Жёлтые ящерицы

Гудки. Мучительно долгие, бесконечные. Конец вызова. - Чертов Дазай. - прошипел парень, откидывая телефон. За последний час он звонил ему около 20 раз, и ни один из вызовов не был принят. Тревога мерзкими лапами сжимала внутренности, пробегала по спине холодком, учащая дыхание. Самый большой страх вновь приоткрывал дверцу его души. Что если на этот раз его попытка оказалась удачной? Что если это конец? С их первой встречи пролшло три года, и за это время Чуя бесчисленное количество раз спасал его из разных передряг. Хотя Осаму и сам мог прекрасно справиться, просто не хотел. Почему он такой? Волна злости вновь захватывала его разум. Почему он так жесток? Неужели ему действительно так сильно хочется умереть? Эти вопросы меркли по сравнению с другим, мучившим Накахару последние пол года. Почему ему не все равно, что будет с Дазаем? С каких пор присутствие этого человека стало необходимостью в этом мире? Чуя перекинул плащ через плечо и быстрым шагом покинул бар. Он готов был объехать весь город в поисках напарника, но понимал, что затея более чем глупая. Дурманящий вечерний воздух скользил в лёгкие. Лучше не становилось, лицо ещё пылало жаром. "Где же ты?" Накахара знал, что ему не удастся уснуть, пока он не убедится, что с этим идиотом все в порядке. - Накахара Чуя? Чуя повернул голову и окинул подошедшего к нему человека изучающим взглядом. Он казался знакомым. Каштановые волосы, лёгкая щетина и примечательный бежевый плащ. Чуя молчал, ожидая пока мужчина начнет говорить. - Вы случайно не Дазая Осаму ищите? - С чего ты взял? - ощетинился Чуя, задирая подбородок и с подозрением гляда на незнакомца. Кажется он был шестеркой в мафии, может быть Накахара даже видел его пару раз. Тогда неудивительно, что ему знакомы их с Дазаем имена. - Я слышал, как подчинённые шептались между собой о нем. Сегодня вечером он собирается совершить то, о чем так страстно мечтал. Не знаю, что это значит, но я подумал, что вы, как его напарник, хотели бы знать об этом. - Где? - коротко спросил Чуя. - Кажется, в отеле. Сердце пропустило удар. Чуя пошатнулся, роняя плащ. Взгляд мужчины сделался обеспокоенным. Он хотел подойти, но Накахара бросился в сторону стоянки. Руки дрожали, поэтому он не смог с первого раза вставить ключ. Был только один отель, в котором он мог быть. Он чувствовал, что Осаму именно там. Ветер хлестал в лицо, скорость могла показаться бешеной, но только не Чуе, у которого счёт сшел на секунды. Он нарушал правила, проскакивая на красный, ставил под угрозы жизни прохожих, мчасть не глядя на пешеходные переходы. Для него имела значение только одна жизнь и сейчас она могла находится на грани смерти. Черт, черт, черт. Чуя прибавил газу, стрелка спидометра ушла вправо почти до упора. Когда здание отеля выросло перед ним, парень резко нажал по тормозам, заворачивая в бок. Он пулей пронесся мимо ресепшена, не слушая работников, пытавшихся его остановить. И уже перед тем, как двери лифта закрылись, он, вспомнив, быстро спросил. - В каком номере Дазай Осаму? - Пятый этаж, номер восемьдесят семь. - испуганно ответила молоденькая девушка, которая так и не решилась зайти за ним в лифт. Дверь оказалась не заперта. Чуя ворвался в номер, бегло его оглядывая. Приглушенный красный свет, белые простыни на кровати помяты. На стеклянном столе пепелница полная окурков, множество коробок от непонятных препаратов, банка с рассыпанными белыми таблетками и размотанные бинты. Через спинку дивана были перевешаны женские чулки, снизу валялся смятый плащ и пиджак. Дазай лежал на полу и не шевелился. Белая рубашка с растегнутым воротом местами липла к худому телу. Лицо было открыто, даже правый глаз был не перебинтован. Чуя кинулся к нему, все внутри кричало от страха. Он не мог умереть. Чуя взял Дазая за грудки и встряхнул. - Очнись, Дазай! Открой свои чёртовы глаза! Осаму медленно разлепил веки и попытался сфокусировать взгляд. Он был жив. Чуя немного ослабил хватку. Сердце колотилось о ребра, только сейчас он заметил, что почти не дышал. Дазай растянул губы в улыбке. Сейчас, когда первое оцепенение спало с Накахары, на его место пришел гнев. Он ещё раз хорошенько встряхнул Дазая. Он него несло сладковатым приторным запахом. В голову пришла мысль, что вероятнее всего, он накурился. А судя по количеству лекарств на столе, может