the nierophant.

- Добро пожаловать, - кивнул второй священник и развернулся к пришедшему. – Итан Уинтерс. Мужчина сделал несколько неторопливых шагов навстречу блондину, незаинтересованно рассматривая гостя. Очевидно, он не понимал, для чего молодого священника прислали сюда. В таком же замешательстве находился и сам Итан – зачем же такому маленькому приходику два священника в одинаковых, предположительно, санах. - Я полагаю, Итан, что произошло, - степенно произнес незнакомец и сделал в воздухе неопределенный жест рукой. – некоторое недоразумение. Очевидно, до Ватикана все еще не дошли уведомления о моем прибытии и переходе к работе в этой провинции. Я посылал их бесчисленное количество раз… Знаете, с этой испанкой нет никакой надежды на надежную работу кого бы то ни было. - Знаю. – Итан устало потер переносицу и покачал головой. – Вы правы. - В таком случае вам следует возвращаться в родные края, как можно скорее, - спокойно констатировал мужчина в перчатках, взглянув на руки беспокойного блондина. Золотое обручальное кольцо красовалось на безымянном пальце, что свидетельствовало о наличии у него семьи. – К своей семье. Вы не придерживаетесь целибата, а значит не метите в монахи. Должно быть, жена была не в восторге от вашей миссионерской деятельности?Она с вами? Видимо, все священнослужители имеют особое умение подмечать в человеке всё до мелочей, и на самое больное, по случаю и без, надавливать. Итан почему-то всегда встречал только таких. И почему-то сам не научился этому, не обрел чудесного свойства. Возможно, для этого нужно намного больше времени. Уинтерс проигнорировал все вопросы и накрыл левую руку правой, закрывая кольцо. В его планы не входили разговоры о Мии с первым встречным в этой дыре. Даже если этот человек имеет определенный сан. - Вы не представились, сэр. –уточнил он, разглядывая стоящего напротив человека. Испещренное шрамами лицо внушало уважение и наталкивало на мысли о войне или геройстве, что тут же вызывало уважение. Впрочем, точно такие же можно получить и в любой уличной драке перочинным ножом или осколком бутылки после попойки. Диссонанс – разве может священник быть таким забулдыгой? Вряд ли. Хотя, он, быть может, пришел к вере точно так же, ка и сам Итан – внезапно. Американец покачал головой, отгоняя ненужные мысли – не суди, да несудимым будешь. - Прошу прощения, я совсем забыл представиться, верно. - местный святой отец натянутоулыбнулся,чуть склонив голову. Было видно, что он не особенно хотел знакомиться, тем не менее, был вынужден это делать. - Меня зовут Карл Гейзенберг. И я рекомендую вам уезжать отсюда. Конечно же, чтобы найти более достойную работенку, чем в этой деревне, Итан. - И не подумаю, - блондин покачал головой, серьезно глядя на священника. – Видите ли, я родом из Америки, а это за океаном и… - Я знаю, - перебил его Карл, поправляя выбивающиеся пряди волос за уши. Этот жест напомнил Итану Мию,поэтому он фыркнул и отвел взгляд куда-то влево, пытаясь рассмотреть убранство церквушки.

«- Ты будешь самой лучшей женой на свете, - молодой человек заглядывает девушке в глаза, мягко ведя по бедру ладонью. – Я за тобой и в огонь, и в воду, ты ведь знаешь? - Твоя кандидатура лучшего на свете мужа звучит намного интереснее, - Мия целует Итана в макушку, и когда волосы вместе с металлическим крестиком падают на лицо американца он смешно жмурит нос, вызывая у девушки улыбку. – Поверь мне, я редко впутываюсь в ситуации с огнем и водой. – Она заправляет шелковистые пряди волос за уши и гладит Уинтерса по щеке. – Лучше давай проведем спокойную жизнь и никогда не умрем?»

