Тьма

Конечно же, их истинные вернулись в тот момент, когда он и Инупи перешли грань горизонтальных отношений. Вот не было видно ни Майки, ни Коконои в течение нескольких лет и тут стоило Дракену переспать с Инуи, тех принесло каким-то ветром. Голова раскалывалась, прикованные к спинке кровати руки начинали затекать. Кен пошевелил пальцами, разгоняя кровь по сосудам. Помещение в скудном розовом свете заходящего солнца выглядело как заброшенная квартира. Его затылок и шею обдавало прохладным ветерком: окно было открыто или же разбито за его спиной. - Проснулся, да? - голос Майки было не узнать. - Блудливый альфа. Он приходит с той же стороны, где находится окно. Сидел на подоконнике все это время, ожидая его пробуждения? - Что с Инупи? - альфа ощупывает металл своих оков, проверяя на прочность. - Коконои сам разберётся со своей пошедшей по рукам омегой, - Сано подходит ближе, наклоняя голову на бок, рассматривая свою пару, - он волен наказать его как пожелает. Рабочий комбинезон Рюгуджи наполовину снят, привычная майка тоже отсутствовала. Майки забирается на скрипящую кровать, оседлав бедра альфы и уперевшись руками в пресс. В глазах у омеги не отражаются никаких чувств и эмоций, там разлилась чернильная мгла, поглощающая всё на своём пути и тени, залёгшие под глазами стали только гуще. - Мое наказание быть использованным как секс-игрушка для тебя? - Рюгуджи фыркает, закатывая глаза. - Нашёл чем напугать. - Неужели Кен-чин думает, что я пришёл к нему на свидание, ничего не придумав? - Сано хмурится, а после странно усмехается. - Значит, он плохо меня знает, - протягивает он, насмехаясь. Из кармана брюк омега достает ампулу с чуть мутноватой жидкостью внутри и немного взбалтывает её. От созерцания этого Дракена отвлекает стон Инупи за стеной, и он дёргает руками, пытаясь порвать метал вокруг запястий. Однако его внимание привлекает обратно жесткая хватка на собственном члене через тонкую ткань нижнего белья, и он переводит взгляд на свою пару. - Куда-то собрался, Кен-чин? - если взглядом можно было убивать, то он точно был мёртв. Теперь ампула зажата между губами, а сам Майки руками разрывает чужое бельё. Его любовник не возбуждён, но это поправимо. - Кажется из нас двоих никто не рад встрече с тобой, - острит альфа, показывая свои клыки. Тихий «чпок» звучит в воцарившейся тишине подобно выстрелу. Безымянная жидкость выливается на пах Рюгуджи, пустая ампула летит куда-то под кровать. Белые пряди закрывают глаза Манджиро, когда он чуть нагибается и начинает размазывать чуть мерцающие в тусклом свете вещество по низу живота своего альфы, не забывая о самом главном. Кровать тихо скрипит, когда омега чуть перемещает свой вес. - Интересный факт: альфы испытывают неудобство и боль, когда завязывают свои узлы вне тёплого тела любовника, - палец касается головки члена, - бедняжки. Но Кен-чин никогда через подобное не проходил, у него всегда был я, но ему показалось этого мало. Какая досада. Тело, хочет того Дракен или нет, начинает реагировать на умелые прикосновения. Оно голодало по прикосновению этих рук и теперь тянулось к ним, невзирая на чувства своего хозяина. Истинность невозможно отменить или выкинуть, отказаться. Это притяжение всегда будет, до самой смерти. Неразрывная проклятая связь между двумя. Хотят они того или нет. Руки умело скользят во всей длине, возбуждая и даря наслаждение. То ли это потому что они друг друга долго не касались, то ли из-за наркотика, но возбуждение нахлынывает на тело сильнее и быстрее обычного, подобно цунами. Это позор считает Дракен, видя своего полностью вставшего дружка. Сано же напротив прищёлкивает языком, будто бы в неверии, будто бы забыл насколько огромно достоинство его предназначенного судьбой и дрязняще прикасается языком к выступающей вене, надавливая и проводя по ней мокрую дорожку. От начала и до конца, поддразнивая чувствительную головку органа. Сжать пальцы в кулаки недостаточно, ибо шумный выдох все равно покидает рот бывшего заместителя лидера Свастонов. Это безумно приятно, сколько бы пленник не отрицал. Майки его реакция нравится, вон как усилил напор. Когда омега замечает, что узел начинает