет веской причины. Хартфелий проникся и поверил, и остаток вечера прошел по-семейному тепло. На обратном пути Нацу грелся в свете ослепительной улыбки счастливой, как майский день, Люси. А теперь он вглядывался в ее лицо, видел ее улыбку, не такую ослепительную, но все же настоящую, люсину. Рука потянулась к лицу, кончиками пальцев коснулась щеки. Настоящая Люси. Живая Люси. Пальцы побежали по щеке вниз, к шее, аккуратно лаская нежную кожу, чтобы не разбудить. Обогнули ключицы, спустились к слегка сжатым руками полным грудям, которые не мог спрятать маленький спальный топ с глубоким декольте. Все, что он прикрывал – пара девственных сосочков, точка назначения кисти Нацу. Задержавшись у края топа, словно раздумывая, продолжать или нет, кончиками пальцев парень погладил чувствительные вершинки через ткань, моментально вызывая реакцию: затвердевшие кнопочки и чувственный стон сквозь сновидения. Драгнил взбудоражился. Желание сконцентрировалось в местах пониже живота, нос уловил запах женского возбуждения, и пришлось считать до тридцати и представлять себе самые мерзкие сцены, на которые было способно воображение. В конце концов глаза начали слипаться, и перед тем, как уснуть, баскетболист сжал ее руку в своей, тихо обещая защищать всегда и везде, что бы ни случилось.