Кагуя. В поисках тихого счастья

Странное чувство.       Когда я оказалась запечатана — меня, будто, отсекло от всего. От чувств, памяти, жизни. Ни боли. Ни наслаждения. Ничего. Теперь же…       Теперь я чувствую. Чувства, будто не мои. Но с каждым мгновением они становятся всё сильнее. И так, пока я не открываю глаза, срывая голос в неистовом крике боли. Болит каждая клеточка тела. Это странно, ведь при запечатывании, боль была лишь душевной, но никак не физической. Неужели, тот мой отчаянный шаг — воплощение силы и воли без имени, мой неожиданный ребенок смог меня освободить, но что-то пошло не так?       Стараюсь сосредоточиться. Сила восстановилась, будто и не было многодневного, изматывающего боя. Но почему всё болит? Глаза, резко открытые и также резко зажмуренные от яркого света, медленно открывались, пока не привыкли к обстановке. И эта обстановка… Почему я в клетке? А ещё… Почему я девочка?! Да и тело совсем не моё! Мое родное тело было аристократично-бледным, взрослым, волосы волочились за мной по земле и рога, к которым я так привыкла, и ринне-шаринган во лбу. Этого всего не было! Единственное родное, что я ощущала — это мои Томогорощи но Хайкоцу, обращающие во прах смертоносные кости.       Внезапно, в голову начали вливаться образы, от чего она заболела. Отрешившись от боли, я постаралась понять смысл этих образов. Оказалось, что это воспоминания тела, в котором я очнулась. Моего тела. Это удивительно, но я переродилась. И не в абы ком, а в своем потомке. Да, мои дети знатно погуляли, что образовался аж целый клан, носящий моё имя, генетическую память и предрасположенность к Томогорощи но Хайкоцу, только в более слабой своей версии, получившей название Шикоцумьяку. Продолжая просматривать свою память, я испытывала всё больше отвращения к своим потомкам. Это не люди, а животные, хотя нет, не стоит оскорблять зверушек. Эти Кагуя… Они опорочили моё имя! Мало того, лишь единицы за всю их историю смогли пробудить Шикоцумьяку, но это их предел. Ничтожества.       Теперь о теле. Ирония судьбы или шутка богов, но это тело принадлежит девочке — Кимико Кагуе, которая отличалась от своих сородичей, как я отличалась от остальных членов клана Ооцуцуки. Она миролюбива и желала лишь спокойной жизни. К сожалению, остальные в клане не были такими. А если учесть, что она единственная, кто на данный момент владеет Шикоцумьяку — жизнь для нее стала адом. И в клетке она не просто так. Сородичи отправились биться с деревней людей, пользующихся чакрой, которую им раздарили мои дети. Киригакуре… Странное название. Кимико отказалась, потому и сидит здесь. А боль от того, что её избили всем кланом. Лишь укреплённые кости позволили ей выжить.       Самое интересное — это полностью моё тело. И душа в нем моя, как и воспоминания. Просто до этого самого избиения, прежнее моё сознание спало, телом же управлял осколок моей личности, очень напоминающий меня в детстве. Превратности судьбы. Или же высшее вмешательство?.. Если вспомнить, перед самым провалом во тьму, я слышала голос. Он не принадлежал человеку. В нём была совсем иная сила. Потусторонняя. Похоже, кто-то свыше дал мне второй шанс. «Использовать его правильно», говорите? Да будет так. Я проживу вторую жизнь по-новому. Хотя… С будущим придётся повременить, пока у меня не будет полноценной и достоверной информации обо всех изменениях, произошедших в мире со дня моего запечатывания. Я должна узнать всё, в том числе и о том, приходил ли сюда Момошики. Если нет, мне придётся заново пытаться растить плод, дабы противостоять ему. Лишь когда я поглощу самого Момошики, я смогу жить спокойно и даже, возможно, счастливо. Что ж, с этим определились. Теперь, приведем себя в порядок. Нынешнее тело, хоть оно и моё, меня не устраивает. Мне