ещё и наглотался таблеток. - Что ты творишь, придурок? Дазай протянул руку и коснулся холодными пальцами щеки Чуи. По телу Накахары пробежали мурашки. Осаму обхватил его лицо обеими ладонями, притягивая ближе к себе. Их лица были очень близко, Чуя видел как расширенны зрачки Дазая, чувствовал запах его дыхания, напоминающий мед с лимоном. - Чуя, ты такой красивый. Это было больно. Больно смотреть на него, больно чувствовать, как каждая клеточка тела отзывается на этот голос, как тянется к нему. На секунду он подумал, что сорвется, та хрупкая нить, удерживающая его, оборвется, и он прильнет к его губам. - Я пытался уйти, но у меня снова ничего не вышло. - Осаму хрипло рассмеялся прямо в лицо Накахаре. Он помассировал большим пальцем бледную кожу, задевая рыжие прядки. - Давай в следующий раз попробуем проснуться вместе? Его глаза закрылись и он обмяк в руках Чуи. Накахара знал, что тот просто заснул. Знал, что он был не в себе. Тогда почему у него было такое чувство, словно ему воткнули нож в сердце, прорезали старые шрамы. Он отпустил Дазая. Его трясло и он даже не понимал от чего. Все чувства внутри смешались, пытаясь перебить друг друга. От этого было только хуже. Чуя стоял на коленях, руки безвольно свисали вниз. Он устал. Устал бояться, что его страх станет реальностью. Ему было тяжело без Дазая, но с ним, казалось, было ещё тяжелее. Лучше бы он не приезжал сюда, лучше бы не видел всего этого. Они оба слишком много держат в себе, слишком глупы, чтобы поговорить. Тогда пусть Чуя и дальше будет оставаться глупым. Просто уйдет и сделает вид, что ничего не видит, что ему всё равно. Если Осаму и умрет, то хотя бы не у него на руках. Может, тогда будет не так больно. Может тогда он забудет его, и сердце перестанет так бешено биться в груди от одной мысли о нем. У дверей выросла фигура. Тот мужчина, что подсказал ему где находится Дазай. Он стоял, сжимая в руках плащ Накахары, который тот в спешке оставил валяться у бара. Глубоко вдохнув, Чуя поднялся. Отряхнул жилет и поправил шляпу. Выхватив на ходу плащ, он пошел в сторону лифта. - Подождите. - обратился мужчина к Чуе. - Как быть с ним? Чуя остановился, медля всего секунду. - Делай с ним, что хочешь. Мне все равно. - холодно бросил он и пошел дальше, не оборачиваясь. Если его сердце было цветком камелии, то сейчас оно увядало. И его хрупкие лепестки опадали с каждой лживой фразой : " Это больше не мое дело". *** Дазай открыл глаза, больше не выдерживая жажды. Горло пересохло и казалось похожим на наждачную бумагу. Свет, сочащийся сквозь тонкие закрытые шторы, казался невыносимо ярким. Он сел, и покрывало сползо с его тела. - Где это я? - он постарался припомнить, что было вчера, но голова протестующие запульсировала. - Проснулся? Дазай перевел взгляд на мужчину, показавшегося у маленькой кухоньки. Он налил в стакан воды и протянул Дазаю. Парень осушил его в мгновение ока. - Меня зовут Сакуноске Ода. Но можно просто Одасаку. Ты сейчас в моей квартире. - Что вчера произошло? Его вид был спокойным, взгляд оценивающим, хотя это и не показывалось напрямую, прячась за маской равнодушия. Этот парень, хоть и был шестеркой, явно имел хорошие навыки наблюдательности. - Накахара Чуя нашел тебя в отеле без сознания. Когда я пришел, он был очень странным. Выглядел поникшим. Я уже успел подумать, что ты умер. Но потом он изменился, встал и просто ушел. Я не мог оставить тебя там, поэтому принес к себе. Яркие картины вспыхнули в памяти. Мятный запах его одеколона, широко распахнутые голубые глаза. Жгучее желание притянуть его ещё ближе. Вчерашних доз оказалось не достаточно, чтобы умереть. Но хватило, чтобы натворить глупостей и выпустить на волю то, что стоило держать под замком глубоко внутри. Кажется это была последняя капля. Может оно и к лучшему. Жить без этой рыжей занозы не так весело, но он привыкнет со временем. Сам же этого добивался, испытывал его. Тогда в чем проблема? Почему кто-то кричит внутри него и мечется, желая кого-нибудь ударить или что-нибудь сломать. Дазай откинулся на диван, закрывая изгибом локтя глаза. Ему хотелось, чтобы он оказался в темноте, даже глазом, который он обычно не бинтовал, он не желал ничего видеть. Одасаку раздвинул шторы, запуская в помещение теплые лучи. Дазай горько улыбнулся. Впервые за долгое время солнечный свет был ему противен.