Время и чувства.

Мягкое прикосновение к обнаженной коже плеча. Вторая рука лежит на его груди, пока яркие карие глаза внимательно вглядываются во что-то, лишь ей одной понятное. Усилием воли парень сдерживает вздох с новым движением её руки

— Извини, Рубеус, без настойки живосила никак, иначе в ране может разрастись инфекция. Я почти закончила. — девушка подняла на него серьёзный взгляд и полувеликан попытался улыбнуться.

— Спасибо, Гермиона, благодаря тебе мы спасли малыша Златовласки.

Златовлаской звали самку гиппогрифа, у которой были сложные роды вчера ночью. Бедняжка не знала что делать, чтобы дикая боль наконец отступила и Хагрид, попытавшийся помочь ей обезболивающим заклинанием, лишь по Мерлиновой милости отделался парой царапин. Благо, Гермиона тогда тренировалась поблизости и, услышав болезненные крики животного, пришла на помощь.

Крошечное тельце Клювокрыла теперь тихо сопело на пледе недалеко от дома. Гермиона осторожно поднесла вату к ране. Вдруг послышался стук в дверь. Сосредоточенная девушка вздрогнула и вся настойка вылилась на рану

Рубеус зашипел от боли.

— Прости, прости... — девушка виновато отступила, попыталась собрать остатки кусочком ваты. Но несмотря на боль, после ударной дозы настойки раны быстро стянулись. Полувеликан кивнул ей, не открывая глаз и она отошла от него, открывая дверь

— Том!? — Гермиона быстро обняла его. — проходи, мы сейчас как раз собирались обсуждать, где лучше обустроить стойло для будущих гиппогрифов.

Она приготовилась знакомить Тома со своим другом, но, кажется, им это не нужно было

— Реддл. — её милый друг вдруг стал похож на настоящего великана — его лицо пошло пятнами от ярости, руки непроизвольно сжались в кулаки, голос стал низким и рокочущим. И едва зажившие раны словно уже не волновали его — казалось, он был готов наброситься на волшебника здесь и сейчас

— Забыл, как тебя зовут? — язвительно уточнил маг. Но вот, он бросил взгляд на Гермиону и поспешил оправдаться. — за период учёбы у меня возникали неприятели, извини, я не помню каждого

В голове начали мелькать воспоминания со второго курса. Гарри, тайная комната, надписи на стенах, василиск, пауки...

Она поняла причину ярости Хагрида и у неё назрело немало вопросов, которые стоило задать Реддлу вне хижины, иначе друг прямо сейчас разнесёт недавно завершённый ремонт. А потом будет виниться и называть себя плохим великаном. Нет, этого ей не нужно было

— Том, ты совсем ничего не помнишь?

Гермиона не знала, как поговорить с ним, не раскрывая, что знает о первом крестраже и обмане Реддла. А ещё она надеялась на то, что всё это в итоге окажется недоразумением и они смогут подружиться. Хотя, после того, как у Рубеуса отняли магию и исключили из Хогвартса из-за василиска... Кстати, жив ли василиск сейчас и где дневник? Гермиона поняла, что им срочно нужно уединиться, но перед этим:

— Рубеус, что случилось? — спросила она в надежде на то, что он расскажет о ситуации максимально подробно. Он так и сделал, только Тома называл придурком и не знал точно, как колдун связан с этим, вот только всем было очевидно, что дело тут нечистое, а когда такое бывало, там всегда где-то рядом Том Реддл бродил

На этих словах Гермиона ощутила, как её пробрала дрожь. Она подняла настороженный взгляд, пытаясь прочесть на лице Тома хоть что-то наподобие раскаяния, но оно оставалось непроницаемым. Когда Рубеус закончил рассказ на том, что малышу Арагожке пришлось навсегда уйти в Запретный лес, она положила голову ему на плечо

— Хагрид, мне жаль, что вас с Арагогом наказали несправедливо. Это очень неправильно. Мы постараемся помочь тебе. — она перевела взгляд на отрешённого брюнета. ~ Том, ты имеешь отношение к этому?

Он долго молчал, погружённый в мысли и лишь затем перевёл взгляд на полувеликана. Прокашлялся

— Рубеус.. Мне жаль, что так вышло. Я не знаю, что произошло тогда, но, если твои слова – правда, то мы сделаем всё возможное, чтобы вернуть тебе доброе имя

Ещё несколько минут исполин скалился, но, под сочувствующим взглядом приятельницы оттаял.

– Иди, куда нужно было, я мешать не буду. Но, Гермиона, – он сел на корточки перед ней, чтобы их лица были на одном уровне, – будь осторожна.

***

Покидая хижину Хагрида Гермиона чувствовала смятение. Самым ужасным был даже не тот факт, что Том солгал. Поистине ужаснуло Гермиону осознание, что, не будь у неё чётких воспоминаний из прошлой жизни, она бы во всё поверила

Но сколько ещё она не знает? Если он солгал сейчас, полностью уверенный в своей безнаказанности, то как давно это продолжается? Пока они шли вот так, близко, Гермиона могла почувствовать плечом ткань его свитера и одна догадка была хуже другой.

Гермиона чувствовала себя как никогда чужой в этом далёком прошлом. Да сколько ещё ей предстоит узнать?! Мир едва приобрёл логичные очертания, как всё снова могло... обрушиться.

Кто он – загадочный, отрешённый волшебник рядом с ней? Близкий друг, терпеливый учитель, величайший волшебник, жалкий лицемер, хладнокровный убийца?

В размышлениях она останавливается. Вспышка озаряет пространство. Резкий толчок отбрасывает её с дороги

– Гермиона!