полюби меня скорее.

Вечер длился довольно долго и очень тяжело. Постоянный чужой взгляд Альберих ловил, как только поворачивался к барной стойке и от этого становилось еще тяжелее. Ближе к ночи, когда таверна уже должна была закрываться, все посетители рассеялись. Остались лишь Кейа и Дилюк. Капитан подошел к барной стойке, чтобы поставить стакан, который он уже давным давно опустошил и ни разу после себе не наливал. — Сегодня довольно прохладно.– владелец винокурни внезапно разрушил тишину и на удивление начал разговор первым, чего он никогда не делал. Кейа лишь неуклюже сел на первый попавшийся стул, тихо кивая. Никакие слова не лезли. Горло опять разболелось, кажется, если что-то скажет, то начнется опять этот ужасный кашель. Дилюк не привык к такому игнору от капитана. Обычно он ответит как-то по глупому и посмеется, но сейчас что-то было точно не так. — Ты сегодня непривычно тихий. Случилось чего? — Рагнвиндр уже хмурит брови, потому что ответа он не слышит. Перед собой такой странный Альберих, который постоянно мнет свою рубашку и даже не поднимает взгляд.– Понятно. Зря спросил. Ты тоже уходи. Я сейчас закроюсь.– совершенно хладнокровно это прозвучало. Его разозлило то, что Кейа может вот так внезапно болтать не закрывая рта, а потом молчать и ничего не говорить. Рагнвиндр вышел из бара, подходя ко входной двери. Кажется внутри у Кейи сейчас в груди все разрывалось. Неужели сейчас сам Дилюк волновался за него? Не верится. Пришлось подойти к двери. Не по своей воле рука потянулась к чужому запястью, легонько хватая. — Люк…– старое прозвище само вырвалось из уст Альбериха, а затем повисла тишина. — Для тебя я Дилюк. Ди-люк.– Рагнвиндр произнес это довольно грубо и по слогам, чтобы донести смысл до капитана. Отцепив свою руку от чужой, он недовольно фыркнул и вышел за дверь, выгоняя из таверны и закрывая за парнем дверь. На глазах у Кейи выступили маленькие капельки слез. То ли из-за обиды, то ли из-за того, что сейчас кашель вырвется наружу. Кейа часто плакал лишь в детстве, когда он подрос слезы никто и никогда не видел вовсе. Чтобы не стало еще хуже, Альберих промямлил Дилюку тихое «пока» и удалился, направляясь к себе домой. Нормально дойти он не смог. Кашель все-таки показал себя, как только он зашел за угол, скрывшись от недовольного взгляда винодела. Он был довольно сильным, не таким как в прошлые разы и лепестков стало гораздо больше. Кажется, что легкие порвутся от одного лишь вздоха. Ноги перестали держать из-за дрожи и Кейа упал на колени, глотая воздух, а после опять упал без сознания. Конечно такой громкий кашель был слышен почти по всему Мондштадту и Дилюк его слышал. Из интереса он пошел в сторону звука. Увидев лежащего на земле Альбериха, по коже прошлась некая жалость. — Вот упрямый.– Рагнвиндр тяжело выдохнул и взял на руки тело, что лежало без сознания. Взгляд упал на лепестки, что лежали рядом.– Подавился ими что-ли? зачем их в рот вообще брать.– Дилюк не удивился такой глупости. Нести Кейю было неприятно. Вдвойне неприятнее было, когда на его пальто откашлялись и там появилась… кровь? сомнений теперь не было, этот несносный капитан заболел. Какая-то жалость вновь возникла и, винодел поспешил в церковь к Барбаре. В ту ночь надо было видеть лицо девушки, когда она увидела состояние Кейи и то, что озвучил Дилюк. Все симптомы, которые он успел заметить. Легкая дрожь, кашель с кровью и, кажется, что-то сидело в горле и никак не вылезало. — Кашель с кровью, говоришь…– блондинка задумалась, а потом резко подпрыгнула, произнося какое-то непонятное для ушей Дилюка слово. — Прости, что ты сказала? — Рагнвиндр замолчал после этого вопроса, как только увидел разозленное лицо Барбары. — Я сказала «ханахаки».