Кагуя. В поисках тихого счастья

Ооцуцуки.       Имя моего клана, во многих мирах, уже стало синонимом геноцида. И не без оснований. Традиции клана, с самого его основания, предполагают полное поглощение жизненной силы миров, на которые было обращено наше внимание. Вся жизнь и энергия поглощалась без остатка. Такой образ жизни определил и иерархию, и отношения в ней. Сильный всегда прав, а слабый не имеет права с ним спорить. Зачастую, более сильный член клана поглощал более слабого, а тот покорно принимал свою судьбу. При рождении, меня нарекли Кагуей и уже тогда определили мою судьбу — сосуд. Я должна была стать женой главы семьи — Момошики Ооцуцуки, родить ему наследников, и, в нужный момент, стать для сильнейшего из них пищей. Не завидная судьба, право слово. Но у женщины семьи, тем более слабой, вроде меня, прав было ещё меньше, чем для самого слабого мужчины. Потому, с самого моего первого слова, мне вбивали в голову покорность судьбе.       Тем не менее, я отличалась от остальных своих сородичей. Чем? Да тем, что не собиралась покоряться своей грядущей роли. Хоть силы во мне было не очень много, но я была умна и сообразительна, охоча до знаний. Многие миры пали от рук Ооцуцуки, и знания этих миров оседали в наших библиотеках. И я впитывала их годами. Когда мне исполнилось шестнадцать, я углядела свой шанс на свободу от несчастной судьбы. Многие века, семья совершенствовала способы поглощения миров. Так были созданы «Семена». Мнящие себя богами, Ооцуцуки нарекли их Семенами Древа-Бога. По сути же, это было не что иное, как паразит. Их, во множестве, отправляли в разные стороны, на поиск миров, в которых они прорастут, поглощая всю энергию, какая есть. Когда энергия будет поглощена, созреет один единственный плод, содержащий эту самую энергию в себе. Тогда, явится один из членов клана или же несколько. Если один — вся сила достанется ему легко. Если несколько — начнется битва, в ходе которой победитель пожрет и плод, и своих соперников. Такой вариант для членов клана наиболее предпочтителен. Я же хотела жить. Я много читала о жителях других миров. И мне очень нравилась их жизнь. Я бы хотела прожить подобную: любить и быть любимой, жить в спокойствии и мире со своей второй половинкой и, может, даже детей завести.       Так и родился мой план. Один из членов семьи, Ишшики, собирался в один из миров, в которых уже готов был расцвести плод. Я напросилась с ним из чистого любопытства, якобы, и он согласился. Сильно далеко я не планировала. Главное — сбежать, а остальное решить уже на месте. И мы отправились в мир. По прибытию, Ишшики отправился исследовать новый мир, искать знания. Я же осталась рядом с деревом, сторожить. Но, не прошло и часа, как меня нашли. Местные жители взяли меня под стражу и повели к своему господину. Им оказался некий лорд Тенджи. Приятный мужчина, добрый. Он был добр и ко мне, не похожей на них чужачке. Когда стало известно, что я охраняю древо, он предложил мне неплохие условия жизни, а также личную служанку.       Айна. Милая девушка, очень добрая, отзывчивая и такая жизнерадостная. В этом мире, как и в моей семье, главные — мужчины. И в этом, очень суровом обществе, Айна была моим лучом света. Тенджи — хороший мужчина, и мне даже пришлось отдаться ему, когда он начал меня ласкать. Я не хотела, но так просто клановое воспитание не перебороть. Но уже в этот момент я знала, и чувствовала: я не люблю мужчин. Видимо, клановые традиции оставили шрам на моей душе. Но меня это не волновало. На следующий после этого день, я все рассказала Айне. И призналась в своих чувствах к ней. На удивление, она ответила мне взаимностью, хоть и молила скрывать это от остальных. Такое порицается, я понимаю, потому согласилась с лёгкостью. Когда удавалось, мы проводили все имеющееся у нас время в нежных объятиях друг дружки, наслаждаясь теплом и заботой. Ее губы, когда она целовала меня, заставляли по телу пробегать мурашки. Пару раз, мы даже занимались любовью, нежно и невероятно.       