Восьмой элемент

Серая улица, серое небо и серые дома отнюдь не радовали глаз Эрики. На дворе стоял июль, однако канадский городишко       Блесед-Вэлли уже несколько дней был во власти мощного грозового фронта. Очередная вспышка молнии осветила крохотную комнату девушки, и синхронно с ней открылась обшарпанная дверь. В полоске желтого света стояла Николь — пухлая светловолосая женщина лет тридцати, смотрительница детского дома и одна из немногих, кто не боялся заходить в комнату Эрики, которая чуть не свалилась с подоконника от неожиданного появления гостьи. — Эрика, — усмехнулась смотрительница, глядя, как девушка поднимается с окна и подходит к ней. — Тебя взяли. — два слова, но какая буря эмоций возникла в серых глазах Эрики. — Кто? — выдохнула она, таращась в лицо Николь. — Тот американский джентльмен, — ответила та, — Тот, что приходил к тебе пять лет назад и все это время возился с документами. Видимо, ты ему очень понравилась. — И его не смутили мои… особенности? — Эрика почесала кончик покрытого веснушками носа, глядя в пол. — Нет, — задумчиво протянула Николь. — Его предупреждали много раз, но… Ладно, собирай-ка скорее вещи, он обещал приехать к двенадцати, — Николь посмотрела на наручные часы, которые показывали без пятнадцати одиннадцать. — Насколько я знаю, вы сегодняшним же рейсом летите в Америку. Не понимаю я, к чему такая спешка… Все, не мешаю тебе, — Николь поторопилась завершить свои рассуждения и поскорее вышла в коридор, закрыв дверь.       Эрика осталась наедине со своими мыслями и наедине с вещами, на упаковку которых осталось чуть больше часа. Несколько футболок, шорты, кроссовки, пара книг и щетка для волос отправились в потрепанный черный рюкзак, а рубашка, брюки, ботинки и бежевый свитер оказались на Эрике. Она убрала длинные волосы в хвост, чтобы рыжие пряди не спадали ей на лицо и не мешали собираться. В углу шаткого письменного стола нашелся пузырек с прозрачным лаком для ногтей, бальзам для губ и пара резинок, а под кроватью, за пустой картонной коробкой, лежал черный зонт. Эрика, задержав дыхание, залезла под кровать и достала его, бережно отряхнув от пыли. Воспоминания захлестнули с головой.

***

      Первый раз мистер Харгривз появился на пороге детского дома пять лет тому назад, когда Эрике было уже десять лет. Ни с кем из других детей Реджинальд общаться решительно не желал: разговора удостоилась только щуплая рыжая девочка, сидящая в стороне от других детей в общей комнате на первом этаже. На вопрос, почему же она одна, воспитатели отвечали одной фразой, отвечали недовольно и с некоторым испугом косясь на девочку: — Она пугает других детей.       Словно в подтверждение их слов девочка охнула, когда книга в ее руках вдруг воспламенилась и упала на пол, и, заплакав, выбежала из комнаты под враждебные взгляды детей и воспитателей. — Юная леди, — мистер Харгривз нашел ее в коридоре, сидящую на первых ступеньках лестницы. — вы не умеете себя контролировать? - в голосе мужчины не было ожидаемого осуждения.       Девочка покачала головой, не осмелившись поднять взгляд. — Я заберу вас, — твердо сказал он, сделав акцент на последнем слове.       «Я заберу вас»… Сколько значила эта фраза для запуганной девочки, которую любит лишь один человек в этом злостном и чужом мире — Николь, женщина, подарившая Эрике веру в лучшее. Эрика мечтала, чтобы ее забрали из детского дома, только чтобы быть подальше от его воспитанников и смотрительниц, которые боялись ее, словно огня…       Огонь. Он был родным для Эрики, появлялся, когда ей было плохо и отпугивал тех, кто мог навредить ей. Вот только Эрика не могла контролировать его. Такая сила была слишком сложной, тяжелой для ребенка, которого из-за этой самой силы и не принимали.       Перед уходом мистер Харгривз сказал ей ждать и вручил черный зонт — простой черный зонт и двумя узорчатыми буквами А на одной из сторон. И Эрика стала ждать.

