Кагуя. В поисках тихого счастья

      До самого вечера мы с Хинатой не отлипали друг от друга. Уединившись в ресторанчике Акимичи, мы целовались и обменивались новостями. Я не отрывала от неё влюблённого взгляда, пока она говорила. То же самое и с ней. Я много нового узнала о своей невесте. Особенно, мне понравилась некая раскрепощённость, которую она приобрела.        — Мне было так плохо без тебя.        — Мне тоже, любимая.        — Ты нашла Орочимару. А…        — Всё завтра. Я сделаю тебе очень приятный подарок.        — Я хочу стать твоей женой, Кагуя. За время твоего отсутствия я поняла, что без тебя не могу.        — Ты готова к этому шагу?        — Я готова ко всем шагам. Главное, сделать их с тобой.        — Ооцуцуки Хината, нравится?        — Очень…— она страстно меня поцеловала.              А затем настал вечер. В специальном зале собрались важнейшие жители деревни, что решают её судьбу. Члены совета джонинов, во главе с Нара Шикаку, главы кланов Конохи и старейшины. Все сидели и сверлили друг друга взглядами. Мы же с Хинатой стояли за спиной Хиаши и предвкушали развязку этого вечера. Когда в помещение вошла Цунаде, все встали. Охрана закрыла дверь с той стороны, и по стенам, полу и потолку прошла вязь фуин. Началось.        — Цунаде, — проскрипела Утатане Кохару, — зачем нас всех собрали? — Сейчас узнаете. Кагуя-сан.        — Благодарю. Почти два года назад я получила миссию: вместе с Хатаке Какаши найти санина Орочимару. Три месяца назад нам это удалось. К сожалению, он нас заметил, и пришлось вступить в битву, в ходе которой санин был устранен.        — Что?! — хоровой возглас. Все были в шоке.        — Это бред! — взвился Данзо. — Орочимару слишком силён, чтобы двое простых джонинов его одолели! Где доказательства?        — Вот, — Какаши раздавал всем документы. — Это сведения, что хранились в убежищах Орочимару по всему свету. Вся информация о деяниях правящей верхушки деревни в отношении других стран и… Своих же жителей. Согласитесь, сам змей такое бы без боя не отдал —прямейшее доказательство. А ещё у нас есть живой свидетель.              Я достала свиток, расстелила на полу и подала чакру. В клубах дыма посреди комнаты возникли Итачи и Саске. Карин сейчас на территории Хьюга, со свитком запечатанными Суйгецу и Джуго. Эти двое увязались за нами, и мы решили, что они могут пригодиться.              К появлению нукенинов все были не готовы. Старейшины вмиг стали бледными, джонины напряглись, как и главы кланов, и лишь Данзо всё понял и попытался действовать. Да я оказалась за его спиной раньше. Печати подавления и парализации, и он больше не представляет угрозы.        — Я так понимаю, — протянул глава Нара, — нас всех здесь собрали, чтобы вскрыть давно зревший гнойный нарыв?        — Именно так. Орочимару был исполнителем многих предательских приказов, отданных третьим хокаге и старейшинами. Он, тем не менее, дураком не был, и собирал необходимый для своего выживания компромат. Не будем вдаваться глубоко в эту историю, осветим лишь главные детали. Всё остальное есть в документах.        — Это правда, что тут написано? — срывающимся голосом спросила Цунаде.        — Да. Планомерное ослабление и последующее уничтожение одного из кланов-основателей. Все смерти в результате приказов об отправке в самые безнадёжные точки боевых столкновений, а также добивание чудом выживших силами Корня. Равно как и с остальными кланами. Планомерное ослабление кланов с целью укрепления власти Хокаге и старейшин.        — А Наваки? Дан?        — Когда ты стала проявлять больше самостоятельности, и меньше стала слушаться своего учителя, тебя осадили. Орочимару был отдан приказ: устранить и обставить всё, как военную жертву. За это он получил материалы для своих исследований.        — С-с-с-ууука! — из глаз женщины текли слезы.        — У меня в руках папка с делом клана Якумо. Я их помню, — тихо начал говорить Акимичи Чоуза, — малый клан, нейтральный. Составляли некоторую торговую конкуренцию Сарутоби.        — Если вы вспомните, в истории Конохи, с момента основания было не мало мелких кланов. Большинства не осталось ещё после третьей войны, остальные исчезли немногим позже. Остались лишь те кланы, что бежали в другие страны, либо были союзниками Сарутоби. Ярким примером может служить клан Хатаке. Вы должны помнить Сакумо, его характер и силу. Он пророчился, как следующий Хокаге, ибо действующий уже стар. Как понимаете, Хирузену это не понравилось. Результат — приказ на очернение и устранение. Сакумо Хатаке провалил свою миссию, спасённые им товарищи отвернулись от него, по деревне поползли слухи, и вот уже никто не видит его новым Хокаге. Но этого мало. Сам бы он из жизни не ушел, у него маленький сын. Пришлось подстраивать устранение, как самоубийство.        — Мразь! — волна Ки от Какаши всех проняла. Но Данзо лишь с ненавистью продолжал на меня смотреть.        — Дело Узумаки, — тихо произнёс Иноичи Яманака. — И здесь их рука…        — Они знали о грядущей атаке на Узушио и не предупредили своих союзников. Причин несколько. Первая — Узумаки Мито стояла им поперёк горла. Она была сильнее их даже в своем преклонном возрасте и не слушала, не подчинялась. Мешалась. Вторая — новая джинчурики, Узумаки Кушина, отданная на попечение Мито. Сосуд, который надо контролировать и использовать во благо власти старейшин. Иначе её и не называли. Не человек, а сосуд. Отсюда третье — влияние Узушио на своих родственниц в Конохе. Сильных представителей удалось извести на войне, остальных Узумаки, что жили в Конохе, прибрали к рукам Корень и Орочимару. Где-то среди АНБУ не должны быть аловолосые. Четвертая причина — ещё больше Узумаки в застенках Корня. Гибель Узушио была предрешена, ей нужно было лишь немного помочь. Всем известны их печати и барьеры. Потому в Узушио, как помощь, был отправлен Данзо с бойцами и Орочимару в качестве поддержки. Вывести из строя поддерживающие вокруг острова барьеры было не сложно, союзникам Узумаки доверяли. Защита пала, джинчурики других стран уничтожили остров. Шиноби стали собирать урожай аловолосых, и бравый старейшина не остался в стороне, подбирая умудрившихся бежать. Вот чего стоит союз с такой прекрасной деревней, как Коноха.        — Кохару-сан, Митокадо-сан. Вам есть, что сказать? — голосом Цунаде можно было замораживать. И это понятно, в ней тоже кровь Узумаки, а Мито была ей родной бабкой.        — Это…        — Это было на благо деревни! — не сдалась Кохару.        — Деревни? Или вас?        — Мы и есть деревня! Без нашего управления она уже давно бы пала под напором других стран!        — Ваша участь уже определена. У тебя ещё есть, Кагуя?        — Конечно. Два момента. Первый — Хьюга. Похищение химе клана больше десяти лет назад было раскрыто шпионами Данзо. И Хирузен позволил этому случиться. Он знал, что Хиаши-сан догонит похитителя, посла Облака, и убьёт. Так бы поступил любой отец. В папке приложено послание Райкаге. Хиаши-сан, что там написано?        — Кхм. Требование отдать часть фондов деревни за пределами страны Огня. Там вложены средства Сарутоби, страна Снега.        — Помимо ослабления клана Хьюга, добавился ещё и денежный интерес. Не знаю, как Хирузен урегулировал этот момент, но письмо было подделано и требовало голову Хиаши. Хитрый ход. Были и ещё планы, но клан сильно замкнут и традиционен, чтобы провернуть всё быстро. Да и не так они темпераментны, как Учиха, и вывести их из себя куда тяжелее. И вот, мы подошли к последнему вопросу на повестке дня. Итачи, Саске. Продемонстрируйте почтенному собранию главную причину резни Учиха.              Братья молча подошли к Данзо и сорвали с него бинты. Взору собравшихся предстала белая рука, утыканная шаринганами. Даже Хинате стало дурно. Поднялся такой гвалт, что уши заложило.        — Этот человек, — холодно произнес Итачи, — своими действиями вынудил клан Учиха планировать восстание. Не один год нас оттесняли от общественной жизни и создавали нам тёмную репутацию. Я был молод и глуп. Был идеалистом, а ещё не любил насилие. Используя мои слабости, Данзо убедил меня шпионить за своим кланом, а потом вырезать его. И вот истинная причина. Никаких благих намерений. Никакой безопасности деревни. Лишь шаринганы в руке Данзо.        — Общий сговор учеников Сенджу Тобирамы, — снова влезла я. — Он был известным параноиком, и всем была известна его ненависть к Учиха. Это он передал и своим ученикам. Утатане и Митокадо просто их боялись, спасибо Учиха Кагами, их бывшему товарищу. Хирузен боялся, что один из Учиха займёт его место, да вот устранить их, как Сакумо, было невозможно. Данзо же хотел их глаза. Вот и все причины. Бойцы Корня вырезали клан Учиха. Помогал в этом человек в маске, истинный ответственный за нападение Кьюби на коноху шестнадцать лет назад. Вот тут, как не странно, верхушка деревни не замешана. Тем не менее, эту ситуацию они смогли обернуть себе на пользу. Четвертый Хокаге был ставленником старейшин. С самого детства в приюте его обрабатывали, вешали рамен на уши и подкидывали подарочки, дабы привязать к себе. Всё делалось ненавязчиво и красиво. Но Намиказе Минато был умён. Даром, что последний представитель малого клана Намиказе, один из представителей которого даже был хорошим товарищем молодых старейшин, а также отличным медиком. Сначала, Минато верил всему. Когда ему ненавязчиво намекнули обратить свое внимание на Кушину, он послушал. Старейшинам было не выгодно, чтобы джинчурики подверглась влиянию любого из кланов — это бы свело на нет их собственное влияние на неё. Потому, под неё подложили бескланового. Минато вполне уже можно так назвать, ведь они сами и уничтожили клан Намиказе. Был даже разыгран спектакль с похищением. Ну кто поверит, что не окончивший Академию малец способен устранить опытных джонинов? Вот и он не поверил, даром его прозвали гением. Он и правда проникся к Кушине настоящими чувствами. Потому, он начал копать. К правильным выводам он пришел быстро, но понимал, что просто так из-под влияния старейшин он не сможет выйти, и Кушину так просто не выведет. Потому он стал искать поддержки кланов. Учиха дали эту поддержку. Он подружился через Учиха Микото с Учиха Фугаку. Ему повезло, что Микото была лучшей подругой Кушины. Став Хокаге, он начал планомерно оттеснять старейшин от управления, выходить из-под влияния. Кушина была поставлена в известность, ей была рассказана вся правда об их сведении. И они остались вместе, вдвоём против власти имущих. Старейшинам это не понравилось, они стали искать способы устранения неподконтрольного Хокаге, а Данзо начал поиск среди пленённых им Узумаки нового сосуда для Кьюби. Нападение человека в маске стало для них подарком судьбы. Минато и Кушина пожертвовали собой, запечатав лиса в своего сына. Лучшего сосуда и не придумать. И тут уже у Хокаге и Данзо случился раскол. Методы воспитания Данзо вы знаете и понимаете, что бы выросло из ребенка. Понимал это и Хирузен. Он хотел привязать парнишку к себе фальшивой добротой. Сошлись они в одном: он не должен знать о родителях, а все остальные должны молчать. После, Данзо умело манипулировал общественным мнением, превратив жизнь парнишки в ад. Он хотел озлобить его и прийти, как спаситель. Но Хирузен подсуетился раньше. Ничего не значащие подачки, нищенское пособие и добрая улыбка. Что ещё нужно непоседливому от природы Узумаки, который рос один, окружённый ненавистью? Им ещё и поднапрячься пришлось, чтобы забрать его из рук Учиха Микото, его молочной матери. Пол года она кормила его и заботилась о нем, наравне с маленьким Саске. А потом им пригрозили, и они вынуждены были это стерпеть. Вы всё это знаете. Но именно это определило судьбу Учиха. Микото не сдавалась, она много раз требовала отдать ей опеку над сыном лучшей подруги и, чего греха таить, тайной любовницы. Дабы не допустить влияния ненавистных Учиха на джинчурики, на клан посыпались проблемы. И, как итог — их уничтожение. Всего то и надо было, что обработать Итачи и Шисуи. За одного взялся Данзо, за второго — Хирузен. Какими бы гениями они не были, они все ещё были молодыми и неопытными подростками. Опытным паукам не составило труда сыграть на их характерах. Вот имя блага Конохи!       