Злой дух

      Ирк переживал ужасные времена. Сопротивление сбросило биологическое оружие в самое сердце планеты. Цивилизация, строившаяся тысячелетиями, завяла за считанные часы.       Невиданные звери непонятного происхождения терзали лучших солдат, их брали разве что самые мощные разряды лазерных оружий, но перезаряжать вовремя у многих просто не получалось. Они кишели везде, пробирались во все щели. Ни одна эвакуационная капсула не осталась без зайца. Многомиллионная популяция сокращалась на постоянной основе.       Но тем, кто успел хорошенько запрятаться, кто залез в самые тайные места и всегда оставался настороже, повезло пережить ужас и вылезти на поверхность без опаски. Твари быстро умирали сами по себе, их кладки уничтожили, а те, которые уничтожить не смогли, явили на свет более слабое потомство, которому не хватило иркенской крови для лучшего развития. А сколько погибло из-за их родителей…       Общество, пошатываясь, стало подниматься и восстанавливаться. Где-нибудь да остались специалисты тех или иных сфер, которые выполняли свою роль и помогали подъёму. Потери были колоссальны. Обоих Высочайших и всей верхушки в общем будто не стало. Словно и не было никогда. Даже тела найти не удалось, хотя, наверняка, те бороздили космос в герметичной братской могиле. А гниющие, обглоданные трупы слушали отпевание рокотом корабля.       Мозг контроля был безбожно повреждён. Чудища, покрытые хитином, загадили своими биологическими жидкостями ему все фильтры, прогрызлись в важные системы, согретые током, залепили всё веществом, которое не выпускало тепло, и всё просто перегорело. Специалистов на такой случай не нашлось. Приходилось быть самими себе правителями.       По привычке, в правление выбрали самого высокого. Какой-то незнакомый до этого иркенскому обществу командир. Неопытный правитель, но мастер гонять других. Несчастные подданные слушались его, вновь повергая себя в мнимое рабство. Право, что-то вроде общины построить удалось. Та стала разрастаться при поддержке затесавшихся в их рядах дефектов. Впервые за столько веков правления Мозга Контроля, в обществе было поровну правильных и дефектных, даже пошёл перевес. Но иного выбора не было, приходилось мириться с неполноценными членами полуживого общества, воспитывать их рассказами о великом прошлом Империи, которая пала по щелчку чьих-то пальцев.       - Держите вора! – кричали в толпе, а Руж прорывался сквозь других, петляя и задыхаясь от бега. Всё-таки, кто-то из узкой толпы послушался и поймал его за воротник, заставив удушиться и гортанно харкнуть, остановившись. Вскоре поспела и хозяйка, хватаясь когтями за воришку и выворачивая его карманы. – Ага! Мерзавец, слизень, червь! Стащил мои кровные!       На него орала бывшая захватчица. Она была уже немолода, застала времена, когда Империя ещё стояла и подминала под себя другие государства. Её строгость и непримиримая ярость выдали в ней закалённую правильную. Иркенка вынула из его карманов десять денюжек. Чудовищно малая сумма, но в новом обществе она имела большое значение, на это можно было прокормить семью. Однако и получать такие деньги было тяжело. Несмотря на свою правильность, семьёй она-таки обзавелась и растила больных внуков.       - Мать твою за усы затаскаю, что вырастила преступника! В былые времена с тобой бы церемониться не стали! – негодовала старуха, держа крепкой хваткой Ружа за грудки одной лишь рукой. Все захватчики отличались невероятной силой, несмотря на рост, пол и возраст. – Моментально бы ПАКа лишили! Радуйся, что сейчас закон щадящий!       