Кагуя. В поисках тихого счастья

      Жизнь текла своим чередом. Я не ходила на миссии, всё своё время тратя на возвращение нашему дому его прежнего вида, а также на свою беременную жену. В последнее время её эмоции сильно скачут. Она может внезапно заплакать, потом также внезапно рассмеяться с мелочи и по такой же мелочи, следом, разгневаться. Еще и отток чакры, который, если бы не доработанная и нанесённая ей печать, очень бы тяжело было нивелировать. И секс. О, она активно хотела заниматься со мной любовью, при этом выдумывая что-то новое. Гормоны, они такие.       В Узушио я восстанавливала не только сам остров, но и его защиту. Давно уже пора перестать называть мой дом Узушио. Это всегда был Усаги но Мегами джиин, мой храм. Себе я тоже поставила печать-накопитель, как Хинате. Поставила меж грудей, а то лоб занят. Пару раз приводила сюда Наруто, показать его историческую родину. Парнишка напросился ко мне в ученики, чтобы стать сильнее и возродить клан Узумаки. Здесь же мы разобрались с двумя основными вопросами его развития: режим мудреца и союз с Кьюби.       Вопрос с режимом мудреца решался тяжело — жабы меня боялись. Тем не менее, в мир его призыва мы попали, где у меня состоялся обстоятельный разговор с местными старейшинами. Даже посетила Гамамару. Этот жабёныш вырос и постарел. Уже даже стыдно требовать чего-то с этого немощного старика, который, тем не менее, узнал меня и испугался. Его страхом я и удовлетворилась. Обучение грозилось затянуться, потому я переселилась с Хинатой домой. Попасть в мир жаб для меня не представляло проблем.       В течение долгого времени я помогала жабам учить Наруто. Паренёк мне импонировал, да и планы на него были, потому и заморачиваюсь с ним. Помогла улучшить ему контроль и немного умудрилась расстроить. Наруто похвастался мне техникой, которую, якобы, изобрел его отец — расенган. Я посмотрела на неё и заверила парня, что его отец не был первым. Лавры открытия этой техники принадлежат моему внуку Ашуре. Знаю я об этом из памяти Зецу, он показал мне первую битву Индры и Ашуры, которой был свидетелем. Ашура создавал одновременно пять расенганов, заключённых в оболочку из чакры, и метал получившуюся технику как снаряд. Наруто приуныл, но быстро загорелся идеей повторить и превзойти.       Определили его стихийные предрасположенности. Это оказались ветер и огонь. Первый перешёл по наследству от отца, а второй достался от Кьюби. У Хинаты, раньше, была лишь вода, но теперь она, как и я, способна на управление всеми пятью стихиями, чему и учится. Когда она поглотит моего сородича, сможет как и я комбинировать стихии по своему разумению. Наруто же я подала идею подачи стихийной чакры в расенган, дабы увеличить мощь техники и добавить ей определенную особенность. Всё это шло параллельно с медитациями и способами достижения режима мудреца под руководством жаб. Повезло, что он стал умнее и усидчивее, а также умеет использовать теневых клонов. С ними его обучение проходило быстрее. На исходе второго месяца по времени реального мира, он смог добавить стихийную чакру в расенган и достиг начального режима мудреца.       Достижение значимое, как по мне. К сожалению, с расенганом возникла проблема. Он так и не научился метать расенганы и создавать подобие техники Ашуры. А добавление стихий превратило технику в обоюдоострый клинок. Стихия ветра на том же клеточном уровне разрушает его тело, а огонь и сжигает. Если бы не регенерация, его руку бы невозможно было восстановить.       