Сын трактирщицы

Вскоре женщина выгнала и Оливера. Поиски спутника жизни она прекратила. Я думаю, если бы Алекс тогда не погиб, он бы был прекрасным мужем и отцом. Но увы, судьба распорядилась иначе. Возможно, кто-то спросит: А почему бы тебе самому не начать роман с Еленой? Нет. Я бы никогда не стал уводить жену у лучшего друга. Алекс бы не простил, я знаю. Пусть тогда, когда я с трудом тащил его на себе обратно в укрытие, раненого, он лепетал, что если его не станет, лишь я смогу стать понастоящему хорошим отцом и мужем для его семьи. У нас с Еленой тёплые дружеские отношения, но не более. А Джим... К нему я питаю искреннюю симпатию. Я очень люблю его и дорожу этим мальчиком. Никогда не думал о романтических отношениях с кем-либо, но воспитывать ребёнка против бы не был. Возможно, именно поэтому этот рыжий мальчишка, с вихром над левым глазом, для меня милей родрого сына. Для Елены я всё такой же близкий друг, а для Джима пример. Он действительно видит во мне человека, которого есть за что уважать. Какой же пример могли подать ему все его отчимы? Джонсон - равнодушный и циничный, не замечающий и ни во что не ставящий пасынка. Томас - домашний тиран. Для него нет спокойных бесед - либо словесные перепалки и крики, либо кулаки. Про Эдварда я вообще заикаться не хочу. За его добротой и лаской скрывалась угроза. Оливер - редкостный пьянница, сначала так хорошо поладивший с мальчиком, меня особенно разочаровал. Он променял семью и любовь на алкоголь. Джим уже давно знает, что у него нет отца. Я не смогу, просто не смогу заменить Алекса. И всё же, когда малышу было всего четыре, он случайно назвал меня "папа". Его мать этого не слышала, а я чуть не расплакался. И ведь уже в этом возрасте он знал, что я не его отец. Просто моя забота сделала своё дело. Но я был последним, кого после смерти Александра, Джим назвал папой...