Руж был зелёным во всех смыслах юнцом. По возрасту работать не гнали, мать баловала и не разрешала заниматься подработкой, но отец был таким подходом недоволен однако не препятствовал ничему. Да и не успел шибко поспорить о воспитании. Не вернулся из лесу. Охотником на тех тварей был, их мясо оказалось съедобным. Приручать было бесполезно, держать насильно попросту негде, да и опасно. Приходилось искать одиночных особей, отстреливать и тащить к общине. Заодно и их место обитания откидывалось далеко от стен.       Мать плохо зарабатывала. Они держались чисто на отце, но того не стало. Его работа была приоритетнее, мать лишь была простым дроном-слугой, но из нужды переквалифицировалась в швею и одевала всю общину. Сыночку сшила и окрасила тунику под цвет глаз, в малиновый, как раньше одевали захватчиков. Он гордился и стыдился своей одеждой. Он бы наряжен по всем канонам погибшей Империи, но порочил блестящее имя своей воровской деятельностью. После первой кражи его перехотели принимать на работу куда-либо. Прошения к нынешнему Высочайшему ни к чему не привели, оставалось либо воровать дальше, либо каким-то чудным образом найти себе богатую невесту и жить на деньги её семьи… Но кто согласится принимать вора в семью?       Руж зашёл домой и тоскливо посмотрел на отцовский бластер, висящий на стене, как трофей и последнее напоминание о погибшем. Мать была безутешна, все дети, кроме него, быстро сгинули, сгинул и кормилец. Остались только они двое, неспособные на самостоятельное выживание. Медленно стареющая иркенка весь день торговала на площади, а потом весь вечер шила и красила ткань, работая до боли в руках и свербящей усталости. И всё равно зарабатывала копейки. Она прямо ему не говорила, но он услышал, как переговаривала с соседками, под чью бы мощную руку пристроиться, дабы не умереть с голоду.       Отчаянная мысль билась в его голове, когда он, как хищник, следил за поведением матушки. Ждал, когда уснёт. Ближе к ночи усталая иркенка закончила работу, ласково толкнула его в сторону его комнаты, приказав ложиться тоже, и ушла спать. Но спать молодой иркен не собирался. Вновь, как вор, он собрал немного еды и медленно и тихо стянул с гвоздя массивный бластер, уходя с ним в темноту ночи.       За столько лет поверхность Ирка сильно изменилась. Откуда-то стала прорастать растительность, гладко выбритая веками назад. Возможно, её с собой притащили те твари и, погибнув, позволили не переварившимся семенам прорастать сквозь себя. Тем не менее, лес рос, и ему никто никогда не мешал.       При наступлении темноты в траве кто-то стрекотал. Возможно, ещё какая-то мелкая живность, резко расплодившаяся при попадении на Ирк. Но их никто особо не рассматривал, да и они не нападали на охотников. Ни им, ни иркенам друг до друга не было дела.       Ночью было холодно. Он и не знал такого простого факта, ведь всегда проводил ночи в тепле дома. А тут вдруг внезапно пошёл на охоту. Руж постоянно держал бластер перед собой, готовый стрелять в любой момент. От ветра листва шелестела, отчего не слышно было практически ничего. За любым стволом, в любом кусте могла поджидать хитиновая опасность. Лес не кончался, мельтеша в усталых глазах бесконечным видением. Руж решил не мучить себя и найти небольшое укрытие, чтобы поесть и отдохнуть. Как раз он нашёл довольно тихое и хорошо осматриваемое место. Холодный ветер дунул, отняв значительное количество тепла. Задрожав от такой потери, иркен стал собирать палки под ногами, дабы развести костёр. Огонь грел, он прекрасно это знал.       Спустя тысячу и одну попытку, пламя стало разгораться, облизывая палочки и веточки. Руж сдуру накидал туда ещё и листьев, но чуть не потушил свой горем добытый огонь. Листья тлели и сгорали, пуская жирный пар по ветру. Греться у огня было приятно. Он чуть не задремал, пожёвывая вяленое мясо тех хитиновых чудищ.       