Тут то и поможет союз с Лисом. Для этой цели я прошла во внутренний мир Наруто вместе с ним. Тут было очень уютно, как по мне. Не знаю, каким это место было раньше под влиянием закладок, но теперь это точная копия Узушио. Масштаб увеличен, а на центральной площади огромная клетка с Лисом. Тот, как нас увидел, весь сжался, но не скулил, а рычал. Будто загнанный в угол зверь, а такие в разы опаснее. Посмотрев его ауру, я была удивлена.        — Как твоё имя?        — Кур-р-рама.        — Рада, наконец, встретиться лично, внучка.        — Внучка?! — ошалел Наруто.        — Ну да. Хагоромо, мой сын, разделил десятихвостого, что был частью меня, на девятерых хвостатых зверей. А после нарёк своими детьми. Так что внучка.        — Да нет, я не о том! Это то как раз понятно! Как Лис может быть девочкой?! У него голос этот… Суровый…        — Особенности формы? — спросила у Лиса.        — Да…        — И зачем же прячешься от своего джинчурики?        — Я не прячусь!        — А цвет ауры сейчас об обратном говорит.        — А… Ой, всё! — реакция Курамы меня рассмешила. Вот уж не ожидала, на самом деле, такого.        — Я немного запутался… — Лицо Наруто выражало полнейшую обреченность что-либо понять.        — Эх, дети. — Сетую как старуха. Рано мне еще! — Нравишься ты ей, да только природная вредность и старые обиды не дают ей в этом признаться. Люди сильно досадили ей, принесли много боли, и ненависть к ним ей даже не нужно разжигать. Но ты другое дело. Возможно, тут дело в твоей матери, не могу сказать. Но факт есть факт — ты ей нравишься, и ненависть к тебе ей приходится разжигать искусственно.        — Это шутка?        — Похоже, что я шучу? Подожди тут.              Я вышла из его внутреннего мира, и пошла за Хинатой. Жена была дома, готовила. Я, невольно, засмотрелась на нее. Она была сейчас такой домашней, довольной. Округлый животик, скрытый под маечкой и фартуком, шортики, в руках половник, которым она мешает суп, при этом пританцовывает и напевает под нос. Я не сдерживала наползающую на лицо улыбку. прислонившись к косяку двери, я наблюдала за своей Хинатой, боясь спугнуть этот момент. Сейчас я хотела ее совсем по другому. Не секс, нет, даже не любовью заняться. Я хотела совсем другого. Подойдя, обняла ее со спины, вдохнула аромат ее волос, заплетенных в высокий хвост, и, положив голову на плечо, нежно прошептала:        — Я дома, любимая.        — С возвращением. — Видимо, у нас было одинаковое настроение. Мы хотели насладиться этим семейным моментом, ощутить эту идиллию. Мы семья, и это так приятно осознавать. Она моя, а я ее.        — Я очень соскучилась по тебе.        — Я тоже. Без тебя тут одиноко. Но я знаю, что ты никуда не исчезнешь, и вернешься ко мне.        — Пахнет вкусно.        — Ты ведь тоже чувствуешь это?        — Семейное единение?        — Наверное, так и правда правильно это назвать. Сейчас я хочу тебя не физически, а духовно.        — И это взаимно, душа моя.              Мы ощутили это. Не просто наша чакра, сами наши души начали сплетаться, образуя крепкую связь. Мы активировали бьякуган одновременно, и смогли во всех красках рассмотреть этот изумительный процесс. Это было выше чакры, или иной энергии. Это была сила наших душ, что тянулись друг к другу. Теперь я не боялась смерти, как и она. Я много думала о нашем конце. Он наступит не скоро, но нельзя исключать случай. Я боялась умереть, либо увидеть ее смерть. Ведь тогда я бы потеряла ее навсегда. Ее душа была бы очищена от прошлого воплощения, и переродилась в совсем ином месте, ином теле, и полностью забыла меня. Но теперь нам это не страшно. Мы настолько любим друг друга, и боимся отпускать, настолько зависимы друг от друга, что наши души сами потянулись и сплелись, соединяя нас крепчайшими узами, что не сможет разорвать и сама смерть. Куда бы не последовала одна из нас, другая последует за ней. Сразу или нет, уже не важно. Даже не важно, сразу ли мы встретимся, или придется прожить, перед этим, еще не одну жизнь. Мы встретимся вновь в любом из миров. И даже если мы не вспомним себя нынешних, наши чувства притянут нас друг к дружке, и мы полюбим снова. Отныне мы связаны, покуда существует Мироздание.        — Это прекрасно… — Прошептала она.        — Теперь ты никуда от меня не денешься, и даже смерть не разделит нас.        — Я счастлива, что так привязана к тебе. Не хочу быть где бы то ни было без тебя.        — Чем сильней мы любим друг дружку, чем дольше мы вместе, чем искренне наши чувства — тем сильнее эта духовная связь. И больше шанс на то, что мы родимся в одном и том же мире, а может, и будем помнить нынешних себя.        — Тогда поцелуй меня.        — Синигами-сама, да с удовольствием! — И я нежно накрыла ее губы своими.              Это не страсть, нет. Это любовь. Искренняя, светлая любовь. Да, я лесбиянка, и она тоже. Но теперь наш пол не имеет для нас значение. Сама душа, вот что главное. Ее душа любит мою, а моя — ее. Даже если в следующих мирах мы станем традиционной парой, или парой мужчин, либо старым и молодым человеком — это уже не важно. Отныне, мы любим не человека, а его душу. И это самая чистая любовь, которую только можно желать.        — Наверно, это и есть счастье. — Прошептала она мне в губы.        — Теперь я даже прихода Ооцуцуки не боюсь. Я счастлива, потому что больше никогда тебя не потеряю.        — Я тоже, Кагуя.        — Так. Это самый счастливый момент в моей жизни! — Сквозь слезы произнесла я, Хината тоже тихо плакала. — Но мне нужна твоя помощь.        — Что угодно.              Вскоре мы обе уже были во внутреннем мире Наруто, где Курама и он ругались. Хината с интересом осматривалась, а потом переключила внимание на них, умиляясь. Но тут она что-то почувствовала, и активировала глаза. Я последовала ее примеру, и тихо ахнула. Сейчас, смотря на их ауры, я видела их глубокое, такое пока даже для них, желание. Их души тянулись друг к другу. Как и наши с Хинатой. Я знаю о таком эффекте. Соорумейто, родственные души. Редкое, почти мифическое явление, когда в одном мире рождаются две души, что так близки друг другу, что тянутся навстречу сквозь перерождения. Такие души испытывают самые искренние и светлые чувства друг к другу. Таковые мы с Хинатой, и я думала, что больше этого в этом мире не увижу. Но вот они, еще две родственные души. Они этого еще не понимают, но их уже тянет друг к другу. Курама не может ненавидеть его, как остальной человеческий род, а он не может ненавидеть ее, как убийцу своих родителей. Их ругань — напускное.        — Кагуя…        — Да.        — За этим ты привела меня?        — Нет, я тоже поражена. Изначально, я поняла, что он нравится Кураме, и хотела просить тебя помочь своей способностью, чтобы она перестала заставлять себя его ненавидеть и спокойно смогла принять свои чувства. Но теперь мы просто обязаны им помочь.        — И мы поможем. — Мы пошли к ним.        — Да ну как я должен был понять это, если ты только рычала и грозилась захватить мое тело?! Тем более, с твоим-то нынешним голосом! — Услышали мы слова наруто.        — Да ты и не пытался понять! Забил, как обычно, и продолжил вздыхать по своему красноглазому дружку! Саске то, Саске это… Ты так одержим этим Саске. Может, любишь его?        — Да с чего ты такое взяла?! Он просто идиот, но он мой друг! Я не мог оставить его!        — Милые бранятся — только тешатся.        — Кагуя-сама! — Хором возмутились они.        — Родная.        — Да. — Хината улыбнулась, и подошла к ним. Ее глаза были активны, потому и сила способности возросла. — Успокойтесь, пожалуйста. Не надо вам ругаться. Можно ведь поговорить спокойно, так и друг друга вы лучше узнаете.              Она оказывала на них тонкое воздействие, нейтрализуя негатив. Вернее, она впитывала этот негатив, и в ее очаге он становился нейтральным, смешиваясь с ее чакрой и усиливая ее. Прекрасная способность, что очень ей подходит. Двое успокоились, выдохнули, и спокойно взглянули друг на друга. негатив более не сдерживал их души, и они начали тянуться друг к другу. Пока слабо, неуверенно, но тянулись. И в наших с Хинатой силах помочь им притянуться уже сейчас.        — Наверное, ты очень красивая, Курама.        — Спасибо. Ты тоже симпатичный. Не то, чтобы ты мне прям нравился…        — Ха-ха-ха. Никогда бы не подумал, что увижу тебя смущенной.        — З-заткнись! — Это была вспышка смущения, а не негатива, а сила Хинаты продолжала их успокаивать. Мой черед.        — Курама, ты знаешь что такое «родственные души?        — Я слышала об этом. — Ее голос стал постепенно меняться, становясь более приятным, мелодичным, девичьим. — Это две души, предназначенные друг другу. Они тянутся друг к другу, кем бы ни были. Мужчины, женщины, животные — не важно. Если такие души встретятся, и сойдутся — они станут самыми счастливыми в мире. А если их связь достаточно укрепится — то даже смерть их не разделит.        — Ты права. Мы с Хинатой — яркий тому пример. Мы на столько любим друг друга, что наши души уже образовали связь. Теперь мы встретимся в любом мире, в котором родимся вновь, и смерть нам более не страшна. Мы сейчас так счастливы, что и словами не передать. — Я спокойно подошла, и нежно поцеловала жену. Мы не смущались, и целовались у них на глазах. — Это самое прекрасное, что мы испытывали. И мы хотим вам помочь.        — Помочь? — Наруто догадался, но ему тяжело еще было это признать.        — Вы с ней — соорумейто. Ваши души уже тянутся друг к другу, стремятся сойтись, обрести счастье. Я привела Хинату, чтобы она успокоила вас. Вы слишком упрямы, чтобы обойтись без помощи. Теперь же просто посмотрите друг на друга, отриньте старые обиды, чувствуйте! Курама, забудь свою ненависть к людям. наруто, не смотри на нее, как на зверо-демона. Это все не важно. Важны лишь вы, и ваши души.       Они послушались, и взглянули друг на друга. Смотрели они долго, и эмоции на их лицах отражались самые разные. Но нужный эффект достигнут — их ауры стали пылать совсем иными цветами. Нежно-розовый, цвет искренней любви. Наруто подошел к клетке, и положил ладонь на опустившую голову Кураму. Пошел процесс. Обнявшись с женой, мы смотрели на их молчаливый диалог. На то, как их души начинают сплетаться. Эта связь, пока, еще слишком слабая. но если они оба приложат усилия — она окрепнет.        — Удивительно… — Прошептала Курама.        — Невероятно… — Так же прошептал Наруто. — Я понял, о чем вы говорили. И это и правда прекрасно. ощущение, будто я знаю ее всю жизнь, будто она единственная, кто предназначен мне судьбой.        — Я чувствую то же самое. Смотря на тебя, моя ненависть отступает.        — Родственные души не способны на обман и предательство. Лишь на любовь и заботу. И не важно, что он человек, а ты — демон-лис. Важны ваши чувства, ваши души.        — Наруто…        — Курама…        — Кагуя-сама, у меня к вам огромная просьба. — Обратилась ко мне лисица.        — Да?        — Прошу Вас, даруйте мне тело. Это слишком прекрасно, чтобы продолжать ненавидеть. Я хочу быть с ним, всегда, и не только в его сознании, но и физически.        — Я тоже прошу Вас, Кагуя-сама.        — Я сделаю это. Но не просто так.        — Что угодно! — ответили они слаженно, как единое целое. Быстрое развитие событий меня не смутило, ведь таковы родственные души. Если не препятствовать, если отдаться их порыву, то все произойдет быстро. Главная особенность такой связи — они не перегорят. Что бы не случилось, сколько бы лет они не были вместе, они будут любить друг друга также, как и в самые первые свои минуты. И это самое прекрасное.        — Вы возродите клан Узумаки, и возглавите его. Наравне с Хьюга, Учиха и Сенджу, вы будете вассальны мне и Хинате, как Ооцуцуки, а после и нашим потомкам.        — Согласны. — Снова последовал синхронный ответ.        — Тогда, у нас будет время этим заняться. Но теперь для вас настает самый сложный момент.        — Печать. — Поняла Курама.        — Да. Если просто ее снять — ты убьешь его. Тут нужно совсем другое. Но теперь вам будет проще это сделать. А предохранитель вам поможет.        — Предохранитель? — Не понял Наруто.        — Пришло время знакомства с родителями.              Я уже успела осмотреть печать, и кое-что поняла. Хоть ее и ставили наспех, но умудрились сделать это качественно. Внутри было два предохранителя, являющих собой слепки чакры. И оба слепка напоминают чакру самого Наруто. Сопоставив факты, я пришла к выводу — его родители оставили часть себя в печати, чтобы помочь сыну, когда придет время. Использовав силу, я вытянула обоих на свет.        — Мы вас оставляем. ты знаешь, где нас искать, Наруто. Там и обсудим вопрос с телом.              И мы вернулись в реальность.        — Кагуя…        — Хината…       Наши желания совпали, и мы слились в поцелуе. Физическое влечение было невероятным. За мгновение я переместила нас в спальню. В следующее мгновение мы уже голые, продолжаем целоваться. Наши напряженные соски трутся друг о друга, усиливая возбуждение. Поддавшись чувствам, мы завалились на постель в той позе, когда наши лица напротив кисок. Мои волосы пришли в движение, оплетая Хинату. Нежно обхватили животик и набухшие груди, а также раздвинули ножки. Себе я тоже помогла волосами, и мы впились в киски, доставляя друг дружке море удовольствия. Наши язычки порхали, лаская нижние губки, проникали внутрь, слизывая сок. И вскоре, мы одновременно кончили, обильно. Вид Хинаты в моем семени возбудил снова, как и ее возбудило мое лицо, покрытое ее соком. облизнувшись, я волосами перевернула ее, и пристроилась своими бедрами к ее. Комнату наполнили сексуальные, хлюпающие звуки, и наши громкие, не сдерживаемые стоны. Мы терлись нашими кисками, получая море наслаждения. Образовавшаяся связь усиливала эффект, и мы вновь испытали оргазм. Мое семя вновь стало наполнять лоно Хинаты, вызывая у нее судороги наслаждения. Когда же она снова показала свое самое сексуальное личико, закатив глаза и высунув язычок — я начала тереться с утроенной силой. Мои волосы ласкали ее груди и гладили животик, излишки семени усиливали хлюпанье.       Это была наша самая долгая любовь, начавшаяся вечером одного дня, и закончившаяся вечером другого. Покрытые соками, мы лежали обнявшись, и нежно целовались. Наша связь стала еще прочнее, а чувства еще больше. Во мне проснулось нетерпение. Я стала мечтать о том самом дне, когда именно Хината возьмет меня, и сделает матерью своего ребенка. Судя по блеску в ее глазах, ее желание идентично, и та же сильно. Я нашла свое тихое счастье. Осталось лишь устранить помехи, что хотят его у меня отобрать. Ооцуцуки будут уничтожены, как и все, кто решит разрушить наше счастье!