набухать, он прекращает свои действия и принимается обводить языком контуры кубиков пресса, что абсолютно не мешает узлу и дальше становится больше, кажется, даже наоборот. Кожа приятно горит там, где к ней прикоснулся чужой язык, оставляя влажный след после себя. Воздух в комнате кажется обжигающим, его трудно глотать и его катастрофически не хватает в лёгких. Как долго Рюгуджи не может сделать нормальный вдох не известно. Звук открывающейся жестяной банке слегка отрезвляет от возбуждающего морока, но нехватка кислорода остаётся. Прикосновение давно знакомых губ к своим собственным - приятно. Ощущение прохлады содовой со вкусом дыни во рту вызывает ностальгию по безвозвратно ушедшим временам. Манджиро ребячливый, яркий и постоянно засыпающий после еды. Несгибаемый на поле боя, прощающий и добрый. Куда же пропало это всё? Нынешний Майки - пустота, вымазанная черными чернилами. Глухое болото, губящее, поглощающее тебя целиком, без надежды на спасение. Это опасность, следующая по пятам. Болезненное ощущение в полностью набухшем узле вырывает его из размышлений. Его омега вновь усаживается на его бедра и прикасается пальцем к набухшей части члена. - Я и забыл, насколько он огромен, - говорит он, облизывая губы, - теперь вот вспомнил. Как ощущения? Как и говорилось ранее не быть в теле любовника альфе с набухшим узлом - больно. Он не может кончить и ощущает, что его член вот-вот разорвётся. Кен дергает наручники, стараясь освободиться и достать свою пару, но ничего не получается. Места на запястьях, где содрана кожа, горят, но это ничто по сравнению с тем, что ощущается внизу живота. Его будто бы окатили лавой. Инупи за стеной стонет, но этот стон точно не боли. Коконои видимо обошёлся мягче со своим истинным, просто напомнив кому тот принадлежит. Теплые ладони окутывающие его узел облегчают боль и Дракен может чувствовать как его сперма продвигается дальше, чтобы вылиться наружу. Но этого не происходит, ибо Майки убирает ладони. Боль возвращается с удвоенной силой. Альфа рычит и закусывает губу, да так что та начинает кровоточить. Мышцы всего тела напряжены до такой степени, что кажется, сейчас лопнут, их начинает сводить судорогами. Руки возвращаются на место, слегка сдавливая и расслабляясь, повторяя это несколько раз, досуха выдаивая, и Рюгуджи давится воздухом от облегчения, кончая. Сперма пачкает его живот, руки Майки и её настолько много, будто он год держал целибат. Оргазм настолько сильный, что откинувшись на изголовье кровати, Кен не замечает впивающихся в его спину железок. Когда эйфория проходит, он затуманенным взглядом наблюдает за своей парой, облизывающей собственные пальцы и выглядящей довольным положением дел. Сладкий аромат мятного мороженого витающий в воздухе - это подтверждает. Сано поднимается с его бедер, твердо вставая на ноги, а после и на пол, подойдя ближе к лицу любовника, зарывается пальцами в его черные волосы, притягивая чужое лицо ближе к своему. - В следующий раз Кен-чин, - он оставляет лёгкий поцелуй в уголке рта другого парня, - этим не отделаешься. Я оторву твой член и засуну его тебе в задницу или сам тебя выебу. Так что хорошо думай верхней головой стоит ли твой поход налево таких жертв. Резкий удар в лицо ставит жирную точку в их разговоре. *** В следующий раз Кен приходит в сознание свободный от оков. Его рабочая форма полностью на нем, а рядом с ним на кровати лежит банка пива и пачка сигарет. Нижнее бельё в доказательство того, что это не сон отсутствует. Чертов извращенец Майки! - Инупи, - зовёт он другого омегу, - ты там не подох? - Лучше бы сдох, - отвечает хриплый голос, - пошевелиться совершенно не могу. Рюгуджи только вздыхает и открывает банку пива, делая глоток. Холодный ночной воздух пробирался в старую обшарпанную комнату через окно, наполняя ее прохладой после теплого солнечного дня. С безоблачного холста ночного неба на землю проливает свой блеклый свет луна. Спустив ноги на пол, альфа нечаянно пинает пустую банку из-под содовой, та ударяется об стену с характерным звуком. Поморщившись, брюнет отправляется в соседнюю комнату забирать второго страдальца. Им стоит выбираться из этого места, да поскорее.