Кагуя. В поисках тихого счастья

      Меня переполняла нежность. А иначе и быть не может, когда смотришь на свою жену, что сидит со счастливой улыбкой уже два часа и гладит свой животик, в котором развивается ваш ребенок. Всю затопившую меня нежность я изливала на неё. И тоже с удовольствием гладила её по животу.       Хиаши пустил слезу, когда узнал о положении дочери. Когда мы заявили о своих отношениях, он перестал мечтать о внуках от неё. И вот, такой подарок судьбы. Друзья были в шоке, но искренне нас поздравили, а Тен-Тен с прицелом посмотрела на сглотнувшего Неджи. Поздравили нас даже Хана с Анко. Они, наконец, открыли друг другу свои сердца, и теперь счастливы. Анко сама себе запретила какие-либо отношения из-за боязни проклятой печати и возвращения учителя. Теперь она свободна и смогла признаться Хане в любви. Девушки собрались тайно пожениться и поставить Инузуку Цуме перед свершившимся фактом. Более того, они слёзно умоляли помочь им забеременеть. Я сказала, что раз они позвали только нас с женой — это будет наш им свадебный подарок.       Через неделю после приема у Цунаде, мы были готовы отправляться в путь. Всё это время я рассчитывала фуин для перехода, начертав их в особняке Хиаши, а также пыталась составить печать для Хинаты. Но быстро поняла, что без отличного контроля над природной энергией я не смогу сделать всё, как нужно. Но это не проблема, нужен лишь призыв.       План наш был прост. Прежде всего, мы отправимся на луну: пора мне вернуть свою силу и глаза. Остаток времени проводим в Узушио, обустраивая наш новый дом и тренируясь. До пещеры с переходом добрались быстро. Дабы попасть в место назначения, пришлось нырнуть в озеро. Переход представлял собой коридор, заполненный большими сферами. Одни были обычными, другие проецировали наши воспоминания. Мы не стали задерживаться и вскоре оказались в похожей пещере. Здесь нас ждал страж: огромный краб. Чтобы пройти, пришлось с ним разобраться.       Выйдя из пещеры, мы оказались на небольшом возвышении. Место было удивительно своей похожестью на наш мир. Леса, горы, озера, небо и даже солнце. Мои потомки очень постарались. Но я не почувствовала жизни в этом месте. Да, моя чувствительность в этом теле не идёт не в какое сравнение с прошлым —всего десяток километров. Но это всё равно странно. Ничего не было, даже насекомых или бактерий. Пусто. Я вырвала техникой пласт породы и выжгла на нём набор фуин, что при подпитке чакрой позволял парить.       Так мы и полетели на каменной платформе. Картина вокруг никак не менялась: всё тот же лес и горы вдали. Но через час мы наткнулись на каменный город. Судя по размерам, он был достаточно населен. Но сейчас он пуст. Мертвая тишина стояла на некогда оживлённых улицах. Походив по нему до наступления темноты, мы ничего не нашли и разбили лагерь. Уже сидя у костра в объятиях Хинаты, я услышала от неё вопрос.        — Как думаешь, что тут произошло?        — Не берусь утверждать наверняка, но, как по мне, тут они сгубили себя сами.        — Война? — догадалась жена.        — Война… — подтвердила я её догадку. — Ничего не меняется, даже здесь.        — Угу.       Мы замолчали, погрузившись каждая в свои мысли. Из моих меня вывели её поцелуи и блуждания рук по телу. Она ласкала мою шею, одной рукой играя с моей грудью. Сладостный стон сам сорвался с губ.        — Я так хочу тебя, — эти слова были как красная тряпка для быка. Так она ещё и начала снимать с меня одежду. — Как же я люблю твоё тело.              Больше меня ничто не могло сдержать. Возбуждение достигло пика, и я, зарычав, впилась в её губы страстным поцелуем. Она сразу ответила, одной рукой продолжая меня раздевать, а второй уже играя с моей мокрой киской. Отстранившись, она начала целовать меня везде. Дорожка её поцелуев спускалась от ушей по шее к самой груди, ненадолго задержавшись на ключицах. Вот её шаловливый язычок начинает облизывать мой возбужденный сосок, а я закатываю глаза от наслаждения и откидываю голову. Поцелуи Хинаты стали спускаться ниже. Первый раз и беременность явно сыграли важную роль: Хината стала очень смелой. Я уже была обнажена перед ней и раздвинула ножки, дабы дать ей свободный путь к самому сокровенному.        — Она прекрасна, Кагуя, — с вожделением смотря на мою киску, произнесла Хината и впилась в неё своим ротиком.        — А-ах… Глубже! — я не сдерживала стоны.       Она нежно целовала меня внизу, язычком играя с клитором и губками. Иногда целовала внутреннюю сторону бёдер, вызывая табуны мурашек по спине. А потом её сладкий язычок проник внутрь. Меня выгнуло, тело прошило разрядом, а Хината смотрела снизу мне прямо в глаза. Эта картина заставила оргазм приближаться быстрее. И вот, когда до окончания оставалось немного, в ход пошли её пальчики. Один, второй, и началось поступательное движение, при этом она не переставала лизать. Темп её движений всё ускорялся, а в глазах было предвкушение от грядущего и море любви.        — Любимая… — говорить было тяжело. — Сейчас… кончу…        — Давай, я выпью всё до капли, — с придыханием произнесла она.       А потом она широко открыла ротик и припала им к моей киске, немного всасывая её, при этом продолжая двигать пальцами. Это было так прекрасно, что я кончила уже через пол минуты. С громким стоном, я стала изливаться в ротик родной жены, содрогаясь бедрами. Когда всё кончилось, Хината нависла надо мной, показательно открыв ротик, а затем страстно поцеловала. Собственный вкус вновь завёл меня, но теперь пришёл её черед наслаждаться. Повалив Хинату, я начала целовать её тело, попутно снимая одежду. Вскоре, абсолютно голая Хината сладостно извивалась на футоне, а я с наслаждением лизала её нежную киску. Кончила она быстро и провалилась в забытье, куда следом отправилась и я. Не хочу даже во сне с ней расставаться.       Утром мы продолжили исследование города. В неприметном закутке был найден подвал, а в нём ход в подземелье. В самих же подземельях были могилы. Много могил. А потом из темноты вышел мертвец. Это была интересная посмертная техника. Изо рта мертвеца вышел шар света и вошёл в грудь Хинаты, а само тело опало на пол, словно сваленная в кучу одежда. Мерзко. Скоро свет покинул мою жену.        — Ты была права. Война погубила жителей этого мира. Очень кровопролитная, междоусобная война. Сейчас в этом месте лишь один живой, некто Тонери, остальные мертвы. Тонери хранит страшное оружие — тенсейган, которое способно уничтожить элементальные страны. А ещё, он может сбросить луну на нас, если пожелает.        — Где он прячется?        — Внутри местного солнца.        — Тогда не будем терять время.              Выбравшись на поверхность, мы сели на плиту и полетели. Солнце здесь было создано искусственно, как и всё остальное. Стоило нам оказаться достаточно близко к нему, как в нём открылся проход, из которого стали вылетать странные твари с наездниками. Жизни в них я не видела, значит их можно громить не сдерживаясь, о чём и сказала жене. Я сметала их импульсами, а Хината отбивала атаки близко подлетевших. Но меньше их не становилось. Решили прорываться.       Проход перед нами закрылся, но это меня не остановило. Я просто пробила нам путь внутрь. Пространство оказалось, по большей части, пустым. Лишь внутри парили каменные острова. На одном из островов стоял замок, потому именно там мы и приземлились. Навстречу нам вышел юноша. Знакомая бледность и одежды, белые волосы, брови и ресницы, а глаза закрыты.        — Не ожидал, что вы придёте так скоро, Ооцуцуки Кагуя и Лунная Принцесса, Хьюга Хината.        — Ооцуцуки Хината, — пробурчала моя любимая, вызвав у меня улыбку.        — Вот как. Этого я не видел. Значит, опоздал…        — Опоздал? — спросила я.        — Я хотел сделать Лунную Принцессу своей, но позже. Теперь уже поздно.        — Это точно, — и она ближе ко мне прижалась.        — Зачем вы пришли?        — За моим телом, конечно.        — Твоим телом? — он был неподдельно удивлен.        — Неужели моё имя совсем ничего не говорит тебе?        — Впервые его слышу.        — Как интересно… И ты не знаешь своего первопредка и истинной цели вашего здесь пребывания?        — Наша цель — уничтожить творение Рикудо-Сеннина, которое не оправдало его ожиданий, и отстроить его заново!        — Какое интересное заблуждение. Вот тебе и причина войны, Хината. Одни хотели уничтожить мир, а другие — спасти. И все они забыли о главной цели.        — И какова же, по-твоему, главная цель нашей жизни?        — Следить за моим телом, и чтобы меня не освободили.        — Что это значит?        — Я та, кто родила Рикудо и его брата, от которого вы берёте начало. Та, что была запечатана своими же детьми здесь.        — Богиня-Кролик… — я кивнула. — Но… Как такое… Это же просто сказка!        — Я вполне себе реальна.        — Немыслимо…        — Ваши заблуждения привели к полному вашему уничтожению. Это очень печально, последний из рода Хамуры. Я надеялась вернуть своих потомков на землю, вновь возродить наш клан. А возвращать то уже и некого.        — Да, это точно, — он горько улыбнулся. — Последний в этом мёртвом месте. Досадно…        — Кагуя, неужто он не пойдет с нами?        — Нет, — я отрицательно покачала головой. — Он сам не захочет.        — Она права, Принцесса. Я родился и вырос здесь. Это мой дом. Внизу мне места нет.        — Это его выбор, родная.        — Я понимаю, — ей было грустно, и я просто обняла её.        — Чем я могу быть вам полезен?        — Отведи нас на могилу Хамуры, а после к тенсейгану.        — А ваше тело?        — Я чувствую его прямо под нами. Наведаемся к нему в конце.        — Как вам будет угодно.              Мы переместились на один из островов, похожий на лицо моего сына. Здесь была гробница его, которую я вскрыла. Он совсем не изменился, хоть и уже давно мертв. Да, его тело постарело, но не распалось прахом. Ещё одна посмертная техника. Словно приглашение на последнюю беседу. Касаюсь лба и подаю чакру. В следующий момент картина вокруг сменяется на более приятную сердцу. Мой дом, каким он был тысячелетие назад. Раньше я не сильно обращала на это внимание, переполненная обидой и страхом перед грядущим. Теперь же я могу всей душой наслаждаться красотой этого места, в котором бы хотела провести всю свою жизнь с любимой женой. Вот и мой домик, а на крыльце сидит Хамура, и улыбка его меркнет с каждым моим шагом.        — Да, знаю. Я не та, кого бы ты хотел тут увидеть, сынок.        — Нет-нет, на самом деле я тебе рад, — он искренне улыбнулся. Просто это неожиданно, ведь ты должна быть запечатана.        — На самом деле, я не была запечатана, лишь моё тело. Спасибо кое-кому свыше за это. Я нужна была ему свободной.        — Так вот что это было за странное чувство…        — Рада тебя видеть, Хамура.        — Я тоже, мама. Прости за наш поступок, но мы не видели иного выхода.        — Не стоит, я понимаю. Я и правда была чрезмерно жестока, да и матерью была никудышной.        — Я не виню тебя. Когда ты была в моей голове, я видел твою память. Видел, что сделало тебя… Такой. Может, отца и можно оправдать, но я не могу. Ты была несчастна всю жизнь, так ещё и родные дети предали тебя… — ненадолго установилось молчание. — Но вот ты здесь, и я рад тебя видеть. Расскажи, как ты живёшь? Счастлива ли ты теперь?        — Знаешь… — стало горько, и слёзы полились. — Да! Я счастлива, сынок.              И я рассказала о своей новой жизни. О планах. И о Хинате. Больше всего я говорила о жене. О том, какая она чудесная, как нам хорошо вместе, как мы друг друга искренне любим, и о её беременности. Обо всём рассказала. Я только сейчас поняла, что это был первый раз, когда я нормально поговорила со своим собственным ребенком. Я впервые ощутила себя матерью.        — Я счастлив за тебя, мама. Теперь я со спокойной душой могу уйти на покой.        — Подожди. Кого ты ждал здесь?        — Любого, кто сможет занять место хранителя твоего тела. В идеале, своего потомка. Либо же потомка Хагоромо, если так сложится судьба.        — Твои потомки уничтожили друг друга.        — Знаю, — в голосе его была боль. — Потому и сказал о потомках брата. Но теперь, надобность в этом отпала.        — Тогда иди, сынок. Прощай…        — …Прощай, мама…— он пошёл вдаль. — Ещё одно. Проверь бьякуганом под моим телом. Там должны были спрятать мои глаза. Думаю, твоей милой жене они подойдут.        — Спасибо, сынок.              