А потом пришли воины земли Ка. Не знаю, о чем был разговор Тенджи с их представителями, но нас с Айной отправили в убежище, расположенное на горе. Но и там мы не были в безопасности. Люди страны Ка, во главе с, как я поняла, их лидером, пришли к нам, перестреляв из луков нашу охрану. Этот человек, имя которого я не запомнила, мне очень не понравился — слишком наглый, похабный взгляд и слова не лучше. Я пыталась бежать, схватив Айну, но мы были окружены. Тогда, мне пришлось применить свою силу. Да, я слаба, но слаба по меркам своего клана. В этом же мире я — вторая по силе, после Ишшики. Я применила свою силу, и попытавшиеся напасть на меня солдаты пали, оросив землю своей кровью. Айна не на шутку перепугалась, но не отвернулась от меня. Мы вновь бежали. Я вела нас к Древу-Богу, которое бы укрыло нас от опасности. В глазах Айны был страх, но больше в нём было восхищения и любви, от чего мое сердце просто пело. Так хотелось обнять её и не отпускать. В этот момент я поняла, что такое счастье. Но его у меня отняли.       Нас преследовали. По символике на стрелах было понятно — это люди Тенджи. Не знаю, что побудило его на этот шаг, но теперь он мой враг. Я отбивала летящие стрелы, как могла. Пока боль не скрутила мой живот. Надо же было с первого и единственного раза с мужчиной забеременеть? Айна все поняла, и попыталась остановить преследователей, не смотря на мои мольбы и крики. Я с ужасом и бессилием смотрела, как в тело моей любимой втыкают стрелы и, как она, из последних сил, старается подняться и спасти меня. Мне было очень больно видеть ее смерть. В этот момент, я возненавидела не только мужчин, но и людей в целом. Они не лучше Ооцуцуки, от которых я бежала. В этот момент я решилась. План созрел быстро, главное — успеть.       На всей доступной скорости, я рванула к древу. Плод созрел на днях, готовый к поглощению. Мне очень повезло, что Ишшики не добрался до него раньше. Встав у самых корней, я использовала технику пробуждения, и яркий, перенасыщенный энергией мира, плод упал в мои руки…я немедля съела его. Чувство эйфории и опьянения силой ударило в голову. Я почувствовала, что могу творить невероятное, как и сильные представители моего клана. Как и Ишшики. На моей голове выросли рога — отличительная особенность сильных членов клана, мой наряд перетерпел изменения, и пробудилась, в полной мере, сила моих глаз. Бьякуган — особая сила клана Ооцуцуки, которую наш клан получил в начале своего пути эмансипации миров. Эти удивительные глаза могли творить чудеса.       Но и это не все. Ещё одним чудом стало пробуждение ринне-шарингана. Это было ценнейшее приобретение клана в одном из поглощённый миров, полученное всего лишь тысячу лет назад. Он представлял собой один единственный глаз, алый, с концентрическими кругами и томое на них в количестве девяти штук. Проблема в том, что этот глаз был прерогативой сильнейших членов клана. Он пробуждался после поглощения плода с древа, но для его пробуждения было необходимо, чтобы твой предок имел его и передал генетически, по наследству. А это значит, что я не все знаю о своей родословной. Но это сейчас не важно. Теперь у меня есть сила, пришло время пустить ее в ход.       Взмыв в небеса, я устремила свой взор ввысь, на луну, и применила, интуитивно, технику ринне-шарингана — Бесконечное Цукуёми. Все, кто узрел свет и отражение на луне моего глаза, застыли, с подобиями риннегана в глазах, и не шевелились. Древо-Бог, подвластное отныне моей воле, стало активным, отрастило корни и особыми путами заключила всех людей в коконы, начав питаться их жизненной энергией. Я лично смотрела в глаза Тенджи, когда его опутывала кора древа. Моя месть свершилась. К сожалению, Айну это не вернёт.       