***

      Эрика ждала все пятнадцать лет своей жизни, ждала, сидя в этой комнате, словно в одиночной камере, под самой крышей детского дома. Все дети жили парами или тройками, однако никто не хотел себе в соседи девчонку, способную неловким движением руки сжечь все дотла. Эрика ждала освобождения, особенно сильно — в последние пять лет. И дождалась.       Зонт также был аккуратно убран в рюкзак. Эрика в последний раз оглядела комнату, и, секунду поколебавшись, вышла за дверь.       На асфальте перед детским домом стоял черный автомобиль с тонированными окнами, ливень бил по его металлической блестящей крыше; провожать Эрику вышла только Николь и директор детдома, которую обязывал к этому долг. Натянуто улыбнувшись, директор проговорила: — Ну, в добрый путь, — хотя ее взгляд говорил: «Слава богу, что тебя забрали». Зато Николь сгребла Эрику в охапку и не выпускала по меньшей мере минуту. — Удачи тебе, — прошептала она, и ее глаза засветились неподдельной гордостью и радостью. — Ты особенная. Всегда была такой.       Эту трогательную минуту расставания прервало нетерпеливое покашливание. Эрика выпуталась из объятий Николь и увидела перед собой того самого джентльмена, который приходил пять лет назад — мистер Реджинальд Харгривз собственной персоной. — Пора, — коротко бросил он Эрике и сделал полупоклон в сторону директрисы и Николь.       Директриса отдала мистеру Харгривзу все необходимые документы, и он вместе с Эрикой направился к машине. Водитель вышел под проливной дождь и открыл заднюю дверь. Эрика секунду стояла, а после, словно очнувшись ото сна, забралась на заднее сиденье автомобиля, сдвигаясь на самое крайнее место. Водитель захлопнул дверь и тут же отворил переднюю — в автомобиль сел мистер Харгривз, а сам водитель шустро проскользнул на второе переднее сидение за руль.       Машина тронулась, и Эрика смотрела на одиноко стоящую на крыльце пухлую фигуру Николь — та провожала взглядом удаляющийся автомобиль. Эрика вздохнула. Бушевавшую в ней буквально час назад радость как рукой сняло: теперь, сидя на заднем сидении автомобиля, она явно чувствовала, как с каждой секундой отдаляется от нее прежняя жизнь. Каково же было удивление Эрики, когда машина остановилась у аэропорта примерно в часе езды от Блесед-Вэлли. Мистер Харгривз вышел из машины и размашистым шагом направился к красивому современному зданию. Водитель открыл дверь Эрики, и она, прихватив рюкзак, поспешила вслед за мужчиной. — Извините… Сэр, куда мы летим? — спросила она, догнав мистера Харгривза. — В Америку, — коротко ответил он, а потом вдруг остановился, внимательно вглядываясь в лицо Эрики. — Ты ведь знаешь, что твои способности весьма необычны? — «Да вы что?» — саркастичный возглас чуть не вырвался изо рта девчушки, но вместо этого она лишь кивнула. — Мы направляемся в академию, где живут такие же дети, как и ты, — не дожидаясь Эрики, мистер Харгривз вошел в холл аэропорта.       Под крылом самолета пролетали пушистые белые облака, так похожие на огромные комья пуха. Иногда в них попадались рваные дыры, сквозь которые можно было разглядеть нити дорог и озера, которые были похожи на осколки гигантского зеркала; все это великолепие обрамляла зелень леса, похожего на пушистый ковер, и редкие вкрапления желтых и серых гор. Где-то внизу текла размеренная жизнь обычных людей: учились дети, ссорились и мирились супруги, где-то тихо умирал старик, забываясь вечным сном, а где-то впервые кричал младенец, которому дано прожить еще много, очень много лет…       Интересно, а где сейчас ее настоящие родители? Эрика никогда ранее не задавалась этим вопросом. В конце концов, если ты оказался в детдоме, значит, своим биологическим родителям ты явно не слишком-то и нужен. А стоит ли считать таких людей родителями и искать их?

