Смотри мне в глаза

Как вы думаете, что случилось утром следующего дня? Антон встал пораньше, умылся, оделся и стал ждать преподавателя? Как бы не так. Милый юноша безбожно проспал, вследствие чего был разбужен в 8:30 ведром воды в лицо. Холодной воды. Судорожно открыв глаза и вскочив, он увидел нависающего над ним Арсения Сергеевича, по лицу которого было понятно всё, что он думает о ранних подъёмах, нерадивых учениках и Антоне в частности. Шастун подлетел мгновенно. Ему было невероятно стыдно, что в почти первый день знакомства он так опозорился. «Как недееспособный, блин», — сокрушался парень, вбегая в ванную, дабы хоть как-то привести себя в порядок. Махнув рукой на беспорядок на голове, он вылетел ко входу в Академию, готовя новую порцию извинений перед своим новоиспеченным «другом». — Ну что, рассказывай, как жизнь? Как тебе в Академии? — Арсений Сергеевич ввёл юного собеседника в затруднительное положение сразу же. «Почему он не ругается? Это такой метод «хороший полицейский–злой полицейский», где за обоих будет играть он сам? Что отвечать? Ааа!» Паникующий Антон – смешная картина. Ну, как минимум, Основатель думал именно так. Насмеявшись вдоволь, он аккуратно взял Антона под локоть и повёл вдоль здания. Они говорили очень долго. Точнее, говорил в основном старший, а Шаст слушал и разглядывал преподавателя. За довольно долгое время пребывания в Академии он уже понял, что все здесь носят одежду своего цвета. Все кураторы и преподаватели были когда-то учениками и распределились на факультет. Не носить «форму» для них было оскорблением собственного достоинства. Почему же тогда самый главный человек здесь был в костюме? Да, в самом настоящем, с идеально выглаженной рубашкой и галстуком-бабочкой. А в ответ на вопрос, не из восемнадцатого ли века, случаем, этот костюм, мужчина лишь загадочно улыбнулся и пошёл дальше. Надо признать, что он был красив. Чертовски красив. Антон заметил это сразу и даже немножко разочаровался: обычно его называли самым красивым молодым человеком из всех знакомых, но рядом с Ним… Высокий (но не выше самого Шастуна, ха-ха, лох), с красивой фигурой, которую только подчеркивал его стиль; с невероятными голубыми глазами, которые будто лучились какой-то добротой… — Арсений Сергеевич, а Вы… — начал свой вопрос парень, но был перебит: — Давай просто «Арс»? Я же твой «друг и помощник», зачем формальности? — ох, как же это было приятно слышать… — Так вот, Арс, скажи, пожалуйста, почему я не решаю чьи-то проблемы, а вы не стоите надо мной и не советуете, как будет лучше? Почему мы просто гуляем? — Ох, а тебе не нравится? Я просто подумал, что так будет лучше… У меня была идея заниматься через день: день «решать проблемы», как ты это называешь, а день посвящать другому. Но, если ты против, то, конечно, можно заниматься ежедневно. — Нет-нет, не нужно, я просто спросил! Прогулка прекрасна, Вы тоже,— на этих словах Антон опомнился и покраснел, как маленький. — Спасибо за комплимент, — с серьёзным видом ответил Арсений и подвёл юношу ко входу. — Хорошего дня тебе, Тоша. И не дав «Тоше» возможности возмутиться такому пренебрежительному названию себя любимого, он ушёл в неизвестном направлении. «Ну и ладно. Завтра ему скажу, чтобы так меня не называл», — подумал Шастун по дороге в комнату. Там он застал Иру. — Привет, солнце! — парень поднял её на руки. — Чего сегодня так рано? — Не знаю, Стас просто добрый, почему-то и отпустил. Теперь у нас есть лишние пару часиков! Чем займёмся? И ребята шутили, смеялись, кидались подушками, радовались, в общем. Что с них взять: влюблены. Занятия шли хорошо. Антон начал помогать идти по жизни подростку, который прошёл через какой-то ужас в детстве, а теперь у него в мыслях было только выпить и вскрыться. Какой