Тьма

Первым, что видит Инупи просыпаясь от своего наркотического сна это Коконои нависающий над ним. Видеть его после столь долгого времени - странно. Однако инстинкты тянутся к истинному, как бабочка в сумерках к открытому огню. Руки связаны вместе жёстким ремнем, на блондине оставлено из одежды лишь футболка и трусы, настолько тонкие, что едва ли могут нормально что-то скрыть. Сам он лежит на боку, на потёртом, но все ещё хорошем матрасе. - Я смотрю, ты времени зря не теряешь, - Коконои нагибается ближе к его лицу, почти касаясь своими губами щеки, - пока меня нет рядом. В штаны Дракена залез, не подумав о его истинном. А Майки ломало от вашего веселья, ещё хуже, чем меня. Омеги все же эти связи крепче ощущают, а значит и боль предательства умножается. И если он сейчас оторвёт член этому придурку, - Хаджиме кивает в сторону стены, - я его полностью поддержу. За стеной раздаётся скрип кровати и приглушённые голоса. Сейшу пытается прислушаться, только его планы нарушают чужие губы, коснувшиеся метки на шее и он не сдерживается, громко стонет. По его позвоночнику прокатывается электрический импульс, оседая приятным теплом внизу живота. Они слишком давно не были вместе в плане близости, и теперь все прикосновения ощущаются в несколько раз сильнее, острее и приятней. - Вот так, - говорит альфа, улыбаясь, - услаждай мой слух своими стонами. Пальцы Хаджиме проникают под футболку, лаская живот, чувствительную ямку пупка и забираются ниже - под резинку трусов, чтобы накрыть чувствительную плоть. Чуть сжать, вырвав изо рта любовника очередной стон. Альфа тыкается холодным кончиком носа за ухо, потеревшись им об него, и продолжает свои ласки. Дракен с его большим достоинством это хорошо, но притяжение истинных и естественное опьянение разума от ласк - совершенно другое. Сейшу находится в мареве этого опьянения, не ощущая, как из одежды на нем осталась лишь футболка. Смазка начинает выделяться из-за возбуждения, пачкая бёдра. Человек над ним усмехается и меняет их положение: теперь Хаджиме сидит за спиной Инупи, обнимая одной рукой за талию, а вторую просовывая между бедер, в то время как сам Инуи прижат к его груди спиной, голова удобно умещается на плече альфы. Инупи вдыхает аромат своего любовника - запах только что напечатанных книг,и прикрывает глаза. Чувство самосохранения отключается, хотя после измены нужно держать ухо востро, кто знает, что придумает альфа, дабы наказать. Но пальцы, ласкающие его чувствительную плоть слишком хороши, что все связанные трезвые мысли вылетают из головы. Хаджиме прикасается пальцами к нежной коже ануса, размазывая по коже склизкую естественную смазку, и нажимает на него, кончиком пальца проникая внутрь. Это всего лишь поддразнивание, но тело бьёт словно током. Пальцы на ногах поджимаются, а из груди вырывается очередной стон. - Кто-то определённо рад меня видеть, - шепчет Коконои на ухо своему омеге, чуть прикусывая чувствительный хрящ, - я рад. Внутрь требующего ласк тела погружается фаланга за фалангой, даруя приятное растяжение, что теплом оседает в паху. Однако одного пальца внутри категорически мало, нужно больше. - Коко, - шепчет Инуи на выдохе, сквозь ресницы рассматривая родные черты лица, - больше. Альфа над ним усмехается, дразнит чувствительную кожу кончиком второго пальца, но не проникает. Наоборот он перемещает свою другую руку под футболку, лаская пресс и грудь омеги, слегка сжимая сосок. Сейшу выгибается, прося больше контакта, но не получает его. Инстинкты Инуи недовольны тем, что их дразнят, обещая наслаждение, но не дают его. - Я собирался вернуться обратно, - шепчет Хаджиме, утыкаясь носом за ухо, - похитить тебя и увезти подальше. Мы бы наслаждались видом на ночной город из окна пентхауса, с бокалом вина в руке. А после я взял бы тебя у окна, в джакузи и на кровати, вылизав каждый дюйм твоего тела. Связал бы узлом, наполняя полностью. Тебе бы это понравилось? Из-за горячего дыхания на чувствительную кожу за ухом у Сейшу пробегают мурашки по телу и это только из-за этого. Чужие слова не причина этому. - Однако, кто-то был плохим мальчиком, - в голосе альфы сквозит хрипотца, которая услаждает слух омеги, показывая ему что, он все еще интересен своему любовнику, - и заслужил наказания. Инупи чувствует внутри себя второй палец, что мягко ласкает чувствительные стенки и простату и впивается пальцами в собственное бедро, царапая. За стеной слышен очередной скрип старой кровати, но блондину сейчас совсем не до этого. Голову заволакивает полностью туманом удовольствия, и нет ничего главнее, чем погружаться