повезло, что та сила, что была в прошлой жизни, стала частью не только моего тела, но и души. Тут, кстати, встаёт серьезная проблема: это тело слишком немощно, чтобы вместить всю мою силу. Значит, будем действовать аккуратно. На внешние изменения моих нынешних сил хватит с лихвой, как и на некоторые простейшие техники. В то же время, ринне-шаринган мне пока недоступен, как и Томогорощи но Хайкоцу. Благо, у меня есть хоть Шикоцумьяку, а остальное придет, со временем. Еще один минус — отсутствие бьякугана. Тут уже не поможет развитие или постепенное вливание чакры; клан Кагуя просто не унаследовал эти глаза. Это обидно, но решаемо. Нужно лишь найти тех моих потомков, кто унаследовал, и взять себе пару глаз.       Постепенно влияя чакрой на своё тело, я вернула себе некую бледность, к которой привыкла, нарастила волосы, проверила рога. Какое-то время они не вырастут, но это изменится довольно скоро. Сложнее всего будет с ринне-шаринганом: этот глаз никто не мог унаследовать. Хотя… Хагоромо ведь пробудил риненган, когда был вынужден смертельно ранить Хамуру. Значит, есть небольшой шанс, что и этот глаз я верну, нужно лишь терпение и немного удачи. — Мама… — донеслось из-за спины вкрадчиво.       Вот и минус моего тела. Ему всего десять, оно почти не развито и нет в нем никакой чувствительности к окружающей обстановке. Незваного гостя я не почувствовала, что могло стоить мне жизни. Но это вкрадчивое «мама…». Оборачиваюсь и вижу голову, торчащую из земли. Черную, с двумя желтыми светящимися глазами без радужки и зрачков. Я чувствую в этом существе свою силу. Свою волю. — Мама… — повторило оно. — Это действительно ты? — Если ты — воплощение моей силы и воли, созданное мной во время моего запечатывания собственными сыновьями, тогда да. — Но как такое возможно?! Я был свидетелем того, как тебя запечатали! Я столько лет искал способ освободить тебя, а ты тут… Как?! — Не берусь утверждать, но мне кажется, тут не обошлось без вмешательства свыше. — Я не понимаю… — Я тоже, но это сейчас не важно. Как ты нашел меня, я ведь только очнулась? — Я почувствовал. Видимо, когда ты очнулась, пробудилась и твоя сила. И я ощутил это. — Вот как. Занимательно. — это мой шанс. Он расскажет мне все, что я должна знать, а также поможет с глазами. Вот только… — Эм… Я не успела дать тебе имя… — Я взял себе имя Куро Зецу. — Приятно познакомиться, Зецу. — Я счастлив видеть тебя, мама. — Мне нужна информация. — Конечно. Я расскажу тебе всё. Но, для начала, я должен отлучиться. Это не на долго, клянусь тебе. — Хорошо. Но, пока ты не ушёл, у меня к тебе просьба. Это тело не унаследовало моего бьякугана, как и ринне-шарингана. — Я тебя понял. С бьякуганом проблем не будет: скоро я принесу тебе пару глаз. Но вот со вторым… Тут будут сложности. — Для начала, хватит и бьякугана. — Будет исполнено, мама. — Я буду ждать здесь, Зецу. Возвращайся скорее.       Тот кивнул и растворился в земле. Я же снесла клетку к чертям и выбралась наружу. Вокруг было сплошное запустение. Маленькие, неказистые домики были пусты, костры давно прогорели. Луна освещала эту картину, и я испытала отвращение. Вот они, мои потомки. Это всё, чего они добились. Всё, что им было нужно. Эту жизнь я проживу лучше и, если так сложится судьба, что у меня вновь будут дети, то я воспитаю их куда лучше, чем Хагоромо и Хамуру. Но править я больше не буду. Я и не хотела — это стало последствием моего страха и боли потери. Всё это осталось в прошлой жизни. Айны давно нет, как и моих детей. Пришло время всё это отпустить и прожить ту жизнь, которую я всегда хотела. — Мама, — донеслось из-за спины, — я принёс глаза и немного еды. Ты, наверное, голодна. — Спасибо, Зецу. — он передал мне вяленое мясо, немного овощей, хлеб и закрытую бутылочку с чаем, а так же посуду для приёма пищи. В банке же, что он поставил рядом со мной, в зеленоватой жидкости плавало два глазных яблока. С бьякуганом. — Расскажи мне все.       