- … И я пересек океан, проехал половину Европы, потратил все имевшиеся деньги ради того, чтобы здесь мне дали от ворот поворот? – мужчина потёр виски, избавляясь от тёплого воспоминания. Им больше не было места здесь. - Боюсь, Отец Карл, Господь распоряжается иначе, чем мы с вами желаем. Видимо, это моя судьба – жить и работать здесь.Выходит, отныне это мое пристанище и дом.–Мужчина отметил, как у Гейзенберга дрогнул уголок губы в нечитаемой то ли улыбке, то ли усмешке, что было совершенно неуместно сейчас. - К тому же, вдвоем будет гораздо удобнее проводить таинства, читать проповеди. У вас появится больше свободного времени, я же смогу постепенно втянуться в работу, а не бросаться в дело очертя голову, не имея примера для себя. Местный священник сложил руки подобно Итану, задумавшись. По лицу и взгляду, изучающемучужака было видно, что он думает о чем-то в отношении Уинтерса. Но эти размышления, как и сам Гейзенберг были нечитаемы для Итана. Спустя несколько минут неловкого молчания лицо Карла тронула едва заметная тень какого-то странного удовлетворения, которое обычно можно увидеть на лицах людей, которые принимают заведомо выигрышные решения. - Что ж, я не могу принудить вас покинуть нашу деревню. Ровно, как и не могу устоять перед столь крепкой верой и убеждениями. Что ж, вы правы, лишние руки никогда не бывают, ка бы странно это ни было, лишними. – Наконец согласился местный священник. В конце концов, кто он такой, чтобы не подчиняться приказам Духовенства? –В таком случае я буду рад иметь с вами дело, Отец Итан. - Взаимно, Отец Карл –Итан поклонился, более не стараясь держать зрительного контакта со священником. У последнего во взгляде было что-то пробирающее до костей, очаровательное и ужасающее одновременно, отчего взгляд казался тяжелым, в некотором смысле подчиняющим себе. В приоритете сейчас было рассматривание церкви. Что-то не укладывалось в голове Итана, что-то здесь было не так, как обычно. Непривычно темно внутри, непривычно холодно, как-то неправильно. Конструкция тоже была непривычной для католического храма, и все это больше напоминало просторную пещеру, нежели Дом Божий. Что ж, делать выводы о приходе было рано –возможно, честные жители деревни их последних сил, вскладчину оборудовали этот храм, чтобы не оставлять себя без удовольствия посещать проповеди, молиться и быть участниками таинств. Все может быть. «-Господь наш, Царь Небесный и земной, тоже родился в простых яслях рядом с ослами и овцами, а не в шикарном дворце на золотой кровати.» - Размышлял мужчина, решившись наконец обойти церквушку. - «Так может эта церковь будет ничем не хуже нынешних американских? » Помимо странного расположения и «проектировки», мелкие детали тоже не соответствовали классическому убранству. Распятие висело ровно по центру на стене, к которой прихожане должны были сидеть лицом, но дверцы, за которой скрывалась бы ниша со Святыми Дарами, не было. Кроме того, алтарь находился не в центре, и даже не на заметном месте, а небольшим столиком, укрытым багряной тканью, жался у стены напротив кафедры. А вот кафедра и была примечательнее всего – вместо привычных трех стульев, которые Итан видел дома не единожды, она вмещала в себя пять. Спинка каждого из них была искусно украшена каким-то оттиском. Ради изучения этих узоров священник прошелся к кафедре, не обращая более внимания на остальные странности. По краям – самые низкие стулья. На одном из них, красовался оттиск… Уинтерс сначала даже не понял, что это такое. Как оказалось – русалка. На другом – Солнце и Луна. Перед ними еще по стулу, с головой коня над подковой и с геральдическим цветком под стражей мечей. Центральный стул, как и должно быть, самый высокий. Самое странное – то, что на нем изображено. Младенец с крыльями. «- Странная, все же, интерпретация Серафима. » - Отец Карл, - Итан обернулся, вопросительно глядя на коллегу. Тот, кажется, не двигался, смотря под потолок и размышляя о чем-то своем. – Что это? - Это? – второй мужчина спокойно подошел к Уинтерсу, махнув рукой на стулья. – Кафедра, разумеется. – В ответе едва заметно проскользнула издёвка, дескать, что за глупые вопросы, дружок? – О, вы спрашиваете об эмблемах? Здешние мастера решили увековечить гербы правящих домов на спинках кафедры. А вот этот – пальцы в перчатке коснулись того самого «серафима», и глаза Гейзенберга не по-доброму блеснули, брови дрогнули, смыкаясь к переносице. Тем не менее, выражение лица он тут же вернул на относительно приветливое, расслабленное. Итан мог бы поклясться, что все эти изменения произошли меньше чем за секунду. – Эмблема местного монашеского ордена. Думаю, вам стоит пообщаться с Матерью Мирандой, - Карл усмехнулся, указывая блондину на дверь. – Я думаю, она сможет объяснить вам все намного красочнее и понятнее. Видите ли, я и сам здесь не столь давно проживаю. Идёмте, я провожу вас. О да, Миранда будет рада новому жителю деревни… - У вас есть свой монашеский орден? Женский, как я понял? Гейзенберг не ждал Итана, не отвечал на эти вопросы, молча шагая к выходу. К чему сейчас обременять иностранца, если Матерь все сама сможет доходчиво объяснить?