в него. Ощущение клыков на метке одна из самых желаемых вещей, только вот Коконои проводит языком по уху, прикусывая мочку. Ласкает влажным прикосновением плечо, но к метке не приближается - намеренно игнорируя и дрожь нетерпения в теле любовника и его требующий рык. Три пальца ощущается внутри приятнее, рука Хаджиме перемещённая на его плоть - дополнительная благодать. Она мягко скользит от основания к головке, слегка сжимает, даря еще больше ощущений. От четырех пальцев омега требовательно скулит, требуя от любовника близости. Заполнить собой, связать узлом. Блондин пытается игриво укусить альфу за шею, требуя от него действий другого характера, возбудить. Коконои позволяет любовнику все, что тому захочется, однако ни попытка потереться о низ его живота, ни покусывания шеи не возбуждают его. - Можешь продолжать сколько угодно, детка, - фыркает он, забирая выкрашенную в белый цвет длинную прядь за спину, - подавители творят чудеса. - Ублюдок, - шипит Сейшу, пытаясь впиться побольнее, - решил оставить меня в возбужденном состоянии и после слинять?! - Почти, - сознается альфа, - но ты сам виноват. Не стоило прыгать в кровать к другому альфе. Свое наслаждение ты получил в прошлый раз, сейчас же следует расплата за него. Пятый палец внутри это тонкая грань между наслаждением и болью и Инуи не знает, что ощущает больше. Стон Дракена в повисшей тишине кажется особенно громким в небольшом помещении и служит дополнительным электрическим зарядом по позвоночнику. Умелые пальцы любовника продолжают атаковать самые чувствительные места, на теле доводя до оргазма, заставляя испачкать собственным семенем футболку. Однако полноценно получить его не получается из-за отсутствия узла внутри. Организм не понимает, почему его удовлетворили не полностью и по телу омеги проходит сильная судорога. Особенно достаётся низу живота и мышцам бедер. Коконои слизывает чужую сперму с пальцев, наблюдая за страданиями своего истинного. Подтащив его ближе к себе, он прокусывает своими клыками шрам от старой метки, обновляя ее. В нынешнем состоянии для Инупи это действие сродни удару в солнечное сплетение. Он начинает отключаться, когда ощущает чужие губы на своих губах, разделяя поцелуй с привкусом железа на двоих. - Прыгнешь в постель еще к кому-то, и я трахну тебя на глазах у всего Бонтена, - слышит он, перед тем как провалиться во тьму. *** Приходит в себя он уже в одиночестве. На улице уже царила ночь, и холодный лунный свет проникал в комнату через мутное от грязи стекло окна. Его одежда полностью возвращена на место и руки развязаны. Следы от пут остались, расчерчивая светлую кожу запястий. Сил чтобы подняться с чертового матраса совершенно нет - они все съедены спазмами, что он ощущал до этого. Сейчас боль притупилась, и он почти её не ощущает. В кармане его рабочей формы нащупывается блистр с болеутоляющим, в котором отсутствует одна капсула, а рядом с матрасом стоит открытая бутылка минеральной воды, пустая на одну четвертую. Коко заставил принять, пока он находился без сознания? Судя по ощущениям - всё именно так. - Инупи, - зовёт Дракен из другой комнаты, - ты там не подох? - Лучше бы сдох, - отвечает блондин хриплым голосом, пытаясь приподняться, - пошевелиться совершенно не могу. Инуи прикрывает глаза пытаясь сосредоточиться на ощущениях в теле. Но ему приходится их открыть, чтобы взглянуть на появившегося на пороге Дракена. Выглядел альфа помято: с расцветающим синяком на скуле и ободранными запястьями. В его запахе так и сквозило неудовлетворение. Похоже, он не единственный кого оставили неудовлетворённым в назидание за содеянное. При посторонней помощи Инупи все-таки поднимается на ноги, и они вместе покидают старое здание, наслаждаясь ночной прохладой и тишиной. Им стоит о многом подумать. - Уверен, что удовлетворен этим? - спрашивает Коконои, прислонившись спиной к стене, и наблюдая как бывшие пленники покидают стены заброшенного здания. - План Санзу все еще можно воплотить в жизнь. Манджиро сидящий на балконной ограде пожимает плечами, устремив свой ничего не выражающий взгляд в бескрайнее темно-синее небо. - Не знаю, - спустя некоторое время отвечает глава Бонтена. Вибрация телефона отвлекает Коконои от разговора и он, нажав на кнопку, принимает вызов. - Мы закончили, - говорит он собеседнику в динамик, - скоро будем на месте. Сано легко соскальзывает на твердую площадку балкона и первым исчезает внутри темного здания, за ним следует и Хаджиме, бросив последний взгляд на скрывшихся за очередным аварийном домом Дракена и Инупи. Они скоро увидятся вновь.