Всё закончилось. Я снова стояла в гробнице, а тело сына осыпалось прахом. Я была в объятиях Хинаты, а на щеках чувствовала слезы. Посидели, помолчали. В себя я пришла быстро. Хамура всегда был таким, слишком добрым и всепрощающим. Абсолютно не похожим на Ооцуцуки. Жаль, что осознала я это лишь сейчас.              Как и сказал Хамура, под его телом была скрытая ниша, в которой был сосуд с законсервированными глазами. Их я без колебаний отдам Хинате, они сослужат ей отличную службу. Когда придёт время, она получит плод из моего сородича и пробудится окончательно. А меня ждали мои глаза.              Дальнейший наш путь лежал к тенсейгану, скрытому на одном из островов. Это оказалась огромная сфера, в которой потомки Хамуры заключили свои глаза. Много глаз. Очень много глаз. Я могу усилить Хинату за их счёт ещё больше, создав из них плод. О чем и сообщила ей. В результате часового обсуждения с участием Тонери было принято решение, что треть этих глаз пойдут в клан, для его усиления, из них самые лучшие мы сохраним для своих детей, одну пару получит Тонери, а остальное усилит Хинату. Так и поступили. Я нашла самые лучшие глаза и сохранила. Тонери получил мои нынешние глаза, которые принадлежали Хинате, глаза же Хизаши, с которыми ходит Хината, уйдут Неджи.              А ещё через час я стояла у каменной сферы, в коей было заточено моё тело. Души в нем нет, но техника не даёт ему обратиться в прах, и оно до сих пор имеет всю мою силу. Активировав риненган, я извлекла свои родные глаза, а после, техникой клана, обратила своё тело в плод. Свои плоды с Хинатой мы съели вместе. А потом самозабвенно целовались, пока наши тела перестраивались и наливались силой.       Результат изменений был прекрасен. Я стала сильнее, чем была, при этом не потеряв своего нынешнего, молодого тела. Зато вернулись мои любимые рожки, способности и глаз во лбу. Мой любимый ринешаринган. И он тоже стал сильнее, усилившись тем, что уже у меня был.       Хината тоже изменилась. Естественно, она стала сильнее. Помимо этого, её грудь догнала мою по объему, волосы отрасли до земли, а на лбу отросли рожки, как у моих сыновей. Она даже приобрела лёгкую бледность Ооцуцуки. Идеальна. Но самое главное — наше драгоценное дитя не пострадало и даже стало больше поглощать материнской энергии, что говорит и о его усилении. Подпитав ребёночка и своей энергией, я поняла, что нужно в срочном порядке осваивать режим мудреца, время на исходе.       Пересадить глаза Тонери смог качественно. В этом ему помогали его куклы. Уже через сутки я была на ногах и отлично видела. Моё зрение вновь было идеальным. С Хинатой тяжелее. У неё пробуждался тенсейган, и она продолжала лежать. Пока суть да дело, я пересадила глаза Тонери и заключила договор. Он остаётся здесь и следит. Когда появятся Ооцуцуки, он уходит на землю незамеченным, через фуин перехода, что я начерчу, и сообщает мне, а после помогает в отражении их атаки и остаётся на земле с нами. Его глаза пробудятся также, как у Хинаты, и это хорошо.       Что такое тенсейган? Это то же состояние бьякугана, что и мангекье шаринган. Тенсейган открывает новые возможности, близкие по сути к силам мангекье. Разница в силе. Мангекье выйдет сильнее, но у тенсейгана нет того минуса, который есть у мангекье — постепенной слепоты. В том числе, тенсейган открывает своему владельцу уникальную технику. Это может быть, что угодно. У меня нет тенсейгана, чистокровные Ооцуцуки пробуждают риннебьякуган. Эти глаза на порядок сильнее тенсейгана, который является максимумом для нечистокровных Ооцуцуки, если им не помочь. Но уникальная техника у меня есть и это Подвластие.       Скоро Хината пробудилась, и я не могла оторваться от её глазок. Цвета сирени, с цветочным ярким узором, что вращается по часовой стрелке и имеет серебристый оттенок. Эти глаза были прекрасны, и я хотела в них утонуть. Естественно, мы занялись страстным сексом, и я всё время неотрывно смотрела ей в глаза, даже когда лизала.       На следующий день мы ушли. Провожал нас красный, как рак, Тонери, но прощался по доброму, искренне сказав, что будет скучать. Впереди нас ждало много дел, а времени оставалось всё меньше и меньше.