***

      Грязно-желтое такси подъехало к дверям величественного особняка. По бокам от тяжелой входной двери стояла пара каменных львов, державших лапу на шаре и разинувших пасть в беззвучном грозном рыке. В нескольких окнах горел свет, остальные окна оставались темными и отражали серое дождливое небо; в окне прямо над входной дверью промелькнул чей-то силуэт и тут же скрылся в глубине дома. Эрика вылезла из машины — поездка от аэропорта до дома составила еще час, так что сейчас было четыре часа дня — и направилась в дом вслед за мистером Харгривзом.       Холл оказался просторным и высоким — в два этажа — помещением; прямо напротив двери располагалась лестница, по бокам — округлые арки, ведущие в другие части дома. На антресолях* стоял шимпанзе в одеждах дворецкого, который с интересом разглядывал Эрику, справа от него — трое людей: женщина с правильным лицом и широкой улыбкой и две девочки, примерные ровесницы Эрики, одна с кудрявыми волосами и яркими, живыми глазами, вторая, темноволосая, была чуть более бледной, чем следовало, и бережно сжимала в руках скрипку и смычок. — Грейс, — позвал мистер Харгривз улыбчивую женщину, и та заулыбалась еще шире. — покажи Номеру Восемь ее спальню, а после проводи в гостиную, — с этими словами он быстрым шагом удалился в одну из изящных арок. — Поднимайся же, дорогая, — окликнула Грейс Эрику. — Нам надо побыстрее проводить тебя в твою новую комнату, у тебя сегодня много дел.       Эрика подчинилась; поднимаясь по скрипящим полированным ступеням она невольно удивлялась, насколько огромен этот особняк. В один только холл влезла бы половина ее детского дома!       — Позвольте, — учтиво произнес шимпанзе, забирая у девушки рюкзак, стоило ей подняться по лестнице. — Это Пого, — прощебетала Грейс. — А это Эллисон — женщина указала на кудрявую девчушку — и Ваня, — скрипачка неловко кивнула. — А мое имя Грейс. Можешь называть меня мамой.       «Мама» показалась Эрике довольно странной. Было что-то неестественное в ее словно приклеенной к лицу улыбке и идеально отточенных движениях. Но подумать об этом у Эрики времени не было — Грейс, Пого и Эллисон с Ваней уже пошли прямо по широкому коридору в другую часть дома. Наконец процессия остановилась возле одной из дубовых дверей, которую Грейс тут же отворила и поманила Эрику внутрь.       Комната была небольшой, но очень уютной. Под окном стояла кровать, заправленная светлым постельным бельем, рядом — шкаф-купе, над которым висело несколько виниловых ретро-пластинок. Пол застилал пушистый ковер, у второго окна стоял стол из светлого дерева, рядом — туалетный столик с несколькими флакончиками духов, крема и прочей косметики на нем. Дверца шкафа была приоткрыта, внутри висело несколько блузок, жакет, лежала пара юбок и брюк. Пого положил рюкзак Эрики у изголовья кровати и удалился из комнаты. Стоило Эрике выйти следом за ним, как на нее с расспросами накинулась Эллисон: — Откуда ты к нам приехала? Какие у тебя способности? — и еще несколько подобных вопросов, поток которых прервала Грейс. — Эрике нужно поговорить с папой, — мягко сказала она. — Эллисон, тебе стоит повременить с расспросами. А ты, Ваня, хотела сыграть мне новую мелодию, помнишь? Я приду к тебе после, — кивнули и разошлись: одна направилась дальше по коридору, другая — к лестнице на первый этаж. — Пойдем, Эрика, — проговорила Грейс и тоже пошла в сторону лестницы, увлекая девушку за собой.