– девушка обошла Дилюка, смотря на него с подозрением. Самому парню сейчас было не очень комфортно находиться здесь. Лучше бы он оставил Кейю там на земле. Вдруг кто-нибудь другой забрал бы его и сидел на месте винодела под суровым взглядом певицы. — Видел что-нибудь странное возле него? например… Листья, цветы? — девушка была довольно серьезной. Она знала об этой болезни ровно столько же сколько и Кейа, прочитав в книгах. — Да. Были там какие-то лепестки. А что не так? Это еда какая-то? Этот засранец подавился ей или отравился? — Дилюк скрестил руки на груди, наблюдая за девушкой, что ходила туда-сюда по помещению, бубнив что-то под нос. И снова некое волнение появлялось у Рагнвиндра. Кажется это что-то опасное для здоровья, если Барбара так носится из стороны в сторону. Если бы все было не так плачевно, то Кейа бы уже давно был вылечен. — Дилюк. Я ничего не могу поделать. Нужно позвать остальных, чтобы понять что с ним делать. я ничего особо не знаю об этой болезни но...– и дальше Дилюк ее не слушал. Так это все-таки болезнь. Теперь понятно почему Альберих выглядел таким нездоровым. И ведь даже не попросил помощи. Опять, наверное, врал всем, что все хорошо. Это в его стиле. Не дослушав девушку, красноволосый встал и удалился, не проронив ни слова. В какой-то степени он даже радовался, что Кейа заболел. Может ему будет так же мучительно больно, как и Крепусу Рагнвиндру перед смертью. Альберих очнулся с ужасно ноющей болью в груди, но это не удивляло. Удивило лишь то, что перед ним стояло столько людей. Джинн, Барбара, Венти, Лиза..... Дилюк. Все они смотрели на него с некой жалостью, что даже стало как-то не по себе. Пришлось опустить взгляд, чтобы не видеть злое лицо Джинн. Пугал даже один взгляд на нее. — Со мной все в порядк-.– Кейю перебил громкий хмык, который доносился от Джинн. Кажется, что вот-вот и она точно врежет Альбериху за то, что он так небрежно относится к своей жизни. — Наверное, ты и сам уже знаешь всю серьезность своей ситуации.– начал Венти, усаживаясь рядом на кровать, протягивая ему листок.– Дилюк, сказал что видел лепестки. Это ведь трава-светяшка, не так ли? Хихи, я и сам это знаю, можешь не отвечать.– Кейа и не собирался отвечать. Ему было неловко только от одного человека, что присутствовал здесь — это Дилюк. То, что произошло ранее и вчера, как он вообще может сейчас стоять и смотреть с таким сожалением? Было бы легче, если бы он вообще не пришел.– Кейа.– Барбатос продолжил свою речь, напоминая о своем присутствии капитану, который отвлекся на винодела.– В этом списке те, у кого любимый цветок трава-светяшка. Почитай, может тебе кто-то из них нравится сейчас. Маленькая бумажечка, на которой был весьма корявый почерк. Видимо торопились, когда писали. Кейа неохотно прошелся взглядом по списку и он остановился на одном имени. Они что над ним смеются? Неужели и правда занесли Дилюка в этот список, а сам то он об этом знает? Скорее всего нет, так бы он не разрешил вписывать его имя. Альберих задумался, ведь у него были припадки, когда он думал о виноделе, когда смотрел на него. Но ведь. разве можно влюбиться в брата? Чушь какая-то. Архонт заметил, как Альберих нервно начал перебирать в руках бумажку, как только увидел в списке Дилюка. Мальчик был почти уверен, что это именно тот, кто нравится Кейе. Только нужно было как-то его к этому подтолкнуть. — Хорошо. У меня есть знакомый в Ли Юэ. Думаю, он поможет. Он больше знает об этой болезни, чем я. Только один ты, Кейа, туда не поедешь.– Венти сделал слегка хитрую улыбку, как у лисички, а затем в наглую показал пальцем на Дилюка, что стоял в сторонке и ничего не подозревал.– Дилюк поедет с тобой.– со стороны, куда указывал палец, вдруг послышалось громкое «что?». Винодел никак не хотел ехать один на один с этим больным. Он его максимально бесил, что бы не делал. Даже то, что они дышат одним воздухом уже раздражает. Но после долгих уговоров от Джинн, нельзя было не согласиться. С ней сложно было спорить, поэтому лучшим решением было сдаться. Через пару часов они уже двинулись в путь пешком, потому что Кейа сказал, что все в норме и, он может идти, а сам кое-как вылез из кровати. Упрямство от него так и шло. Дилюку хотелось сильно ударить его за это, чтобы он уже начал вести себя как взрослый человек. До Ли Юэ можно было доехать за несколько дней, с маленькими остановками, но вместе с Альберихом придется останавливаться подольше. Пройдя чуть больше четверти пути, Кейа попросил остановиться в одном из отелей. — Да ладно тебе, чего такой скучный. Всё равно скоро уже стемнеет. Давай переночуем здесь.