***

- Скажи мне, скажи мне, милая, - Итан подхватывает Мию на руки против себя, кружит девушку, с любовью наблюдая, как красиво разлетаются ее прекрасные каштановые волосы. – Выйдешь ли ты за меня? Будешь ли со мной в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности? – Мужчина оставляет невесомый поцелуй чуть выше локтя, там, до куда может дотянуться. Он весь – огромное большое горящее сердце; Он весь – отдает себя этой чудесной девушке целиком и полностью; Он весь – любовь к этой прекрасной хрупкой малышке. Мия обхватывает плечи любимого человека обеими руками, звонко смеется, закидывая голову назад. Итан ловит каждое ее движение жадно, любуется тонкой фарфоровой шеей, и держит ее крепко, так крепко, будто боится, что отпустит и навсегда потеряет свой единственный лучик солнца в этой жизни. Он счастлив, она тоже. Это их тихое местечко, маленький Рай в Луизиане. - Дурак, - Мия все еще смеется, шуточно толкая блондина в грудь. – Я же уже говорила, что мне еще рано выходить замуж! Ох, потерпи еще полгода, и мы будем самой счастливой на свете семьёй! У Итана в глазах пляшут черти от осознания такого простого факта – они с Мией скоро будут мужем и женой. Формально она уже носит фамилию Уинтерс, и их общие знакомые никак иначе как `миссис Уинтерс`Мию и не называют. Но это же лишь в узком кругу. Другое дело, когда Мия официально станет его женой, когда он будет засыпать и просыпаться в одной постели с этим ангелом, когда сможет в любое время, вернувшись домой, прижимать ее к себе, чтобы вся-вся на свете боль прошла. Когда у них родится прекрасный ребенок, а лучше два. Полтора года для влюбленных пролетели точно один день. Итан до сих пор не трогал Мию, прекрасно понимая, что эта девушка не ровня тем, с которыми он когда-то проводил ночи напролет. Все его действия были исполнены нежности, боязни сделать любимой больно в любом плане. Иногда, когда их игривое дурачество заходило слишком далеко, Уинтерс по одному слову Мии «нет», точно выдрессированный пёс, останавливался. Адские выдержка и самообладание всегда окупались бесконечной нежностью со стороны Мии, поддержкой, любовью. Все это для Итана намного дороже мимолетного удовольствия. Они оба понимают это так же чётко, как и то, что совсем скоро станет можно совершенно все. А значит игра стоит свеч. - Ты будешь самой лучшей женой на свете, - молодой человек заглядывает девушке в глаза, мягко ведя по бедру ладонью. – Я за тобой и в огонь, и в воду, ты ведь знаешь? - Твоя кандидатура лучшего на свете мужа звучит намного интереснее, - Мия целует Итана в макушку, и когда волосы вместе с металлическим крестиком падают на лицо американца он смешно жмурит нос, вызывая у девушки улыбку. – Поверь мне, я редко впутываюсь в ситуации с огнем и водой. – Она заправляет шелковистые пряди волос за уши и гладит Уинтерса по щеке. – Лучше давай проведем спокойную жизнь и никогда не умрем?