Давящая тишина установилась в помещении. Мысли в головах бродили самые мрачные, а братья, с моего молчаливого одобрения, начали вытаскивать из руки Данзо свое наследство. Был извлечён и мангекью Шисуи, а после, ему оторвали руку и передали Цунаде, как её наследие. Никто не сказал и слова, но одобрение это вызвало у всех.        — Асума-сан, — проговорил Шикаку, — скажете что-нибудь?        — Я никогда не соглашался с действиями отца и даже рассорился однажды, уйдя на службу к дайме. Тем не менее, я молчал о тёмных делах клана. Всего того, что было здесь сказано, я не знал. Тем не менее, и знал я не мало, но молчал ради своей семьи. Я виноват не меньше, чем мой отец. Клан заслужил наказание за свои преступления. Одного прошу — не трогать моего племянника, Конохамару, и остальных детей. Они не виноваты в деяниях взрослых.       Ещё час длились обсуждения. Прежние старейшины были казнены на месте путём сожжения в пламени Аматерасу. Новыми были избраны Хиаши и Шикаку, а Сарутоби попали в опалу. Корень был заочно расформирован, его бойцы станут частью АНБУ. Многие в ту ночь плакали, узнав подробности.

***

      Хината       Вот и настал этот день: мне исполнилось шестнадцать лет. Кагуе скоро семнадцать, но её праздник мы не справляли из-за отсутствия именинницы. Хоть она и отнекивалась, говорила, что ей это не важно, я видела, что она хотела отпраздновать свой праздник со мной. Я поклялась себе, что ни одного её дня рождения не пропущу.       Вечером в клановом квартале собралось много гостей. Главы кланов, друзья, Хокаге. Все улыбались через силу, ибо события вчерашнего вечера надолго осели в разумах людей. Все ели, пили, общались. Было много подарков и поздравлений, но я ждала лишь одного: подарка Кагуи. И вот, она взяла слово.        — Дорогие гости, прошу вашего внимания, — установилась тишина, и все посмотрели в нашу сторону. — Как некоторые из вас знают, мы с Хинатой пара, и уже давно. Более того, мы с ней помолвлены с одобрения Хиаши-сана. Мы давно любим друг друга, но на время нам пришлось расстаться. Порученная мне миссия была очень долгой. За это время я поняла, что жить не могу без этой чудесной девушки. Хината, я люблю тебя и хочу быть твоей, и чтобы ты была моей. Потому, я прошу тебя стать моей женой. Отныне и навеки. — Да! — я даже не раздумывала над ответом. Дождалась!       Слёзы хлынули из глаз неудержимым потоком. Не помня себя от счастья, я ринулась ей на шею, сливаясь с ней в страстном поцелуе. Со всех сторон слышались поздравления. Мне было радостно и хорошо. Гуляния продолжались, люди подходили и желали счастья. Отец заявил, что я стану женой главы нового клана Ооцуцуки и обещал полную поддержку. Остальные не преминули сделать то же самое. Скоро я стану женой Кагуи. Моему счастью не было предела. Так я думала…        — Это не подарок, — горячо шепнула она мне на ухо.        — А что тогда подарок.? — моё дыхание участилось. Я догадывалась, но хотела услышать это от неё.        — Я смогу подарить тебе ребёнка, любимая. Когда захочешь, — у меня перехватило дыхание. Ребёнок. От Кагуи. Я мечтала об этом даже больше, чем о нашей свадьбе.       Я молилась всем Ками, чтобы она нашла способ. И мои молитвы были услышаны.        — Даже этой ночью?        — Ты абсолютно уверена в этом?        — Да! Я хочу от тебя ребенка. Молю, Кагуя.        — Я буду счастлива сделать это, Хината.              Минуты стали тянуться медленно. Ещё час мы сидели за столом, и это была мука. Во мне всё сильнее разгоралось желание, внизу живота горел пожар, и свернулся тугой узел. С трудом я боролась с рукой, которая так и норовила опуститься между ножек и снять это напряжение. Но вот гости разошлись, и я на всей доступной скорости потащила Кагую в спальню.              