И он рассказал. Я ела и слушала, а он с упоением вещал о своих кознях, целью которых было мое вызволение. Больше тысячи лет прошло с того дня. Хамура и часть людей, ушли на луну — следить за моей темницей. Якобы, проникшись моим одиночеством. Хагоромо же остался здесь, учить людей Ниншу — выдуманному им пути. Возомнил себя богом, вершителем судеб. Сразу видно: истинный Ооцуцуки. Странно ещё, что брата не поглотил. Или меня саму. В общем, он учил людей, которые после освобождения из плена древа, обрели дар чакры, использовать его. Использовать так, как он считал правильным. Желание его было хорошим, и я бы с радостью его поддержала, но он, по молодости и дурости, совсем не видел той тьмы, что живёт в людских сердцах. Я познала это ещё в бытность свою членом клана Ооцуцуки, а после и здесь, среди людей. Что отличает нас от них? Лишь сила.       Обученные им люди разбрелись по миру, учить других, а Хагоромо остался жить в нашем старом доме. Он женился и воспитал двух сыновей. Первый из них, Индра, имел гордость и надменность истинного Ооцуцуки, а также унаследовал глаза своего отца. Второй же, Ашура, был ближе к моему мировоззрению: добрый, спокойный. В то же время, он умел находить общий язык со всеми, с кем имел хотя бы один разговор. Ему не досталось ни бьякугана, ни иных глаз, не было и предрасположенности ко всем стихиям. Зато, у него были, поистине, мои запасы чакры. Но и это не всё. Ему досталась предрасположенность к поглощению энергии из окружающего мира, использовании её в печатях, а ещё, как не удивительно — частица первичной силы Древа-Бога. Он назвал эту силу — Мокутон, древесный элемент. Совокупность этих даров, а также способность находить с людьми общий язык и делать их своими верными товарищами, позволяла ему быть на одном уровне с братом, который всегда был одиночкой, слишком гордым, чтобы принимать чью-либо помощь.       Как итог, перед своей смертью, Хагоромо назначил Ашуру наследником своего учения, а не Индру. Этим он и определил судьбу братьев: вечное противостояние. Индра ушёл, вместе с кучкой преданных ему людей. И время от времени он схватывался с Ашурой. Их победы были попеременным. У каждого была своя семья, довольно многочисленная. Именно от Индры произошел клан Учиха, в то время как от Ашуры произошли сразу два клана: Сэнджу и Узумаки. Клан Узумаки был менее многочисленным, но унаследовал огромные запасы чакры, общую живучесть, предрасположенность к использованию печатей, а так же алые волосы, доставшиеся им от второй жены Ашуры — Кирио Узумаки. Клан Сэнджу унаследовал большие запасы чакры, живучесть и предрасположенность к пробуждению Мокутона. Узумаки были мирными, как Ашура, и быстро откололись от более воинственных Сэнджу, обосновавшись в отдалении от них и развивали свои способности. Сэнджу же, будто так судьба посмеялась, начали воевать с Учиха. За земли, ресурсы, после за нанесенные обиды. Вскоре, эта вражда, будто стала частью их наследия. И способствовал этому Зецу.       Как он выяснил, для моего вызволения требовались некоторые условия: сила десятихвостого, Джуби, которого Хагоромо разделил на девятерых хвостатых зверей; риненган, пробудить который способен любой сильный Учиха, если добудет гены клана Сэнджу, либо же любой сильный Сэнджу, если ему пересадить глаза Учиха. Став носителем силы Джуби, то есть, как теперь говорят — джинчурики, и пробудив риненган — нужно применить Вечное Цукуёми, заключив жителей мира в коконы Древа-Бога, как это, некогда, сделала я. После этого, Зецу должен захватить тело, в которое начнет поступать чакра от всех жертв Цукуёми, направляя её и свою, то есть мою, волю на то, чтобы тело и дух джинчурики заменились мной.       