Не все кошки боятся воды

      Сначала Куроо не придал этой встряске особого значения.       Они с Бокуто и Акааши смотрели фильм в кинотеатре. Зал то и дело взрывался хохотом, Бокуто даже начал всхлипывать и сползать под кресло — благо, Акааши его успешно ловил. Куроо тоже смеялся и думал, что Кенма потом обязательно пожалеет, что не пошел. Иногда его так злило, что чему угодно Кенма предпочитал свое уютное логово с компьютером и приставкой. Вот и сегодня он отправил Куроо на все четыре стороны, мол, у меня тут обзор новый вышел, а еще в третий «Фар Край» надо поиграть. В жопу, Куроо, кино, друзей и тебя.       Вдруг его кресло затрясло. Куроо удивился — он и выпил-то всего одно пиво. Рановато для вертолетов.       — Похоже, землетрясение, — сказал ему Акааши.       — Смотрите! Танцующий попкорн!       Бокуто показал свое ведерко, где от тряски подпрыгивали кукурузинки.       Куроо закатил глаза и уставился на экран. Они жили в Японии — подобной тряской здесь никого не удивить. Иногда эти толчки даже не чувствовались, только по телевизору Куроо потом узнавал — ага, было. Он уже планировал, как после кино придет домой, напишет Кенме какое-нибудь дурацкое сообщение, а тот позовет его к себе. Обязательно позовет, сколько можно играть в одиночестве?       Но потом кинотеатр снова ощутимо тряхнуло, и экран погас.       — Я не досмотрел, — заканючил Бокуто.       — Бокуто-сан, мы еще раз сходим.       — Акааши, ты просто прелесть!       Куроо разблокировал телефон и залез в сообщения — на последнее, немного обиженное и обвинительное, Кенма ему так и не ответил.       Ровный металлический голос сообщил о срочной эвакуации. Куроо не боялся — в школе они репетировали каждый год, в университете тоже проходили учения. Это ведь как на репетиции, да? Сохраняйте спокойствие, только сохраняйте спокойствие.       — Спокойно, Бокуто-сан, — сказал Акааши эхом его мысли.       Тот прижимал к груди ведерко с попкорном — его совсем немного осталось на дне — и причитал. Главным образом Бокуто был недоволен недосмотренным фильмом. Куроо зацепил попкорн из его ведерка и скривился.       — Сладкий! — он обвиняюще ткнул Бокуто пальцем в грудь.       — Мы любим сладкий! — тот прижал ведерко сильнее, будто это могло спасти попкорн от нападок Куроо. Акааши рядом послушно кивнул.       Трясло сильнее, чем обычно. Наверняка все это чувствовали, но вслух никто не говорил. Сохраняли спокойствие, думал Куроо.       Сам он написал беспокойное сообщение Кенме:       «Ты где?»       И следом:       «В центре трясет. Волнуюсь за тебя».       Кенма не отвечал.       Зато родители тут же с ним связались — они задержались на работе, с ними все было хорошо.       Куроо стоял на перекрестке и видел, как трясется светофор. Раздался звон битого стекла. Метро, разумеется, не работало, поэтому Куроо пошел в сторону дома пешком. Бокуто и Акааши хотели убедить его остаться с ними, но он не мог. Еще и Кенма не брал трубку.       Он старался не слушать крики людей и детский плач. Если запустить страх внутрь себя, то избавиться от него будет сложно. Черными щупальцами тот обовьет беззащитное сердце и парализует мозги, тогда-то от него точно не будет никакой пользы. Куроо помнил, как плакал, когда в детстве от тряски перевернулся его аквариум с золотой рыбкой. Сейчас он и сам чувствовал себя в аквариуме, который кто-то решил хорошенечко потрясти.       На некоторое время стало спокойно, и Куроо снова набрал выученный наизусть номер.       — Да, — раздался в трубке тихий голос.       — Кенма? — он выдохнул с облегчением. — Ты в порядке?       — Вся кухня в разбитой посуде. Но я в порядке.       Связь была плохая, с помехами, но Куроо было достаточно слышать его голос и понимать, что все хорошо.       — Расскажи что-нибудь, — попросил он.       Кенма пробурчал что-то невразумительное. Он терпеть не мог, когда Куроо так говорил.       — Я иду к тебе, идти минут двадцать.       Он шел в толпе других людей, вынужденных из-за транспортного коллапса добираться домой пешком.       — А еще фильм был очень смешной. Бокуто расстроился, что мы его не досмотрели, так что Акааши пообещал ему сходить еще раз. И ты обязательно пойдешь с…       Очередной толчок был таким сильным, что сбил его с ног. Будто бы кто-то пустил волну по асфальту — как по мягкому ковру. Куроо лежал на земле, где-то неподалеку кричала женщина и со всех сторон доносился визг сигнализаций. Он нащупал рукой телефон — тот выключился       — Твою мать!       Куроо было страшно. Тут и там лопались окна, и люди бежали подальше от опасных домов. Земля была снежным шаром в руках скучающих богов, и они трясли ее, трясли, трясли. Куроо встал на ноги.       Ему было так страшно, но Кенма — он был уверен — боялся еще сильнее. Телефон все же включился, зато пропала связь. Пока Куроо торопился домой, он каждые несколько минут набирал один и тот же номер. Приходилось то и дело останавливаться, пережидая толчки земли. Провода над головой тряслись в такт, а потом вдруг погасли все фонари и окна ближайших домов.       Куроо споткнулся о куклу, что валялась под ногами, и едва не растянулся на земле. В телефоне, наконец, раздались гудки.       — Кенма!       — Да.       — Что да?       — Пойду вместе с вами в кино.       В глазах защипало. Куроо так хотелось обнять Кенму сейчас, защитить от всего мира, от этой проклятой тряски. Но он мог только слушать его голос.       — Что ты делаешь? — спросил Куроо.       — Стою в своей комнате, в дверном проеме, — Кенма шмыгнул носом. Голос его едва заметно дрожал.       — Хорошо. Так и стой.       Куроо услышал грохот. Когда он обернулся, то увидел только огромное облако пыли, закрывшее весь обзор — видимо, какой-то старый домик не выдержал этих подземных ударов.       — Ты в порядке? — встревоженно спросил Кенма.       — Лучше всех. Хочешь сказать мне, какой я крутой? Сам понимаешь, вдруг мне на голову фонарь упадет...       — Не смешно.       — Ладно, тогда я скажу. Куроо, ты крутой!       Кенма фыркнул в трубку.       — Конечно, не такой крутой, как суперкрутой Козуме Кенма... — продолжал Куроо.       Рупоры на уличных столбах, перекрикивая его, раз за разом говорили одно и то же — этот холодный бесчувственный голос раздражал.       — Сохраняйте спокойствие, — повторил за ним Куроо. — Слышишь, Кенма?       — Угу. Ты тоже сохраняй. И... ты тоже суперкрутой.       Куроо не сдержал широкой улыбки.       Ему осталось идти — всего ничего. Куроо торопился как мог, и землетрясение, будто бы подыгрывая ему, ненадолго прекратилось. В трубке раздавались помехи и шумное дыхание Кенмы, и это дыхание успокаивало. Он жив, с ним все было в порядке. Совсем скоро они окажутся рядом, Куроо обнимет его крепко-крепко…       — Я почти пришел. Что творится, да? Как будто Годзилла и Кинг Конг все-таки встретились. Кстати, если тебе интересно, на кого бы я поставил…       — Куро, ты идиот, — Кенма тяжело вздохнул. — Я выхожу из дома. Подожди, перезвоню тебе через минуту.       — Нет, не клади!..       Куроо бежал и падал. Вставал, снова падал, потом снова бежал. Кажется, он вывихнул ногу, но оставалось всего-то несколько десятков шагов. Куроо увидел свой дом — тот стоял невредимый, только дерево упало на скамейку и разнесло ее в щепки.       Он снова набрал Кенму. Еще несколько шагов, и они наконец-то встретятся.       Куроо завернул за угол и замер на месте. А потом снова тряхнуло так, что он упал прямо в мокрую после недавнего дождя траву, проехавшись по ней всем телом. Крыша над крыльцом дома Кенмы обвалилась, похоронив под собой веранду и ступени. Там, среди обломков, Куроо увидел тонкую белую руку, что сжимала телефон.       «Сохраняйте спокойствие!» — надрывался рупор над его головой.