***

— Входи, Номер Восемь, — произнес Харгривз.       Хмыкнув, Эрика несмело вошла в гостиную и замерла напротив приемного отца. — У меня есть имя…       Мистер Харгривз словно не слышал ее. — Покажи, что ты можешь.       Эрика глубоко вздохнула и прикрыла глаза, обратив ладони к потолку. Между пальцев будто кто-то пустил ток: Эрика приоткрыла глаза и увидела, что по ее рукам пляшут, словно светлячки, искры. По ладоням пробежало приятное тепло и вдруг вырвалось наружу столбом пламени. Пламя разрасталось с каждой секундой, и вдруг Эрика ясно поняла, что контролировать его она не в силах. Когда огонь перекинулся на букет цветов, стоявший на кофейном столике, Эрика испуганно ойкнула и отскочила, спрятав руки за спину. Пламя в ее ладонях тотчас погасло, а горящий букет тут же оказался накрыт кухонным полотенцем и теперь дымился, медленно затухая. — Я принесу новые, — пропела Грейс, вынося почерневший букет из гостиной.       Реджинальд покачал головой. — Тебе надо научится это контролировать, Номер Восемь, — строго сказал он. — Тебе стоит начать прямо сейчас. Во дворе. И бога ради… — мистер Харгривз посмотрел Эрике прямо в глаза, заложив руки за спину. — Возьми с собой ведро воды.       Но и во дворе Эрика не смогла остаться наедине со своей силой. — Ты правда сожгла тот букет? — перед ней стояли два мальчика: один с кудрявыми каштановыми волосами, второй — раскосый, черноволосый и чуть более низкий в сравнении с первым. — Я случайно… Правда… Я ведь не хотела… — начала было оправдываться Эрика, но второй мальчик перебил ее: — Шутишь? Это было круто! — воскликнул он. — Я Бен кстати. А это — он указал на кудрявого — Клаус. — Добро пожаловать в Академию, — улыбнулся Клаус уголком губ. — Спасибо, — слегка зажато ответила Эрика. — А… — она замялась, не зная, как продолжить разговор. — А какие у вас способности?       Вместо ответа Бен вдруг отошел на пару шагов назад и нелепо раскинул руки в стороны. Мгновение спустя из его груди и живота вылезли гигантские серо-синие щупальца и тут же начали подхватывать все, до чего могли дотянутся: садовую лейку, несколько камней и веток и даже деревянную бочку для воды. Эрика испуганно попятилась и замерла позади Клауса, с опаской глядя на Бена. — Да ты не бойся, — тепло улыбнулся он. — Они, как часть меня, а я не хочу вам навредить, — в глазах Эрики читался немой вопрос, на который Бен тут же дал простой ответ: — Я всего лишь направляю монстров из других измерений через свое тело, — он ласково потрепал рукой одно из щупалец. — Дай пять! — щупальце замерло перед Эрикой, и она несмело коснулась его ладонью.       Бен вновь развел руки в стороны, и щупальца будто стерли гигантским ластиком: перед Эрикой и Клаусом вновь стоял обычный на вид подросток. — Вот это… Вау… — восхищенно вырвалось у Эрики. — А ты… что можешь? — повернулась она к Клаусу, которого этот вопрос словно слегка смутил. — С мертвыми общаться, — ответил он без должного энтузиазма. — Это ведь круто! — воскликнула Эрика, о чем сразу же пожалела. — Нет! — Клаус отчаянно сжал кулаки. — Нет, это не «круто», это просто ужасно, ужасно! Ты не понимаешь, — и парень, окончательно отчаявшись, ушел в дом. — А почему… — Эрика не успела договорить. — Наш блаженный отец, — саркастично начал Бен — решил приучать Клауса к его силе весьма грубым методом. Больная тема. Клаус захочет — сам расскажет, а сейчас лучше не напоминай ему об этом, — Бен проницательно взглянул на Эрику. — Хорошо? — Да, конечно… — пробормотала она. — Думаю, — сказал Бен чуть более бодро, — нам стоит идти в дом. Видишь, как тучи сгустились? Сейчас наверняка снова пойдет дождь.