– Альберих скрестил руки на груди, обиженно смотря на Дилюка. Ему было все равно обижается или нет, но он был прав. Начинало темнеть. Согласившись переночевать, винодел снял комнату с двумя кроватями. Кейа плюхнулся на первую попавшуюся, как только дверь была открыта. Сейчас с лица не сходила улыбка. Они впервые путешествуют вместе, после такой долгой ссоры. На душе становилось приятно и дышать было так легко. Кейа провалялся в кровати довольно долго и даже не заметил, как Дилюк ушел в душ. Как только дверь из ванной открылась, голубые глаза уставились на прекрасный пресс, что был немного влажный после прохладного душа. С ярко-алых волос стекали капельки воды. Взгляд упал на одно лишь полотенце, которое висело на бедрах. Уши и все лицом заметно покраснело даже на такой смуглой коже. Сердце в груди будто сейчас и вовсе выпрыгнет. Пытаясь отвести взгляд, Альберих встал с кровати и побежал в ванную, хватая чистое полотенце. Закрывшись там, он не мог поверить своим глазам. Дилюк был настолько красив, настолько… сексуален. Никогда прежде Кейа не чувствовал такого смущения. Все мысли после он попытался отбить с помощью холодного душа. Неуверенно открывая дверь ванной, чтобы пройти в комнату, капитан заметил Дилюка, который был уже в длинном халате. Выдохнув с облегчением, он вышел и сел на свою кровать, наблюдая за тем, как красиво винодел перелистывает страницу за страницей, перед этим облизывая палец. — Люк… Дилюк. Я пойду, прогуляюсь.– Кейе стало вдруг неловко из-за того, что он там надумал, после того, как увидел язык облизывающий пальцы. Кажется Альберих понимал, что Венти специально отправил их вместе, чтобы поиздеваться. Поспешив к двери, чужая рука его внезапно схватила и потянула на себя. — Пойду с тобой. Случится еще вдруг что и Джинн меня убьет.– было уже весьма поздно для прогулок, поэтому они вышли подышать воздухом на открытый балкон. Альбериху это понравилось, потому что этой ночью были видны звезды. Они так сияли и это было восхитительно. Рагнвиндр стоял неподалеку от Кейи, опираясь на заборчик и тоже разглядывая. — Луна сегодня красивая… правда? — у капитана кажется замерло сердце. Зачем он это сказал? На эмоциях? Поймет ли Дилюк или нет… Зачем он вообще ему признался, неужели и правда он влюблен в него. — Что? Луна? — Дилюк не понял смысл этих слов и глянул на луну. Полумесяц ярко светил в небесах.– И правда красивая.– Кейе, кажется, снесло крышу. Сейчас только один Дилюк рассматривал звезды, а сам Альберих смотрел на свою главную, алую звезду рядом, что горела для него ярче всех. Руки подводили капитана и одна из них уже легла на бледную кожу винодела, поглаживая. Дилюк повернулся и замер, не понимая, что происходит. Внутри уже загоралась капелька гнева. Вторая рука потянулась к алым волосам, доставая оттуда листочек. Кейа показал что было в волосах и посмеялся. — Больше… больше не делай так. Омерзительно.– Дилюка как будто подменили и он удалился в комнату, оставляя Кейю лишь одного. Это было ожидаемо. Даже если Альберих понял, что влюблен в него, то его чувства никогда не будут взаимны. От таких мыслей стало вдруг плохо. Кашель вновь появился и уже с новой болью раздирал бедные легкие Кейи. В этот раз из горла откашлялся целый бутон цветка из-за которого он чуть не задохнулся. Упав на колени, синеволосый сильно сжал цветок в руке, вытирая слезинки с глаза. Вернувшись в комнату, никто из них не проронил ни слова. Альберих лишь лег на кровать, отворачиваясь лицом к стене, пытаясь заснуть. Сейчас находиться в комнате рядом с причиной болезни было еще тяжелее. Он понимал, что не достоин любить его, даже думать об этом после всего, что сделал. Все эти мысли мешали Кейе уснуть. Они прерывались лишь ужасным кашлем.