***

Итан почувствовал тревогу только когда они с Карлом отошли от церкви на приличное расстояние. Куда этот мужчина ведет Итана? Для какой цели? Почему он не говорит ничего внятного, только обмолвился словом о какой-то Миранде и теперь ведёт приезжего бедолагу непонятно куда по белому от снега полю? Только сейчас, почти физически ощущая целую гору на своих плечах, до священника дошло, в какой же заднице он оказался. Во всех смыслах. На первых порах, под впечатлением от разъездов, деревни, церкви – он не обратил внимания, как же сильно на самом деле ослаб. Желание заснуть увеличивалось – за последнюю неделю он спал в сумме не больше пяти часов. Стоило опустить голову на подушку – и в голове тут же появлялся образ его Мии, их счастливое прошлое и его несчастное будущее. Кошмары преследовали мужчину где бы он ни был. С тех пор, как он подался в священнослужители, и даже несколько раньше, от дурных снов не спасала ни молитва, ни причастие, ни Распятие над кроватью. Даже ловцы снов, которые продавали заезжие индейцы, не смогли улучшить ситуацию – Итан всегда спал беспокойно. В лучшем случае – час, в худшем – просыпался за пятнадцать минут, задыхаясь в слезах. И теперь, в окружении этих унылых серых людей, отвратительных грязно-серых пейзажей, тоскливой серой церкви с таким же серым с ног до головы священником, Уинтерс почувствовал всю свою беспомощность. Хуже всего в этой ситуации было то, что никогда ни о каком доме в этой чёртовой Румынии он не мог вести никакой речи. Брошенная для красного словца фраза в диалоге с местным Падре теперь резала по сердцу не хуже ножа – это не его дом, он никогда таковым не будет. Его дом похоронен вместе со всем прошлым за тысячи миль в Америке, а здесь, скорее, место добровольной ссылки. Блондин остановился, сжимая ручку чемодана до побеления костяшек. Слезы начинали душить под бесконечный монотонный хруст снега, но Уинтерс стоически держался, выравнивая дыхание простецкой техникой, которой его некогда научила жена. - Ну что вы, отец Итан, - Карл обернулся, блеснув черными окулярами очков, которые надел по дороге ссылаясь на «больные глаза». Он улыбался, пока совсем рядом Итан едва не разрывался в истерике, и это возмутило американца. – Разве священнику идет ныть, словно девчонке? Вы ведь идейный вдохновитель, пастор, ведущий толпу учитель. Ведите себя достойно, брат мой. - Отец Карл! – Возмущенно воскликнул Итан. В горле застряли все обидные слова, которые он только знал, но профессиональная этика не позволила произнести их вслух. Да и гнев – это серьезный грех. – Куда мы идем, в конце концов? Неужели у вас есть еще одна церковь женского монашеского ордена? Уинтерс огляделся, возвращая блестящий от слез взор на другого священника - обреченный, вопрошающий, и в то же время такой пустой. - Что вы, нет. Мы... Скажем так, я веду вас к жилищу Миранды. Как я уже говорил, вам стоит переговорить с ней с глазу на глаз, она поможет вам обрести дом, вы сможете обсудить детали службы в церкви, приход, и просто познакомиться. Она будет очень рада. Со стороны леса раздался шум - вроде лай, вроде вой. Что-то непонятное и такое примитивное, что у Итана, который был на нервах, засосало под ложечкой. Как, казалось бы, обыкновенные дикие животные, коих в обширном лесу, окружающем деревню, должно жить немало, могут напугать за мгновение неподготовленного человека. Должно быть, это волки. Однако Карл точно и не заметил этих звуков, совершенно спокойно шагая дальше. - Не отставайте, Итан, ибо вам лучше держаться меня первое время. – Мужчина поправил воротник сутаны. Итан, вторя его движениям, поправил рукава пальто, и теперь заметил, что на улицу Гейзенберг вышел без верхней одежды, словно сейчас не конец зимы, а середина лета. Не то что бы холод был адский, но и не сильная жара. - Эта деревня не сильно жалует новичков, скажу вам по секрету. Вернее сказать, совершенно их не жалует.