ужас… Но он очень старался помочь этому несчастному, а когда в его жизни появился взрослый человек, который стал за ним ухаживать и пытаться спасти… Как же Шаст был рад, сложно представить. Интересно, что Арсений Сергеевич никак не мешал подопечному выбирать судьбу мальчика. Не мешал, но и не помогал. Смотрел со стороны и улыбался, как будто все и так предрешено. Но Антон – парень самостоятельный, «сам справлюсь, идите все лесом» – его девиз. И он чудесно справлялся. В дни отдыха они с Арсом гуляли. Антон рассказывал о себе, Арсений – об Академии и всех в ней. Конечно, юный слушатель видел, а точнее, слышал, что преподаватель ничего не рассказывает о себе, но понимал, что это вряд ли случайно, и докапываться будет крайне не красиво. Да и нравился ему этот образ его «друга» – этакий граф, сошедший со страниц книги. Вот только ручки дамам не целует. Его вообще рядом с дамами никто не видел. Хотя немудрено: его вообще мало кто видел. — Жук жужжит! — сообщил довольный Арсений Сергеевич и даже подпрыгнул от радости за хорошо продуманную фразочку. Это была любимая игра Основателя: они с Антоном должны были говорить фразы из слов, начинающихся исключительно на одну букву. Буквой Антона была «л», и он жестко тупил. Они уже почти дошли до входа в Академию, сейчас разойдутся, а он так ничего особо и не сказал. Вместо заветных фраз ему в голову пришёл вопрос, который он непроизвольно произнёс вслух: — Арсений, а мы же теперь друзья? Прямо настоящие?.. — парню сейчас же стало очень стыдно. Он что, маленький, такое спрашивать? Да и вообще, наверняка его куратор о таком даже не задумывался, взрослый человек, как никак! — Ты ещё спрашиваешь?! Разумеется! — прозвучал радостный ответ. Антона отпустило и мысль, наконец, пришла: — Лизните Лайку! — прокричал ученик, влетая в корпус. — Лизните Лайку! — орал он, бегая по коридорам и лестницам. — Лизните Лайку! Нельзя сказать, что Ира терпеть не могла Арсения. Они не были знакомы лично, так что Основателя девушка знала лишь со слов своего молодого человека. Да и не могла она открыто критиковать первого человека в Академии. — Я, все-таки, Белая, мы такое не говорим, — говорила она, гордо задирая миниатюрный носик. Но он ей не нравился. Чем? А мы-то откуда знаем? Сами у неё спросите. Но она постоянно пыталась мягко объяснить Антону, что нормальные взрослые мужчины не проводят столько времени со своими учениками, не устраивают им прогулки раз в два дня, не называют их «друзьями». Что ему просто что-то надо, он преследует свои цели. — И это я ей ещё про «Тошу» не рассказал, — вздыхал несчастный Шастун, безвольно кивая головой в ответ на все попытки его девушки достучаться до него. И действительно, «Тошей» Антона никто не называл, в голову просто не приходило. Ира пыталась, конечно, но парень решил, что это звучит глупо и, кхм-кхм, настоятельно порекомендовал так к себе не обращаться. Но из уст Арса это звучало так… По-домашнему? Мило? Добро? Наверное, всё вместе. Антон таял, когда слышал: «Ой, Тоша, ты сегодня рано! Ну давай, заходи, тут твой подопечный опять не пойми что творит: сбежать из дома своего друга хочет!», и что это придавало ему сил, хотелось сразу же сделать что-нибудь, особенно обнять своего «друга», например… — Так, ну нет, что за фу! — одернул себя Антон и приблизился к экрану выбора действий бедного парня из Питера, который никак не хотел пить подаренное ванильное «Чудо», называл руколу «русколой» и все порывался выкинуть очередную глупость. Катя и Дима были чудесной парой. И Антон отлично понимал Иру, которая им слегка завидовала. Действительно, Антон остался единственным из всей параллели, кто ещё не был распределён. А девушке хотелось гордиться парнем, который, как и она, попал в Белую половину Академии. Они даже иногда