***

      Спустя час настало время ужина. Клаус, который уже успел простить новенькую за неудобный вопрос, вместе с Беном помог ей найти столовую.       Помещение столовой было меньше, чем холл или гостиная, но все равно блестело и было элегантно, но в меру украшено. За столом, рассчитанным на десять человек, тарелок не было лишь на двух местах — самых ближних к мистеру Харгривзу, восседавшему во главе стола. — Номер Четыре, Номер Шесть, Номер Восемь, — поприветствовал он вошедших. — Можете садиться.       Эрика проскользнула между спинками стульев и стеной вслед за Беном и Клаусом, ловя на себе заинтересованные взгляды трех человек — тех, с кем она не имела чести встретиться ранее. Бен поманил ее к трем свободным стульям с длинной стороны стола, и Эрика послушно села между ним и незнакомым ей парнем — он был достаточно загорелый, с темными волосами и хорошим телосложением, по которому были заметны годы упорных тренировок. Карие глаза пристально изучили лицо Эрики, и в них загорелось легкое подозрение. Чуть поежившись, Эрика принялась за еду — жареного цыпленка с овощами и каким-то необыкновенно вкусным соусом — попутно разглядывая еще пару незнакомых лиц. Это также были юноши, которые внешне казались полной противоположностью друг другу: один был достаточно высокий широкоплечий блондин, второй же напротив был худощавый, черноволосый, с довольно бледной кожей и острыми чертами лица; первый оглядывал новенькую без капли подозрения или враждебности, его взгляд был по-детски наивным, а вот второй смотрел как-то слишком прямо и изучающе, отчего Эрика напряглась под его взглядом, правда, стараясь не подавать виду. Он будто понял это и принялся за еду, остаток ужина полностью игнорируя присутствие восьмого члена семьи.       Вскоре столовая опустела; теперь все семь членов академии Амбрелла находились в гостиной. Этим вечером причин на то было две: команда не только хотела отдохнуть после очередного дня тренировок, но и, безусловно, испытывала интерес к новенькой: кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Эрика не успела перевести дух после ужина, как уже обнаружила себя сидящей на мягком бежевом диване вместе с Эллисон, Беном и Клаусом. Ваня тихо сидела в кресле неподалеку от них, а те трое парней, чьих имен Эрика не знала, шепотом обсуждали что-то вдали от компании. — И все-таки, откуда ты и почему тебя привезли только сейчас? — Эллисон слегка наклонилась к Эрике. — Мы-то все практически с рождения в Академии… — Ну, я все это время жила в детском доме. Вроде как меня туда отдали еще очень маленькой, — пожала плечами Эрика. — Мама не хотела ребенка, но тут у нее появилась я. — Ну а что было в детском доме? — осторожно спросил Клаус. — Меня боялись дети из-за… — Эрика замялась; некоторые не самые приятные моменты из «прошлой жизни» стеной встали перед глазами. — Из-за силы, все ясно, — закончила за нее Эллисон. — Ну, тут-то мы все немного того, — усмехнулся Бен, сцепив руки в замок. — Да уж… Кстати, Эллисон, — вдруг спохватилась Эрика. — Я не помню, может, ты уже говорила, но какая у тебя особенность? — У меня? О, — Эллисон улыбнулась и возвела глаза к потолку. — Я могу заставлять людей делать то, что мне требуется. Очень помогает, — она