Взгляд изнутри

Ночь. Полная луна освещает опустелый лесной оазис, тусклым светом пробиваясь сквозь опушки деревьев. Порывистый ветер бодрит тело и заставляет двигаться дальше, но оставшиеся силы стремительно покидают меня. От избыточной потери крови затуманивается разум, путаются мысли и темнеет в глазах. Из последних сил стараюсь сопротивляться усталости и непроизвольно перебираю ногами, чуть не падая от изнеможения. Продолжительную тишину разрушает пронзающий шорох. Тело звенит от напряжения, окутывающий меня страх не дает полноценно дышать. Прислушиваюсь и растерянно застываю, словно примерзший к земле. Хруст сломанных веток за спиной приближается всё быстрее. Пугающие звуки заставляют броситься прочь. Не оглядываясь назад, начинаю торопливо ускорять шаг, поднимаю глаза и вижу спасительную груду железа, одиноко стоящую у обочины. Надеюсь, эта рухлядь сможет двигаться. Это мой единственный шанс на спасение и я не должен его упустить. Тремя месяцами ранее Очередной жаркий, летний день, солнце беспощадно плавит усталую от зноя почву. Деревья, плотно растущие вдоль забора, увядшие и едва живые, замерли в ожидании дождя. Но, уже на протяжении трёх дней, небо было предательски пустым. Ветхий столетний дом надёжно укрылся в гуще деревьев. Краска на прогнивших досках выцвела и обильно покрылась трещинами, крыша совсем прохудилась, опасно накренившись на одну сторону. Давно заброшенная владельцами обитель часто является безмолвным свидетелем и беспристрастно хранит жуткие секреты, скрывая протяжные крики под плотно закрытыми окнами. Мужчина, прочно скованный грубыми ремнями, уже пришел в себя и панически пытается кричать, но сквозь торчащую из окровавленных губ тряпку доносится лишь жалкое мычание. Кожа на руках и ногах, прикованных к массивному столу, опухла и саднила от попыток освободиться, въедаясь в кожу черным плотным материалом, причиняя страшную боль. В полутьме ему практически невозможно разглядеть лицо сидящего в удаленном кресле человека. Утолив жажду наблюдения, неизвестный поднялся и застыл на месте. Взгляды встретились, пусть и не в равных условиях. Минутная пауза и пугающий облик пришел в движение. Приближающийся скрип половиц ознаменовывает о каждом шаге туманного образа, что заставляет мужчину ещё интенсивнее кричать и мысленно молить о пощаде. Когда безумец попадал в поле зрения, можно было отчётливо увидеть серый фартук с тускло-красными пятнами. Оценивая жертву и свои дальнейшие действия взглядом, сумасшедший незнакомец повернулся и опустил уверенные, спокойные руки на соседний стол. Увидев скальпель в возвращающихся латексных перчатках, заложник истерически забился в конвульсиях. Прибор углубился в тело и крики яростно вырвались наружу, превращаясь в душераздирающие, хриплые, заглушенные вопли. Грациозно передвигая металлическим медицинским инструментом, словно дирижер — палочкой, «хирург» наслаждался каждым проделанным движением. Похоже, он впадает в особый транс, получая от этого необыкновенное удовольствие. Закончив, кладет уже ненужный острый предмет в небольшой контейнер, наполненный жидкостью, тут же окрашивая прозрачную субстанцию в красный цвет. Постепенно комната погрузилась в тишину и только негромкие нотки размеренной классической музыки нарушают эту идиллию. Казалось, музыка совсем далеко, словно льётся из темных лабиринтов стен и будоражат сознание.

***

Поглощённый ночным мраком, детектив Лоренс Браун обыденно сидел на диване. Одну руку закинув за спинку, другой он переключал каналы кабельного телевидения, но ничто так и не привлекло его внимания. Мерцание напротив отражалось и проецировалось на его очках. Устав листать ленту бесчисленных каналов, Лоренс поднялся, направил пульт в сторону огромного экрана и выключил его. Браун вдруг почувствовал сбивающую с ног усталость: слабость в теле и лёгкое головокружение явственно говорили о сильном утомлении. Не решив ничего лучше, чем отправиться спать, мужчина медленно побрел в спальню. Расправив кровать и уютно устроившись в постели, он уже начал проваливаться в сон, когда раздражающий, громкий звонок телефона привлек внимание. Браун озлобленно выругался, но всё же принял вызов. — Детектив Лоренс Браун, — невнятно проговорил он. — Добрый вечер, Лоренс. Извини, что беспокою в столь поздний час, — прерывисто произнес собеседник. — Все в порядке, Майкл, я просто пытался уснуть и у меня прекрасно это получалось. До твоего звонка, — саркастично протянул детектив. — Ничего не меняется, — скрыто усмехнулся коллега. — Вот только я звоню не выслушивать твои глупые шутки. Произошло убийство, Лоренс, и ты должен это увидеть, дело серьезное и весьма странное, — в его голосе чувствовалась обычно несвойственная мужчине серьёзность. — Я немедленно выезжаю, — уверенно произнес он. После того, как разговор завершился, Лоренс продолжительное время всматривался в экран телефона, должно быть, переваривая полученную информацию. Чувствовал он себя и правда ужасно, но другого выхода не было. К тому же, детектив сгорал от любопытства: что же такого необычного в этом происшествии. Окончательно проснувшись, он мгновенно схватил связку ключей с прикроватного столика, погасил в комнате свет и поспешил на выход. Из-за стоявшей весь день жары в машине было нечем дышать, спешно опустив все стекла, детектив завел машину. Работающий кондиционер не давал практически никакого эффекта, и лишь когда стрелка спидометра взлетела вверх, его тело и лицо обнял поток бодрящего ветра, развивая каштановые волосы. Это не было приятной поездкой, напротив: тело тряслось и дико хотелось пить. Свернув на главную дорогу одной из многочисленных просёлочных улиц, Лоренс слегка сбавил скорость, изучая взглядом местность и осознавая, что до места преступления оставалось всего пару миль. Хоть Брауну и приходилось иметь дело с подобными случаями, каждый раз он испытывал дикую душевную боль.