ссорилось, потому что Антон не прекращал общения с Серёжей Матвиенко, который был Чёрным, но, тем не менее, очень нравится Шастуну, чем наводил того на мысль, что Чёрные — неплохие. Это не разделение на «добро–зло», здесь что-то другое. А Ирина была уверена, что смысл именно в этом, раз уж она попала к Белым! И она действительно была добра. Но её молодому человеку резали уши её рассуждения о том, что все Чёрные – плохие. Однажды в пылу ссоры он сказал: — И что же, Арсений Сергеевич тоже плохой?! Он ходит и в чёрном, и в белом, то есть, по твоей логике, он тоже не является хорошим?! — Да! Он вообще никто! Я не хотела это говорить, но ты сам напросился! Посмотри на него: никто с ним не знаком, нигде он не появляется, ходит не пойми в чём… Он – вообще последний, кого здесь надо считать «хорошим»! Антон вылетел из комнаты, тяжело дыша. За небольшое время, которое они были знакомы с Основателем, парень успел привязаться к мужчине. С ним он всегда мог быть собой, они могли говорить на любые темы. Разумеется, иногда были не согласны друг с другом, но всегда находили выход, договаривались. Рядом с ним Шастун чувствовал себя нужным. А это было ему так необходимо…. Ноги сами принесли Шаста к месту, где они обычно сидели с Арсением, отдыхая от долгих прогулок. Сегодня был день «решения проблем», да и занятия давно кончились, так что преподавателя сюда привести ничто не могло. Юноша сидел и размышлял о том, что вообще происходит в его жизни. Он только что поругался с соулмейтом. А главное, из-за чего? Из-за обычного преподавателя, для которого Антон, скорее всего, почти никто… Вдруг парень испугался. Он остановил ход своих мыслей и вернулся на шаг назад: — Поругался со своим соулмейтом». С каких пор я называю её просто соулмейтом? Ира – моя девушка, моя любимая, почему я назвал ее просто данным, а не своим выбором?! Что произошло? Из предпанического состояния его вывел человек, который просто не мог не появиться на этом месте. — Привет, Тош, о чем думаешь? — Опять Вы?! Да отстаньте от меня! Я из-за Вас поругался с девушкой! Я не знаю, что со мной происходит, а тут Вы со своим «Тоша, ты как». Достали, уйдите! — закричал парень. — Извини, — коротко ответил Основатель и ушёл. Действительно ушёл. Через полчаса в комнате Антона лежало письмо от руководства Академии, в котором было кратко написано, что занятий в этом месяце у учащегося Шастуна больше не будет. — Я сам всё испортил. Сам. Я оттолкнул человека, без которого не смогу. Господи, что я вообще делаю?! Антон стоял у кабинета Павла Алексеевича второй раз в жизни. Вот только теперь он боялся. Боялся, что ректор поймёт, какой он, Антон, дурак. — Извините, можно? — получив утвердительный ответ, парень вздохнул и вошёл. — Мне неделю назад пришло письмо о том, что я отстранён от занятий… — начал юноша. — Да, я знаю. Сам тебе его и отправил – подтвердил руководитель учебного процесса. — Так вот, я хотел спросить, где можно найти Арсения Сергеевича? Я думаю, у нас случилось небольшое недопонимание… — Антон был уверен, что Арс рассказал ректору об их конфликте. Это было очевидно, ведь сколько бы Арсений не говорил, что они «друзья», Антон всегда напоминал себе, что это просто такое название. И сейчас Арсений, разумеется, поступит, как настоящий педагог, а не как друг: расскажет Павлу Алексеевичу об Антоне, об их ссоре, заставит Антона идти на отработки… Ну, как иначе. А вот так иначе: — Недопонимание? Оч-чень интересно — поднял брови преподаватель. — Арсений Сергеевич не упоминал ничего такого… Но, думаю, это Ваше с ним дело. Найти его никак нельзя. Я попробую передать ему, что Вы, Шастун, его искали, но он уже давно выпал из общения, не уверен, прочитает ли он мое послание. Если это всё, то можете идти, я слегка