засмеялась, увидев, как Клаус, зажмурившись, ударил себя ладонью по лбу. — Вот Клаус, например, несколько раз брал мои украшения без спроса… а потом гулял по академии во всех браслетах и бусах, что у меня есть, помнишь, Клаус? — Больше я своих ошибок не повторю, — пробурчал он в ответ. — А я надеюсь, что Эрика не повторит своих ошибок, — раздался голос за спинами Бена, Эрики, Клауса и Эллисон. — Ты что имеешь ввиду? — Эрика повернулась и увидела, что прямо перед ней стоит черноволосый юноша — тот самый, что сидел рядом с ней за ужином. — А то, — нахмурился он. — Я видел, как ты сожгла букет сегодня днем. Со своими способностями ты подпалишь нам дом раньше, чем научишься контролировать себя. — Диего, — Бен поднялся с дивана и встал напротив брата, — тебе обязательно развивать конфликт на ровном месте? Эрика всего день как пытается смириться со своей силой, ты слишком строг к ней. — Тут я соглашусь с Беном, — лениво откликнулся Клаус, теперь довольно развалившись на два места. — Тебя не спрашивали, — огрызнулся тот. — Тебя тоже, — неожиданно для себя Эрика вскочила со своего места и встала рядом с Беном. — Не твое дело, как я обращаюсь со своей силой! — Внутри нее вскипела плавленным оловом злость. — Да ты что, — иронично протянул Диего, скрестив руки на груди. — Вот только живем мы все под одной крышей, сестренка, — последнее слово он буквально прошипел. — И, если ты что-то натворишь, пострадают все . — Диего, — с нажимом произнесла Эллисон, но парень уже вошел во вкус. — Что? — произнес он с деланно-невинным тоном. — Это просто факты, Элли, просто факты…       Такого обращения к себе Эрика терпеть больше не желала: она и так занималась этим пятнадцать лет своей жизни в детском доме. Дать отпор прямо сейчас или промолчать — это дело чести. — Послушай, — Эрика почувствовала, как закололо пальцы, как тогда, днем в гостиной. — Своими силами я научусь управлять назло лично тебе, можешь считать это моей целью, — она сделала шаг вперед, стараясь выглядеть как можно более грозно, но тощее тело и сравнительно низкий рост явно не способствовали этому. — Ты пытаешься запугать меня? — со смешком спросил Диего.       Вместо ответа Эрика резко выставила руки перед собой, и на ее кистях заплясало яркое рыжее пламя. Диего отпрянул в сторону, словно лев от горящего факела в руках укротителя. Девушка была готова поджечь ковер под ногами Диего и наверняка сделала бы это, если бы между двумя спорщиками не промелькнула вспышка, а на ее месте не возник бы парень, который сидел еще секунду назад в кресле у самого входа в гостиную. — Да стойте, идиоты, — он засунул руки в карманы и с раздражением посмотрел сначала на Эрику, затем на Диего. — Только вашей драки не хватало для полного счастья. Один с ножами, другая с огнем — тоже мне, семейка… — он недовольно выдохнул. — Да, — сзади к нему подошел высокий блондин. — Диего, пойдем лучше, — он положил широкую ладонь на его плечо. — Я Лютер, кстати, — он улыбнулся Эрике и поспешно вывел брата из гостиной. — На Диего иногда находит, лучше не обращай внимания, — произнес все еще стоящий рядом с ней брюнет. — Пятый, — представился он, отрывая взгляд от входа в гостиную и поворачиваясь к Эрике. — Эрика, — ответила она. — Приятно познакомиться.