Он вспоминал рассказы отца об охоте, байки других охотников в поселении. Один из них, кстати, и вернул домой тот бластер, который теперь приятным весом лежал на коленях Ружа. Они говорили о всяких небылицах… О том, как передавили весь выводок тех тварей, как одним выстрелом убили двоих, а то и троих. Так же вспоминались истории о чудовищах-мутантах с двумя головами или иными лишними отростками. Кто-то рассказывал о тех, кому недоставало конечностей или частей тела.       А была самая жуткая байка, что Руж только слышал… Его пугали в детстве ею, чтобы не бегал в лес, хотя от этой истории ёжились даже взрослые и побаивались ходить на охоту одни.       Поговаривали, что в лесу обитают не только монстры, покрытые хитином. Там есть кое-кто ещё… Или кое-что… Его видели всего пару раз, зато отчётливо. Как-то раз двое охотников, закадычные друзья, пошли на ночную охоту. К ночи твари становились вялыми и сонными, поэтому охотиться на них становилось безопаснее. Идут они, замечают свежие следы, договорились разойтись на небольшое расстояние, дабы видеть друг друга, но при этом обозревать больше территории. Вдруг один исчез, вдалеке послышалась возня и крики. Другой бросился на помощь, но крики утихли, он вышел на жуткую сцену. Какая-то ободранная, тёмная фигура волокла за шею обмякшего товарища. Услышав шелест куста у ноги другого, неизвестная тварь обернулась, глянув в темноте жёлтым огоньком глаза. Незнакомое чудище было массивным, огромнее их двоих. Оно тотчас бросило тело и скрылось в зарослях неподалёку. Охотник всю дорогу ощущал чужое преследование и, казалось, видел вновь жёлтые просветы в листве. Он выбежал из леса и до утра в шоке пытался объяснить сельчанам, что только что увидел. На утро вернулся и тот, кого посчитали убитым. Тот поведал, что на него кто-то напал сзади и стал душить, но, видимо, не додушил и бросил. Однако же по одежде было видно, что охотника волокли, и обнаружил он себя намного ближе к поселению, чем был до неудачного удушения. После этого инцидента друзья друг друга поняли и простили, но зареклись, что больше глубоко в лес в жизни не пойдут.       Потом и кто-то из маленьких смитят заметил странную фигуру, стоящую в лесу. Оно, заметив наблюдение за собой, моментально скрылось. Больше его никто не видел, но все держали в голове, что нечто жуткое бродит в тех лесах. Разве что отец не боялся, и, возможно, зря. Все начали выдумывать, что это такое. Учёные предполагали, что это очередной мутант тех тварей или совершенно иная форма жизни, каким-то образом оказавшаяся на планете. По мнению Высочайшего и военных общины, это был десантник вражеской цивилизации, пришедший их задавить. Те, кто особо ничего не знал и был суеверен, считали, что это нечто не от мира сего, которое очень ревностно относится к своему лесу и злится, когда кто-то его посещает. Никто не знал точно, но все знали наверняка, что добра от этого ждать не стоит.       Эти воспоминания заставили начать нервно озираться в поиске жёлтых бликов в черноте. Руж прислушался, вокруг лишь от ветра шелестела трава, заглушая остальные звуки. Однако же какой-то шорох выбился из общего фона, неопытный охотник дёрнулся. Он был словно на иголках и ждал атаки со всех сторон. Дожёвывая нервно кусок сладкого вяленого мяса, молодой иркен встал и взял бластер в руки. Сам себя накрутил, а теперь сходил с ума из опасений погибнуть от материальной и нематериальной угрозы. Никто не приходил по его душу, шевеля противными лапками или мечась одним бликом среди растительности.       Он крепко сжал челюсти, дёргая усами, дабы услышать хоть что-либо вокруг. Но ничего, кроме шума высокий растений, не было. Руж попытался успокоить себя. Ветка оторвалась и упала в траву… От здания, погребённого под лесом, что-то отвалилось… Это идут не за ним… Это что-то стороннее…       Самоубеждение стало потихоньку работать, и Руж опустил оружие, расслабив спину, а затем над его головой что-то хрустнуло, и его повалили на землю. Перед глазами от резкой боли рассыпались звёзды.