занят. — Да-да, конечно, — пробормотал всё ещё не отошедший от услышанной информации парень и скрылся за дверью. Арс не рассказал о ссоре? Он действительно поставил отношения с Антоном выше, чем педагогические взгляды? То есть Антон ему нужен? Шаст почувствовал себя ещё более виноватым: — Господи, какой же я идиот… — Молодой человек, смотрите, куда идёте, пожалуйста! — Да, извините… — уже начал оправдываться как всегда неуклюжий студент, как вдруг… Неужели не показалось? Этот голос, голос, который он узнает из тысячи! — Арсений Сергеевич! — а в следующее мгновение произошло нечто странное: Антон просто бросился на преподавателя, обхватил его руками и не хотел отпускать. — Простите меня, Арсений… То есть Арс. Простите! Я так виноват, я не хотел нагрубить, я боялся, что Вы меня бросили, я боялся, что… — голос парня срывался, он плакал. Плакал в объятиях своего учителя, своего друга. Плакал и был счастлив. Наконец-то они снова вместе. Конечно, Арсений его простил. Но ничто не проходит бесследно. Шастун стал замечать, что они будто отдаляются друг от друга. Никакого холода со стороны Арсения не появилось, нет. Но он… не сближался. Дней пять спустя Антон понял, что так не может продолжаться. Это неправильно, ему слишком тяжело. На занятие (а в тот день это была, к большому счастью, прогулка) он пришёл с одним вопросом: — Арсений Сергеевич, что с Вами происходит? Антон ожидал разных вариантов развития событий. Что собеседник просто откажется отвечать, что начнёт делать вид, что не понимает, о чем ученик говорит… Но все было проще. — Тоша, ты же умный, ты должен понимать. Люди не срываются просто так. В порыве гнева нельзя соврать, можно сказать лишь то, что хотел сказать, но не мог себе позволить. Ты прав, я зря привязал тебя к себе. Тебе будет лучше с Димой, Катей, Серёжей, Ирой… Такая, кстати, милая девушка. Мне нравится. Шаста как водой окатило: — Вы правы, я думал об этом. Но понял, что это не так. Мне с ними не лучше. Я не могу без них – да, не могу. Но без Вас я тоже не могу. И знаете, меня это вполне устраивает. Не решайте, пожалуйста, за меня, что мне на пользу, а что нет. Вы мне очень нужны. Давайте, пожалуйста, дружить? — Да, Тоша. Давай дружить. Мужчина сидел на скамейке, молодой человек лежал головой у него на коленях и размышлял. — Вот скажите, Арсений, почему Белые – хорошие, а Чёрные – плохие? Как вообще люди живут с осознанием того, что они… плохие? — Хм, дай-ка подумать. А ты никогда не вспоминал в компании Серёжи Матвиенко, что он «плохой», как ты говоришь? Нет, Антон, это не разделение на плохих и хороших. Не бывает просто плохих и хороших. Да, наши одеяния дают некоторые возможности, но и накладывают обязательства. Но они не определяют человека. — А в чем тогда разница? — Знаешь, а ты ведь первый, кто меня об этом спросил. Люди додумывают, что хотят, но никто ещё не догадался спросить меня… Если тебе действительно интересно, то мне кажется, что Белые – те, кто пожертвуют собой и близкими ради всего мира. А Чёрные – те, кто пожертвуют всем миром ради своих близких. Понимаешь? — Не очень, — честно признался Антон. — Но я постараюсь понять. Ненадолго они замолчали. — Так вот, что произошло в тот день. Тебе кто-то сказал, что если ты не Белый, то ты плохой? — догадался Арс. — Почти, — Антон на секунду задумался. — Она сказала, что Вы плохой. Я рассказал ей, что Вы, ну, не носите белое и она… Но Вы не подумайте, я не считаю Вас плохим! Вы мне верите? — Антон даже приподнял голову с колен преподавателя, чтобы заглянуть ему в глаза. — Конечно верю, что ты. Значит, Ира?.. Ох, Ира-Ира… Может, она и права. Может, я и плохой. Но что уж поделать, Тоша, ничего исправить уже нельзя. — Не надо исправлять. Вы и так самый лучший. И это даже не преувеличение. Самый-самый лучший.