***

      Последующие дни были похожи один на другой: подъем, завтрак, короткие разговоры то с Лютером, то с Пятым, чуть более частые и веселые — с Эллисон, Беном и Клаусом, тренировки, несколько полных неприязни взглядов от Диего, ужин, короткий остаток вечера в гостиной в компании остальных и отбой, после которого следовал такой же день. Немного разбавил рутину один вечер, который произошел спустя несколько дней пребывания Эрики в академии.       Утро того дня прошло вполне мирно, если не брать во внимание гневные взгляды Диего, которые с завидной периодичностью опаляли левое ухо Эрики за завтраком. День также не принес никаких неприятностей; днем Эрика училась основам рукопашного боя под руководством Лютера, который оказался очень мягким и наивным человеком. А вечером после ужина Эрика отправилась не в гостиную, а к дверям, ведущим во двор. — Куда ты? — удивленно спросил ее Клаус. — Хочу еще немного попрактиковаться с огнем, — честно ответила Эрика. — Днем достаточно шумно, мне бывает сложно сосредоточится. — А, — понимающе протянул Клаус. — Тогда не будем мешать. Удачи! — с этими словами он направился к Бену и Эллисон.       Остаток вечера девушка действительно провела во дворе наедине со своими силами и мелодией скрипки, которая лилась из открытого окна Ваниной комнаты. Торжественная, печальная музыка служила отличной страховкой для Эрики: мысли успокаивались, текли широкой равнинной рекой, эмоции напоминали гладь озера в прохладную безветренную погоду; вслед за ментальным состоянием девушки успокоились и движения рук, стали такими плавными и летящими, будто она сама играла на фортепиано, вторя Ваниной скрипке. Руки закололо, между пальцами заплясали огненные искры, которые в вечерней полутьме казались упавшими с неба прямо в ладони Эрики звездами. Она вздохнула и прикрыла глаза, сосредоточив всю свою силу в ладонях и постепенно выпуская ее. Рукам стало теплее; Эрика открыла глаза и удовлетворенно улыбнулась: в ладонях покоился яркий небольшой огонек. Но стоило Эрике попытаться развести руки и оставить в каждой ладони по подобному огоньку, как он потух. Девушка разочарованно вздохнула, вздернув плечами. Стоит попробовать еще раз.       Снова искры закружились в такт скрипке вокруг пальцев и запястий Эрики; мелодия стала быстрее и теперь походила на пышный, эмоциональный вальс. Эрика свела руки: пламя вновь вспыхнуло в ее ладонях. Девушка медленно развела руки в стороны — на каждой ладони подобно огненному цветку колыхалось по яркому, в меру сильному огоньку. Эрика сосредоточилась на музыке и треске огня, всматриваясь в одну точку на кирпичной стене двора. Пламя в ее ладонях стало больше, и Эрика наконец осмелилась взмахнуть правой рукой: огонь оставил в воздухе пылающий след. Теперь девушка действовала смелее: впервые она почувствовала, как обретает контроль над собой. Эти тренировки были похожи на медитацию: полная сосредоточенность, эмоции и мысли должны помогать, а не препятствовать силе, контроль над собой и тогда все… — Добрый вечер!       Вспышка яркого голубого электрического света нарушила идиллию, поглотив сияние огня, и на миг ослепило Эрику; пламя в ее руках погасло в момент. — Твою мать! — не сдержалась она, протирая глаза. У нее только начало выходить…       Музыка прервалась на несколько секунд, а затем раздалась снова, но на этот раз едва различимо; видимо, Ваня закрыла окно.       Спустя пару секунд Эрика наконец вернула способность к зрению, пусть белые пятна света все еще плясали перед глазами, и смогла увидеть возмутителя ее спокойствия. Пятый стоял в метре от нее с самым ангельским выражением лица. — Нахера ты это сделал?! — злу Эрики не было предела, но это, кажется, совершенно не волновало Пятого. — В битве тебе не дадут времени на такую длительную медитацию. — И именно поэтому я медитирую сейчас, в полной тишине и спокойствии, которые ты только что нарушил! — Эрика сжала кулаки, впившись ногтями в ладонь, чтобы хоть как-то усмирить весь гнев, что рокотал в этот момент в ее душе. — Я забочусь о будущем, надо привыкать к неспокойной обстановке! — парень отскочил назад, увидев, как из пальцев Эрики брызнули искры. — И вот этого, кстати, тоже не должно быть. — Не будет, если ты уйдешь и дашь мне спокойно тренироваться, — Эрика потуже затянула собранные в пучок волосы. — Мы возвращаемся к началу, — вздохнул Пятый. — в бою у тебя не будет времени на то, чтобы сосредоточится и…       Вместо ответа Эрика взмахнула рукой, и воздух прямо перед лицом Пятого рассекла пытающая линия. Но прежде чем Эрика смогла нанести второй предупредительный удар, Пятый растворился в воздухе, снова оставив девушку один на один с огнем.