И тут встала другая проблема — я почувствовала приближение Ишшики. Ну ничего, я не сдамся ему без боя. Приказ и древо стало защищать меня, атакуя приближающегося Ишшики ветвями и корнями. Когда стало понятно, что это бесполезно, и тот все также несётся в моем направлении, я отдала новый приказ. Древо стало меняться: исчезла листва и ствол; все устремилось вниз и сформировало существо — Стража, Джуби. Это особый защитный механизм, заложенный в древо, дабы никто, кроме Ооцуцуки не смог присвоить плод. Исполинское чудовище, с ринне-шаринганом спереди и широкой пастью на виске, а так же десятью хвостами-руками, вступило в бой с Ишшики. Ему не с руки было уничтожать Джуби, потому он больше уклонялся. Так я и подловила его, одолела и поглотила его силу. Могла возникнуть с ним проблема. Сильные члены клана имели в своем распоряжении особый механизм — Карму. С его помощью, они могли пометить себе «сосуд», живое существо, в котором возродятся в случае смерти. Об этом я знаю лишь косвенно, ибо записей об этом почти нет. Такое передается из уст в уста. Тем не менее, я уверена: Ишшики нашел себе здесь сосуд. Но все жители мира оказались жертвами древа, потому и волноваться не стоит.       Так началась моя новая жизнь. Понимая, что, со временем, Момошики найдет меня, я стала готовиться. Мне нужен был новый плод, этот мир не исчерпал себя и ещё не скоро исчерпает. А ещё, мне нужна верная армия, что поможет мне в противостоянии ему. Благо я знаю, что способно дать древо. Освободив около трети людей из заключения, предварительно подкорректировав им память, я стала править этой землёй, как Богиня Кагуя. Кто бы знал, с каким бы удовольствием я променяла бы все это на спокойную жизнь с возлюбленной Айной, но её у меня отняли. А под сердцем у меня живое напоминание о её убийце.       Прошли годы. Я старалась воспитывать своих детей, Хагоромо и Хамуру, в правильном ключе. По-началу, всё шло хорошо. Дети мои росли сильными и ответственными, унаследовали мои силы в равных пропорциях. Младшенький был очень хорош в использовании бьякугана, что не давался старшему, а так же стал мастером стиля ближнего боя клана Ооцуцуки. Старшенький же был хорош в энергетических манипуляциях, и имел все предпосылки пробуждения шарингана или, чем судьба не шутит, риннегана. Так и произошло. Вот только они направили против меня свои силы и помыслы. Когда всё пошло не так? Наверно, когда очередной жертвой для древа стала девушка, которую они оба любили, как я — Айну. Годы злобы и страха заставили меня забыть это чувство. Забыть Айну. Как печально, что вспомнила о ней я лишь сейчас…       И вот, случился бой. Я отражала нападки своих сыновей. Тех, кого растила, с кем разделила дар Чакры. Обида захлестнула меня, и я вела битву с желанием убить. Своих сыновей. К сожалению, тот факт, что они от человека, убившего мою возлюбленную, притупил чувство любви к ним. Но я все равно проиграла. Убить они меня не смогли, да и не хотели, откровенно говоря. Потому, они не придумали ничего лучше, чем запечатать меня. Крохи сил, что ещё оставались во мне, я пустила на создание существа из своей чакры и воли, которое бы освободило меня, со временем. Я успела вовремя — мое тело начали облеплять камни, наполненные энергией, и я не смогла противиться. Перед глазами встал образ Айны, и слеза скатилась по щеке. Как бы я хотела, чтобы она была жива, была рядом. Но ее давно нет, а я теперь узница. В последний момент перед тем, как сознание затопила тьма, я уловила нечто неправильное, будто что-то пошло не так. И голос на границе сознания. Такой глубокий, такой… потусторонний. «Второй шанс, Кагуя Ооцуцуки. Используй его правильно».

***

      Что-то пошло не так. Братья это поняли не сразу. Тем не менее, все свершилось — мать запечатана, Джуби был разделен на девять частей, а люди освобождены. Хамура, в голове которого, некоторое время, властвовала мать, проникся её болью и одиночеством, потому отправился сторожить ее темницу, взяв с собой свою новую возлюбленную, и тех, кто решился идти за ним. Хагоромо же остался на земле, дабы привести её к процветанию и наставить людей на правильный путь. После заточения в ловушке Древа-Бога и освобождения из неё, у многих из них пробудились силы, сравнимые с силами самих братьев, унаследованных от Кагуи, но в меньшем размере. И это стало главным аргументом за то, чтобы Хагоромо остался здесь и обучил людей пользоваться этой силой во благо. Иначе, он бы ушёл вместе с братом.       Они не заметили манипуляции матери по созданию существа из ее чакры и воли. Не заметили они и то, что покровитель этого мира, имеющий божественное происхождение, направил технику запечатывания — Чибаку Тенсей — по иному пути.