Стоило дверям за нашими спинами закрыться — по помещению расползлись все возможные фуин. Я повернулась к Кагуе, что с вожделением осматривала меня. От её взгляда я потекла. В нём было столько любви и желания, что в горле пересохло.        — Возьми меня…— прохрипела я.        — Наконец-то! — прорычала она и слилась со мной в поцелуе.       Её руки блуждали по моему телу, как и мои по её. Мы боролись языками, наслаждаясь этим томлением. Я с наслаждением запустила руку под отворот её юкаты и положила на сочную грудь. Её соски уже затвердели, и прикосновение к ним вызвало стон прямо мне в губы. Она повторила мои действия, сорвав уже мой стон, а вторую руку положила на мою попку. Мне было до безумия хорошо, но хотелось большего. Стараясь насладиться каждым мгновением, я медленно развязала оби, скидывая с Кагуи юкату. Мне предстало её совершенное тело. Гладкая кожа без изъянов, сексуальные изгибы, широкие бедра, большая грудь и розовые сосочки. Но больше всего, мой взгляд привлекала её совершенная киска. Её внешние губки были очень пухлыми и нежными, а внутренние настолько малы, что ничего не торчало. Такая сладкая и соблазнительная. И мокренькая. И принадлежит мне. Я испытала необходимое желание прильнуть к источнику её влаги и пить её. Без остатка.       Кагуя в это время снимала мою юкату и с нескрываемым восхищением осматривала моё тело. Я выросла за время её отсутствия, округлилась и подтянулась, да и моя киска от её не отличалась, что возбудило её не меньше меня. Тем не менее, я волновалась. Это должен быть мой первый раз, и я хотела сделать его для нас незабываемым. Но не знаю, как.        — Я… не знаю, что делать…        — Не переживай. Я помогу.        — А как… Ребенок…        — Я изменила свои репродуктивные органы. Теперь я могу вырабатывать необходимую семенную жидкость.        — А меня сможешь изменить?        — Да. Но на это понадобится некоторое время.        — Скажи, ты хочешь этого?        — Родить от тебя? — я неуверенно кивнула. — Очень хочу.        — Кагуя…              Она начала целовать меня. Её руки блуждали по моему телу, бережно уложив на постель. Своим языком она проводила дорожки по шее, покусывала мочку уха. Её губы оставляли невесомые следы поцелуя на моей коже. Я не сдерживала стонов — сегодня можно показать себя. Главное — хорошенько запомнить всё, что она будет делать со мной, чтобы после доставить удовольствие уже ей.       Её губы спустились к груди. Она обхватила ими один сосок, второй теребя пальчиками, я же извивалась под ней словно змея. Мне было очень хорошо. Мои руки гладили её шелковистые волосы, пока она оставляла дорожку из поцелуев на моём животе. И вот, она дошла до сокровенного. С каким-то детским восторгом она смотрела вблизи на мою киску, заставив меня смутиться и покраснеть.        — Ты так прекрасна здесь.              Её слова ещё сильнее меня возбудили, заставив потечь. Она немного раздвинула мне ноги, начав целовать внутреннюю сторону бедер. Так она мучила меня какое-то время, пока не дошла до главного. Её язычок провел по узкой щелочке меж моих ног, и я заорала от нахлынувших восхитительных чувств. А Кагуя прильнула губами к моей киске, начав нежно её лизать. И это было до ужаса приятно. Я не могла открыть глаз, лишь выгибалась и стонала. Даже руками сильнее вжала её в себя. Её нежный язычок проникал за складки внешних губок, лаская мою плоть. Когда она лизала мою горошинку, я стонала сильнее. И тут я открыла глаза. Кагуя смотрела на меня, продолжая лизать. И взгляд её был полон любви и обожания. А когда она засунула внутрь свой пальчик и пошевелила им внутри…это стало последней каплей. С громким стоном и содрогаясь всем телом, я обильно кончила ей в рот.        — Ах… Ах… Кагуя… Это было… Так… Прекрасно… — я не могла отойти от оргазма.        — Ты такая вкусная, моя милая. Всю жизнь бы пила твои соки.        — Я хочу…        — Да?        — Хочу попробовать тебя на вкус…       Я резко притянула её к себе и поцеловала. Ощущения собственного сока на губах снова меня завело. Памятуя о проделанном со мной Кагуей, я стала повторять её путь. Уши, лицо, шея, ключицы, грудь, животик. И киска. Эта киска просто восхитительна. Не теряя времени, я прильнула к ней, начав ласкать своим языком. Кагуя стонала, извивалась и ласкала свою грудь. А я смотрела на неё, стараясь отразить своими глазами всю свою любовь к ней. В ход пошел пальчик. Она открыла глаза и посмотрела на меня, чтобы тут же их закатить и кончить.       Её оргазм немного отличался от моего. Она сжала мою голову бедрами и содрогалась лишь ими, а в рот мне лилась её жидкость. Много жидкости. Такой приятной на вкус. Пила бы её каждый день. Отстранившись, я немного сплюнула на руку, проглотив остальное. Её сок был белым и более густым. Вот, значит, о чём она говорила. Дождавшись, когда она посмотрит на меня, я медленно выпила сок, пробуждая в её глазах новую волну возбуждения.        —Это было чудесно.        — Я старалась. А теперь… Что делать, чтобы зачать?        — Для начала, нам нужно лишиться девственности.        — Но я не хочу вставлять в себя ничего, кроме твоих пальчиков.        — Я лишь сорву твой девственный цветок, а ты сорвёшь мой. После, нам больше ничего не нужно будет вставлять.        — Хорошо.       Она уложила меня на спину, одной рукой начав гладить мою киску. Во вторую руку она взяла заранее подготовленный фальшивый член. Он был мал, и нужен лишь для срыва наших цветочков. Немного поиграв с моим клитором, она начала аккуратно вводить его в меня. Ощущение было новым и слегка неприятным, но вскоре всё закончилось. Чуть вскрикнув, я посмотрела вниз. Он был во мне. Скоро Кагуя вытащила его, целуя меня. Моя очередь.       Мы поменялись местами. Я взяла в руки прибор и облизала свой сок. Начав гладить киску Кагуи, я впилась в её губы, передавая ей остатки своей жидкости. Похоже, нам обеим это нравится. И вот я вошла в неё. Рядом с моим пятнышком крови образовалось ещё одно. Подождав немного, я вытащила и отбросила прибор.        — Что теперь?        — Иди ко мне.              Мы приняли нужную позу и слились своими кисками. Это ощущение было в сотню раз приятнее проникновения в меня инородных вещей. Чувствовать её киску своей — непередаваемо. Мы начали двигать бедрами. Комната наполнилась нашими стонами и хлюпающими звуками. Я кончила дважды. В первый раз просто от ощущений, второй раз Кагуя своим пальчиком поиграла с моим клитором. Я не хотела, чтобы это кончалось. Мне хотелось всю жизнь ласкать киску Кагуи ротиком и своей киской.        — Любимая… — Кагуя тяжело дышала, как и я. — Я сейчас кончу…        — Я тоже…        — Помоги пальчиками, раскрой свою киску.       Я последовала её просьбе, раздвинув пошире свои губки. Она сделала то же самое, плотнее прижавшись своей киской к моей и ускорив темп. Когда же она протяжно застонала, я почувствовала лёгкое проникновение, буквально немного. А потом жар. Что-то горячее текло в меня, заполняя внутри. Этого было так много… А Кагуя всё продолжала изливаться в меня. Через минуту она упала, и я с ней. Я была переполнена настолько, что из меня начало вытекать. Не желая терять впустую драгоценную жидкость, я приподняла бедра, собрав рукой уже вытекшее и выпив. Кагуя быстро пришла в себя. Она нависла надо мной своей киской, ротиком прильнув к моей. Так мы и лежали, лаская друг дружку ротиками.       В течение ночи, мы ещё несколько раз соединялись бедрами. Она ещё несколько раз наполняла меня, выпивая остатки. Один раз я ртом довела её до оргазма, просто чтобы выпить ещё её вкуснейшего сока. Уже под утро мы повалились без сил.        — Я люблю тебя, Хината.        — А я тебя, Кагуя, — я смотрела на неё с улыбкой. — Всё получилось?        — Надеюсь. Очень надеюсь.        — Я хочу каждый день.        — Так понравилось?        — Это было прекрасно. Лучшее, что я пробовала в жизни.        — Я бы тоже хотела тебя каждый день.              Так мы и уснули, удовлетворённые и счастливые. А в моем животе уже шло оплодотворение. Скоро мы узнаем, что у нас всё получилось.