Интересный способ, если подумать. Да только дух мой возродился сам, спустя тысячелетие. В какое-то время, Зецу был близок. Он сказал, что главными его марионетками были перерождения сыновей Хагоромо. Примерно раз в столетие, дух Индры возрождался в ком-то из Учиха, а дух Ашуры — в ком-то из Сэнджу или Узумаки. Зецу многое сделал, чтобы вражда потомков Индры и Ашуры не утихала, и один из их реинкарнаций пробудил риненган, пользуясь Плитой Рикудо, оставленной Хагоромо своим потомкам и изменённой Зецу. Вопрос с реинкарнацией меня особенно напрягает, ибо это — Карма. Судя по всему, эти двое использовали её неосознанно и продолжают использовать. Если взвесить все аргументы — я тоже использовала Карму. Точнее, мне помогли её использовать. Кто же ты, тот, кто помог мне?       План Зецу, по его словам, чуть не провалился вновь. Новая инкарнация Индры, Учиха Мадара, проиграл свой бой новой инкарнации Ашуры, Сэнджу Хашираме, и, вроде как, умер. Так, по-началу, думал Зецу. Но Мадара оказался живучее, чем он предполагал. И, более того, смог добыть в бою плоть Хаширамы, а перед самой смертью использовал Изанаги. Я знала об этой особенности ринне-шарингана, что может обратить в иллюзию собственную смерть, но применение её чревато, если у тебя недостаточно сил. Мадара выжил, приживил себе плоть Хаширамы и, тем самым, выполнил условие пробуждения риннегана. Но раны, возраст, а так же убийственная регенерация Хаширамы, доставшаяся ему от Ооцуцуки, убивали Мадару. Последние годы своей жизни, Мадара жил на подпитке из превращённого в статую тела Джуби потому и придумал, не без помощи Зецу, план. Свои глаза он пересадил пареньку из клана Узумаки, дабы тот развивался, а не ушел с Мадарой в могилу. Сам Мадара воспитал себе преемника, который должен собрать девятерых биджу, забрать развившийся риненган, воскресить Мадару с помощью техники воскрешения мёртвых, возродить его воскресший труп в живом теле с помощью техники риннегана, а после, отдать ему глаза. Далее, Мадара становится джинчурики Джуби и погружает мир в Цукуёми.       Зецу проделал титаническую работу, чтобы никто не заподозрил неладное в своих действиях. Мадара кичился своей гениальностью, но так глупо поверил, что Зецу — это воплощение его воли. Ситуация стала мне понятна. — Я довольна тобой, Зецу. — Я счастлив слышать это, мама. Но что мне теперь делать, раз ты здесь? — Продолжай, пока, в том же духе. Хоть дух мой и переродился, это тело слабо для него. Я придумаю, как мне добраться до своего запечатанного тела, поглощу его, вернув себе возможность использовать всю свою силу и ринне-шаринган. Но остаётся главная проблема — Ооцуцуки. Они не приходили ещё в этот мир, значит, стоит ждать их в скором будущем. Прошли все сроки созревания плода, да и моё, и Ишшики отсутствие слишком затянулось, и это не могли не заметить. Нас ищут и найдут. Так что, твой план ещё может сыграть нам на руку. — Благодаря чакре Хаширамы, доставшейся нам с тем куском плоти, мы можем создать огромную армию Широ Зецу. Это очень хитрые создания, способные почти идеально скопировать любого, до кого дотронутся. К тому же, они могут заразить человека семенами, которые прорастут в нем по команде, убив и поглотив. — Отлично. Нам понадобятся все возможные силы для противостояния.       Под конец нашего разговора, Зецу ушёл по делам, я же села за усиление своего нынешнего тела и приживление бьякугана. Пока, буду использовать имеющееся по возможности. Когда же доберусь до луны, где запечатано моё тело, смогу поглотить своё прежнее тело, вернув себе возможность оперировать полным объёмом своих сил, а также ринне-шаринганом. Да и узнать, как сложилась судьба Хамуры, не помешает.